Читать онлайн «Словарь-справочник по психоанализу». Страница 175

Наряду с подобным пониманием проекции в работе «Тотем и табу» содержалось также и такое представление о проекции, которое соотносилось с запретами табу как вторичными явлениями, образовавшимися в результате сдвига и искажения. При этом проекция рассматривалась З. Фрейдом не столько в плане перенесения внутреннего неудовлетворения во внешний мир, сколько с точки зрения смещения чувств и переживаний человека с одного внешнего объекта на другой. В качестве иллюстрации данного психического процесса он привел пример сдвига запрещения, почерпнутого им из клинической практики: пациентка требует, чтобы купленный мужем предмет домашнего обихода был удален, так как он делает «невозможным» помещение, в котором она живет; она слышала, что этот предмет был куплен в лавке, находящейся на улице, имеющей название «Оленья»; фамилию «Олень» носит ее бывшая подруга, которая живет в другом городе и которую она в молодости знала под девичьей фамилией; теперь эта подруга, с которой пациентка не хочет иметь никаких отношений, для нее «невозможна» – табу, и купленный мужем предмет домашнего обихода – тоже табу.

В «Лекциях по введению в психоанализ» (1916/17) З. Фрейд дал краткое описание истории болезни женщины, проективная деятельность которой привела к возникновению бреда ревности. В его интерпретации бессознательная влюбленность 53-летней порядочной женщины и хорошей матери в молодого человека, ее зятя оказалась для нее столь тяжким грузом, что это обернулось бредовой ревностью. С помощью механизма смещения фантазия о неверности мужа стала охлаждающим компрессом на ее переживания. Преимущества бреда ревности доставили ей облегчение, которое было достигнуто в форме «проекции своего собственного состояния на мужа». Тем самым З. Фрейд как бы эмпирически подтверждал ранее высказанное им в работе «Тотем и табу» предположение, что склонность к проецированию душевных процессов вовне усиливается там, где «проекция дает преимущества душевного облегчения». Такое преимущество, как полагал он, с полной определенностью можно ожидать в случае, когда душевные движения вступают в конфликт: болезненный процесс «пользуется механизмом проекции, чтобы освободиться от подобных конфликтов, разыгрывающихся в душевной жизни».

В некоторых работах З. Фрейд рассматривал проекцию в качестве процесса, противоположного интроекции. Такое понимание проекции связывалось им с восприятием человеком хорошего и плохого, полезного и вредного. Так, в статье «Отрицание» (1925) он соотносил интроекцию с желанием человека внести, вобрать в себя все хорошее, полезное, а проекцию – со стремлением выделить, выбросить из себя все плохое, вредное. В первом случае нечто должно быть внутри человека, во втором – вне его. По словам З. Фрейда, первоначальное ощущение удовольствия Я стремится «все хорошее интроецировать, а все плохое отбросить от себя прочь». Подобное понимание проекции было фактически дальнейшим развитием взглядов основателя психоанализа, нашедших свое отражение в его статье «Влечения и их судьбы» (1915), в которой была высказана мысль о том, что все плохое и чуждое для Я ассоциируется с чем-то находящимся вовне.

Те или иные аспекты фрейдовского понимания проекции получили свою дальнейшую разработку в исследованиях ряда психоаналитиков. Так, М. Кляйн (1882–1960) через призму проекции и интроекции рассматривала двойственное отношение ребенка к своему первичному объекту. Она полагала, что младенец «проецирует свои любовные импульсы и приписывает их удовлетворяющей (хорошей) груди, точно так же как он приписывает фрустрирующей (плохой) груди проецируемые на нее деструктивные импульсы». В этом отношении картина внешнего и переведенного во внутренний план объекта в психике ребенка расценивалась ею как искаженная фантазиями, непосредственно связанными с проецированием его импульсов на объект.

Если М. Кляйн придерживалась точки зрения, согласно которой проекция и интроекция являются процессами, способствующими различению внешнего и внутреннего и, следовательно, развитию Я, то А. Фрейд (1895–1982) относила проекцию и интроекцию к тому периоду, когда Я уже отдифференцировалось от внешнего мира. Исследуя различные механизмы защиты Я, она рассматривала проекцию в качестве одного из важных защитных способов, используемых человеком при попытках разрешения его внутрипсихических конфликтов.

