Читать онлайн «Словарь-справочник по психоанализу». Страница 144

Аналитик берет у пациента обещание следовать основному, фундаментальному правилу анализа, которым тот должен руководствоваться в своем поведении по отношению к врачу. Словом, пациент обязан «говорить не только то, что может сказать намеренно и охотно, что принесет ему облегчение подобно исповеди, но и все остальное, что дает ему самонаблюдение». Если после этого предписания пациенту удается отключить самокритику, то в процессе психоаналитической терапии он предоставит аналитику такой материал (мысли, идеи, воспоминания), который является объектом воздействия бессознательного и который дает возможность не только предположить, что им подавляется, но и расширить, благодаря предоставленной информации, его понимание действенности бессознательных процессов.

В процессе лечения пациенту предоставляется выбор в исходной точке его рассказа. Начнет ли он свой рассказ с истории заболевания, истории жизни или детских воспоминаний – это не имеет принципиального значения для аналитика. Главное состоит в том, чтобы его рассказ отвечал требованию соблюдения основного правила. В свою очередь, аналитик не должен ожидать систематического рассказа и ничего не делать для того, чтобы рассказ пациента был таковым. Каждый сообщенный пациентом кусочек истории необходимо принять во внимание с тем, чтобы позднее вновь вернуться к нему. В процессе повторного рассказа появятся те дополнения, которые могут оказаться столь значительными, что выявят ранее неизвестные пациенту связи и отношения, позволяющие аналитику судить о причине и последствиях заболевания, обратившегося к нему за помощью человека.

Нередко бывает так, что, узнав от аналитика об основном психоаналитическом правиле, пациент тем не менее начинает свое лечение не с рассказа о себе или своем заболевании, а с молчания. Он уверяет, что ему ничего не приходит в голову, ему нечего сказать и высказывает просьбу, чтобы аналитик указал ему на то, о чем именно он должен говорить. З. Фрейд расценивал такое поведение пациента с точки зрения проявления им сопротивления как против основного правила, так и исцеления в целом. Повторное уверение аналитика с самого начала, что подобного отсутствия мыслей не бывает и что все дело в сопротивлении анализу, позволяет пациенту сделать первый шаг в направлении следования основному правилу. Если пациент расскажет о недоверии, с которым он приступает к психоанализу, или сознается в том, что, познакомившись с основным правилом, все же оставил за собой право скрывать от аналитика сугубо личное, то это будет началом необходимой работы, способствующей осуществлению аналитической терапии.

Несмотря на ознакомление с основным правилом психоанализа, многие пациенты пытаются нарушить его, чтобы сохранить для себя какую-то тайну и преградить доступ к ней со стороны аналитика. Некоторые из них считают, что для какой-то стороны их жизни можно сделать исключение. Однажды З. Фрейд решился предоставить находящемуся на государственной службе человеку право на исключение, поскольку тот дал присягу, запрещающую ему сообщать другим людям некоторую информацию. Пациент был доволен успехом лечения, в то время как З. Фрейд считал, что ему не удалось достигнуть значительного успеха именно в силу предоставления пациенту исключения относительно основного правила. Исходя из этого случая, основатель психоанализа решил впредь не повторять подобного опыта и неукоснительно требовать от пациентов соблюдения основного правила, так как аналитическое лечение не допускает права на убежище.

З. Фрейд не обольщался насчет трудностей, связанных с выполнением пациентами основного технического правила психоанализа. Напротив, он подчеркивал, что страдающие неврозом навязчивых состояний умеют сделать почти непригодным это правило в силу своего отношения к нему с чувством повышенной совестливости и сомнения, а страдающие страхом истерики выполняют его, доводя до абсурда, поскольку воспроизводят только те мысли, которые далеки от вытесненного бессознательного. Поэтому одна из первостепенных задач аналитика заключается в том, чтобы путем решительности и настойчивости «отбивать у сопротивления известную долю подчинения основному техническому правилу».

