Читать онлайн «Словарь-справочник по психоанализу». Страница 237

Представление о торможении содержалось во многих работах З. Фрейда, однако более детальное рассмотрение феномена торможения имело место в его книге «Торможение, симптом и страх» (1926). Он обратил внимание на то обстоятельство, что при описании патологических явлений часто не проводится различия между симптомом и торможением. Между тем следовало бы разграничить эти два понятия, так как встречаются случаи заболевания, при которых наблюдаются торможения, но нет симптомов. По мнению основателя психоанализа, «торможение имеет особое отношение к функции и вовсе не означает нечто безусловно патологическое», в то время как «симптом имеет значение признака болезненного процесса». Другое дело, что торможение может быть симптомом и тогда следует говорить о торможении, как простом понижении функции, и симптоме, как изменении функции или новом действии, не соответствующем нормальности.

З. Фрейд исходил из того, что «торможение является выражением ограничения функции Я, которое может иметь различные причины». Одни торможения могут возникать из-за слишком сильной эротизации органов, выполняющих ту или иную функцию. Другие – вследствие стремления наложить на себя наказание. В общем виде торможение предстает как ограничение функции Я из-за осторожности или в силу уменьшения энергии. В этом отношении торможение отличается от симптома тем, что первое имеет место внутри психики человека и связано с деятельностью Я, а второй не может пониматься как процесс, происходящий в самом Я или над ним. Торможение – это своего рода задержка Я, в то время как симптом является результатом вытеснения.

В некоторых работах З. Фрейда уделялось особое внимание процессам торможения, связанным с отсрочкой функционального достижения цели удовлетворения сексуальных влечений человека. Так, в работе «Массовая психология и анализ человеческого Я» (1921) им было показано, как благодаря заторможенным в отношении цели сексуальным влечениям формируются чувства нежности и возникает процесс сублимации. По мнению З. Фрейда, «заторможенные в смысле цели сексуальные первичные позывы имеют перед незаторможенными большое функциональное преимущество». Заторможенные влечения не способны к полному удовлетворению и они оказываются пригодными для создания длительных связей. Вместе с тем заторможенные влечения способны к смешению с незаторможенными влечениями и могут опять в них превратиться. Однако именно заторможенность в достижении сексуальной цели способствует возникновению дружеской привязанности, образованию тех или иных групп людей, сплочению их в целостную общность. Словом, как замечал З. Фрейд, «все связи, на которых основана масса, имеют природу заторможенных в отношении цели первичных позывов».

Психоаналитическое исследование невротических симптомов показало, что часто причиной их возникновения являются вытесненные бессознательные влечения, остающиеся активными и дающими знать о себе в качестве определенной симптоматики заболевания. С учетом представлений о торможении З. Фрейд сделал дополнение, в соответствии с которым невротические симптомы возникают или именно таким образом, или «из таких заторможенных в смысле цели стремлений, подавление которых полностью не удалось или же освободило место для возврата к вытесненной сексуальной цели».

Рассмотрение проблемы тотема и тотемизма нашло свое отражение в работе З. Фрейда «Тотем и табу. Психология первобытной культуры и религии» (1913). На примере австралийских племен основатель психоанализа показал, что признак тотема связан не с отдельным животным или явлением природы, а со всеми индивидами рода. Тотем является хранителем племени, лица одного тотема строго соблюдают обязательства не уничтожать свой тотем и воздерживаться от доставляемого им наслаждения, скажем, убийства и поедание мяса какого-либо животного. Члены одного и того же тотема не должны вступать друг с другом в сексуальные отношения или заключать брак и в этом смысле тотем связан с экзогамией.

Различают по меньшей мере три рода тотемов: тотем племени, передающийся по наследству от одного поколения к другому; половой тотем, к которому принадлежат все мужчины или женщины племени; индивидуальный тотем, присвоенный отдельному лицу и не передаваемый по наследству.