Для К. Хорни (1885–1952) проекция была частным случаем экстернализации, то есть тенденции так воспринимать внутренние процессы, как если бы они находились вне человека. Проекция соотносилась ею с объективированием имеющихся у человека трудностей. С ее точки зрения, экстернализация различных черт человека может осуществляться «посредством простой проекции, то есть в форме восприятия их как принадлежащих другим людям или посредством перекладывания ответственности за них на других людей». К. Хорни считала, что в ряде случаев проекция позволяет человеку отреагировать свои агрессивные наклонности, не осознавая их и поэтому не сталкиваясь лицом к лицу со своими конфликтами. В ее понимании в качестве побочной функции «проекция может служить потребности в самооправдании»: не сам индивид испытывает желание красть, обманывать, унижать, но другие хотят сделать это по отношению к нему.

Обращая внимание на проекцию как на один из механизмов защиты, К. Хорни высказывала пожелание быть особенно внимательным к поискам факторов, которые проецируются. Если, например, пациент полагает, что аналитик не любит его, то, по ее мнению, это чувство может быть проекцией нелюбви пациента к аналитику, но может быть также проекцией его нелюбви к самому себе или может вообще не являться проекцией, а служить оправданием тому, что пациент не вступает в эмоциональный контакт с аналитиком, исходя из опасения угрозы его независимости.

Проблема проработки выдвинулась на передний план анализа после изменений, которые были внесены З. Фрейдом в аналитическую технику. Первоначально цель аналитической работы состояла в выявлении воспоминаний и отреагировании пациента. Затем был предложен новый способ аналитической работы, состоящий в том, что аналитик направлял свои усилия на открытие неизвестного пациенту сопротивления с целью преодоления в сопротивлении вытеснения. В процессе аналитической терапии обнаружилось, что часто пациент не столько вспоминает нечто забытое и вытесненное, сколько воспроизводит прошлое, перенося его на аналитика и на другие ситуации настоящего. В этом воспроизведении участвует сопротивление. Причем чем сильнее сопротивление, тем в большей степени воспоминание заменяется воспроизведением. Поэтому важно преодолеть сопротивление пациента, чтобы тем самым открыть путь от воспроизведения, проявляющегося в переносе, к пробуждению воспоминаний.

В статье «Воспоминание, воспроизведение и переработка» (1914) З. Фрейд предупреждал против возможных ошибок, связанных с тем, что некоторые аналитики полагают, будто достаточно указать пациенту на его сопротивление, как тот тут же откажется от него. За указанием на сопротивление не следует автоматическое прекращение его. Необходима тщательная проработка сопротивления, прежде чем пациент окажется способным к воспоминаниям. «Нужно дать больному время углубиться в неизвестное ему сопротивление, переработать его, преодолеть его, продолжая наперекор ему работу, согласно требованию основного аналитического правила».

Открывая перед пациентом неизвестное ему сопротивление и давая соответствующие интерпретации, аналитику не следует спешить ни с преодолением сопротивления, ни с ускорением процесса лечения. Как подчеркивал З. Фрейд, только на высоте нарастания сопротивления при совместной работе с пациентом открываются вытесненные влечения, питающие это сопротивление. Проработка со стороны пациента дает ему возможность убедиться в существовании и могуществе вытесненных влечений. Аналитику не остается ничего другого, как выжидать неизбежного, связанного с внутренней проработкой сопротивления самим пациентом. Если учесть, что в процессе аналитической терапии приходится сталкиваться с разнообразными сопротивлениями пациента, то оказывается очевидной долговременность совместных усилий по их преодолению. «Эта переработка сопротивлений становится на практике мучительной задачей для анализируемого и испытанием терпения врача. Но именно эта часть работы оказывает самое большое изменяющее влияние на пациента, и ею аналитическое лечение отличается от всякого воздействия путем внушения».