Формулируя основное правило психоанализа, З. Фрейд исходил из того, что в психике нет ничего случайного и, следовательно, любая возникающая у пациента мысль не является произвольной, она имеет отношение к вытесненным им в бессознательное представлениям и относится к вытесненной мысли как намек. Аналитик предоставляет возможность пациенту говорить все, что он хочет, и придерживается того положения, что пациенту может прийти в голову хотя и не прямо зависящая, но все же имеющая отношение к вытесненному бессознательному вполне определенная мысль. Следуя основному правилу психоанализа, аналитик обеспечивает себя материалом, наводящим его на след вытесненного бессознательного. Материал, который пациент не ценит и отбрасывает от себя, если находится под влиянием сопротивления, «представляет для психоаналитика руду, из которой он с помощью простого искусства толкования может извлечь драгоценный металл». Если пациент выполняет основное правило психоанализа, то обработка возникающих у него мыслей представляет собой один из технических приемов для исследования бессознательного и освобождения его от симптомов. Этой же цели служат и другие средства, включая толкование сновидений пациента и его ошибочных действий.

Размышления об основном техническом правиле психоанализа содержатся в таких работах З. Фрейда, как «О психоанализе» (1910), «О введение в лечение» (1913), «Воспоминание, воспроизведение и переработка» (1914), «Лекции по введению в психоанализ» (1916/17), «Очерк о психоанализе» (1940) и других.

Психоаналитическое понимание сновидений основывается на выдвинутых З. Фрейдом идеях об источниках их возникновения и механизмах работы, включая его представление о происхождении элементов содержания сновидения. В работе «Толкование сновидений» (1900) он выдвинул утверждение, согласно которому «в каждом сновидении можно найти связь с переживаниями предыдущего дня». Это утверждение основывалось на анализе его собственных и чужих сновидений, выявившем их очевидную связь с дневными впечатлениями.

З. Фрейд не уклонился от рассмотрения вопроса о том, всегда ли сновидение связано с событиями предыдущего дня или оно может относиться к впечатлениям более значительного промежутка времени. Он понимал, что в сновидении взрослого человека могут находить отражение впечатления и переживания далекого детства. Однако сам по себе вопрос о том, какие по времени остатки дня присутствуют в сновидении не имел для него принципиального значения. При этом он исходил из того, что если источником сновидения представляется нечто, воспринятое несколько дней назад, то при тщательном рассмотрении оказывается, что данное впечатление повторялось накануне. Словом, между днем восприятия какого-то впечатления и сновидением существует его «очевидная репродукция, имевшая место в предыдущий день». В процессе анализа сновидения удается установить новый повод, являющийся причиной воспоминания о более раннем впечатлении.

Исходя из этих размышлений, З. Фрейд утверждал, что «каждое сновидение вызывается впечатлениями, непременно имевшими место в предыдущий день». Содержание сновидения может избирать материал из любого периода жизни человека, включая его далекое прошлое, но впечатления предыдущего дня могут протянуть идейную нить более ранним. Тем самым можно говорить о преимущественной роли «свежих» дневных впечатлений в образовании сновидения: то, что занимает человека днем, владеет его мышлением и в сновидении.

С точки зрения основателя психоанализа, условием всякого толкования сновидения является то, что свежее впечатление предыдущего дня всегда повторяется в его содержании. Принимая во внимание это обстоятельство, толкование сновидения можно начинать с исследования переживаний предыдущего дня, вызвавших данное сновидение. Более того, З. Фрейд считал, что для многих случаев такой подход к толкованию сновидения является «наикратчайшим путем» к пониманию его истинного содержания.

Представления З. Фрейда об остатках дневных впечатлений как источнике сновидения получили свое теоретическое осмысление и эмпирическую проверку в исследованиях ряда психоаналитиков. Так, было установлено, что наблюдается тесная взаимосвязь между аналитическим материалом, переживаниями пациентов в процессе аналитической терапии и содержанием их сновидений. Магнитофонные записи аналитических сеансов и изложения пациентами сновидений в лабораторных экспериментах наглядно продемонстрировали связь между психоаналитическими сеансами как отпечатками дня и организацией материала сновидений в качестве индикатора проблем и попыток их разрешения. В частности, на основе результатов лабораторного исследования, нашедшего отражение в статье Р. Гринберг и С. Пелман «Континиум сна в психоанализе: источник и функция сновидения» (1975), было обнаружено три основных группы отпечатков дня: материал, относящийся к аналитическому сеансу, предшествующему сновидению; материал, связанный с участием в исследованиях в лаборатории по изучению сна; повторяющийся материал, проходящий через весь курс психоаналитической терапии. В конечном счете данное исследование показало, что остатки (отпечатки) дня регулярно представляют значимый материал, а не индифферентное содержание и дают ясную картину не только основных проблем, с которыми имеют дело пациенты, но и их усилий по разрешению данных проблем.