В отличие от существовавших в то время номиналистических (по имени предка клана или обожаемого им предмета), социологических (тотем – представитель социальной религии, общественности), психологических (тотем как убежище для души, предохраняющее от угрожающих опасностей) теорий, З. Фрейд предложил психоаналитическую концепцию тотема. В соответствии с этой концепцией животное-тотем представляет собой отца, а составляющие его ядро предписания (не убивать тотем и не иметь инцестуозных связей с ним) по содержанию совпадают с обоими преступлениями Эдипа, убившего своего отца и взявшего в жены свою мать, и с бессознательными желаниями ребенка (эдипов комплекс), лежащими в основе неврозов.

Сравнение психоаналитического толкования тотема с фактом древней тотемистической трапезы (совместное нарушение запрета, торжественное убиение и поедание животного-тотема, превращающееся в священный праздник) и с гипотезой Ч. Дарвина о первичном состоянии человеческого общества во главе с сильным и ревнивым отцом, властвующим над женщинами и не допускающим к ним своих сыновей, позволило З. Фрейду выдвинуть следующую гипотезу. Однажды изгнанные братья объединились между собой, убили и съели отца. В акте поедания они осуществили отождествление с отцом, усвоив часть его силы. Устранив отца, сыновья утолили свою ненависть и попали под власть усилившихся нежных чувств. Это приняло форму раскаяния и возникло чувство вины. Сыновья объявили недопустимым убийство заместителя отца тотема и отказались от освободившихся женщин. Так, по мнению З. Фрейда, возник тотемизм, основанный на сознании вины сыновей, попытке успокоить это чувство и умилостивить оскорбленного отца поздним послушанием. Впоследствии «возведение убитого некогда отца в степень бога, от которого племя ведет свой род, было, однако, гораздо более серьезной попыткой искупления, чем в свое время договор с тотемом».

З. Фрейд признавал, что сделанные им на основе психоаналитической концепции тотема широкие обобщения не устраняют его некоторую неуверенность в исходных положениях и чувство неудовлетворенности от полученных результатов. Однако в процессе дальнейшей своей исследовательской и терапевтической деятельности он стал использовать ранее выдвинутые им идеи как для рассмотрения психосексуального развития ребенка, возникновения и разрушения Эдипова комплекса, формирования Сверх-Я, так и для объяснения становления религии, нравственности, культуры. В частности, в работе «Человек Моисей и монотеистическая религия» (1938) основатель психоанализа подчеркнул, что тотемизм, как первая известная нам форма религии, содержит ряд запретов, означающих воздержание от влечений. Среди них важное значение имеет и «почитание тотема, включающее запрет вредить ему или убивать его».

В психоанализе под травмой понимаются, как правило, глубокие и мучительные переживания человека, вызванные какими-либо событиями в его жизни, а также предельные накопления возбуждений, с которыми он не может справиться или которые частично преодолеваются посредством бессознательных механизмов защиты, ведущих к образованию невротических симптомов.

Исследование и лечение невротических заболеваний привело З. Фрейда к представлениям о травме как источнике и причине возникновения неврозов. Это представление возникло у него в период использования катартического метода лечения, предшествовавшего возникновению психоанализа. Так, в написанной совместно с Й. Брейером книге «Исследования истерии» (1895) он привел небольшой фрагмент терапевтической работы с пациенткой, страдающей навязчивыми представлениями и фобиями. Разрозненные воспоминания этой пациентки о событиях детства позволили З. Фрейду выявить то глубокое впечатление, которое оказал на нее эпизод, связанный с тем, что однажды ночью она и ее сестра подверглись сексуальному нападению со стороны определенного лица мужского пола. Основываясь на этом, он пришел к заключению, что «благодаря упоминанию о сексуальной травме, полученной в ранней юности, вскрылось не только происхождение первых навязчивых представлений, но выявилась ситуация, травмировавшая ее позже». При дальнейшем анализе обнаружилось, что несвязанные с виду воспоминания на самом деле тесно связаны между собой и ведут «к искомой психической травме». Этот и другие случаи лечения пациентов вызвали у З. Фрейда необходимость соотнести имевшие место в их жизни реальные сексуальные травмы с психическими, обусловившими возникновение истерии.