Читать онлайн «Общая психопатология». Страница 147

(г) Если имеет место псевдодеменция (ложное слабоумие) — когда в общей картине доминирует оглушенность (Benommenheit), поведение бросается в глаза ненатуральной кокетливостью и инфантильностью (так называемый пуэрилизм), говорением невпопад («Сколько ног у коровы?» — «Пять»), — и если она, к тому же, дополнена соматическими признаками истерии (такими, как нечувствительность к боли и т. п.), мы говорим о Ганзеровском синдроме.

Если при помраченном сознании и отсутствии правильной ориентации имеет место многократно повторяющееся, богатое эмоционально насыщенными и экспрессивными движениями и жестами (франц.: «attitudes passionnelles»), театральное воспроизведение содержательных элементов исходного переживания (элементов сексуального насилия, несчастного случая и т. п.), мы говорим об истерическом делирии (hysterisches Delirium). Встречаются также ступорозные картины (ступор, вызванный испугом — Schreckstupor), картины фантастического бреда при ясной ориентации в пространстве и времени. В условиях длительного тюремного заключения естественное чувство недоверия и понятная подозрительность могут переродиться в идеи преследования; убежденность в несправедливости приговора может переродиться в тенденцию к сутяжничеству. Ни одно из перечисленных состояний не поддается однозначной дифференциации; они сочетаются друг с другом самыми разнообразными способами.

(д) При тюремных психозах наблюдаются параноидно-галлюцинаторные реакции, возникающие вследствие постоянного воздействия неприятной ситуации. Больные держатся напряженно и беспокойно, не чувствуют себя хозяевами собственных мыслей, испытывают потребность в результатах, событиях, хотят как-то проявить себя. Они стремятся к недостижимому. Они слышат подозрительные шумы. Люди бросают на них недобрые взгляды. Больной слышит подозрительные шаги, кто-то идет по коридору, и вдруг какой-то голос произносит: «Сегодня мы с ним покончим». Голосов становится все больше и больше, и один из них зовет больного по имени. Он начинает видеть и их фигуры, это словно ожившие персонажи его снов; охваченный ужасом, он терзается на своих нарах, пытается покончить с собой. Подобные состояния достаточно обычны. Их содержание в дальнейшем легко перерождается в бредоподобные идеи; больной обретает абсолютную убежденность в том, что его действительно преследуют и хотят убить. Курт Шнайдер сообщает о нескольких редких и интересных случаях острых параноидных реакций.

3. Наконец, реактивные состояния можно классифицировать согласно типам психической конституции. В военное время приходится наблюдать кратковременные реактивные психотические состояния у таких людей, которые ни до, ни после события не выказывали никаких признаков психопатии. Можно предполагать, что каждому человеку свойствен определенный «порог», по достижении которого он заболевает. Но даже несмотря на то, что подобные случаи не могут объективно свидетельствовать о наличии определенной предрасположенности (ведь изредка заболевают даже грубоватые, неотесанные личности, оставляющие впечатление психически абсолютно здоровых), мы придерживаемся мнения об особой роли личностной конституции: не следует упускать из виду, что у многих людей с тяжелыми физическими травмами, болезнями мозга, с крайне ослабленным организмом реактивные психотические состояния так и не наступают. Впрочем, в большинстве случаев предрасположенность бывает явственно различима в контексте душевной конституции как таковой, совершенно вне связи с самой реакцией. Конституция либо врожденна и неизменна (как это имеет место при психопатии), либо выказывает колебания интенсивности (фазы), либо, наконец, возникает в определенный момент жизни, после чего проходит (исчерпывает себя). Последнее относится к случаям обостренной реактивности (раздражительность, вспыльчивость) и истерических, психастенических реакций. Все они, однако, наблюдаются только у определенных людей в определенное время и для поверхностного наблюдателя проходят совершенно незамеченными. Вполне нормальные в обычное время люди внезапно, по достаточно незначительным поводам, выказывают чрезмерную эмоциональную возбудимость и неспособность к разумной переработке собственных переживаний. Такие неблагоприятные периоды могут обусловливаться либо чисто эндогенными фазами, либо психической или физической истощенностью, травмой головы, длительными эмоциональными стрессами, бессонницей и т. п.

В качестве основы для аномальных реакций наряду с конституцией могут выступать и органические болезненные процессы. У больных шизофренией мы обнаруживаем реактивные психозы на базе развивающегося болезненного процесса. Такие реактивные психозы отличаются от шубов (сдвигов) в ходе самого процесса, поскольку после них больной более или менее возвращается в прежнее состояние — тогда как при шубах в ходе шизофренического процесса наступают устойчивые изменения личности (даже при сохранении определенных бурных реактивных проявлений)1. Содержательный аспект шуба имеет общий характер и восходит к прошлому, взятому как целое; содержательный аспект реакции носит частный, строго определенный характер и восходит к одному или нескольким переживаниям, из которых психоз проистекает как некий континуум. Шубы происходят спонтанно, тогда как реакции находятся во временной связи с переживаниями. Само собой разумеется, что любой психической болезни — если только при ней сохраняется хоть какая-то мера связности психической жизни — свойствен свой реактивный аспект; но с точки зрения самого течения болезни этот аспект почти всегда оказывается несущественным.

В заключение обобщим еще раз те признаки, которые присущи настоящим психическим реакциям. Существует определенный, находящийся в тесной временной связи с реактивным состоянием повод (AnlaЯ), который мы понимаем как адекватный данному состоянию. Существует понятная связь между содержанием переживания и содержанием аномальной реакции. Поскольку речь идет о реакции на переживание, аномалия с течением времени сходит на нет. В частности, аномальная реакция кончается после ликвидации ее первопричины (после выхода заключенного на свободу, после возвращения тоскующей по дому барышни в родительское гнездо и т. п.). Следовательно, реактивные аномалии абсолютно противоположны всем тем болезненным процессам, которые происходят спонтанно.

Причинные и понятные связи, однако, переплетаются настолько тесно, а их взаимные наложения изобилуют таким количеством разнородных компонентов, что в каждом отдельном случае мы не можем провести четкую грань между собственно реакцией и фазой или шубом. Кажущееся отсутствие понятного содержания может наблюдаться и при настоящей психогенной реакции, тогда как кажущийся избыток такого содержания — при болезненном процессе. С одной стороны, встречаются аномальные психические состояния (катастрофические психозы, примитивные реакции с приступами ярости и судорогами), действительно обусловленные психическими травмами и почти не выказывающие понятных связей между своим содержанием и первопричиной; с другой стороны, внесознательные процессы, вызывая изменения в психической конституции личности, приводят к появлению таких фаз или шубов, при которых выявляется исключительное богатство понятных связей с историей жизни данной личности.

(г) Исцеляющее воздействие душевного потрясения

Интересно, что переживания могут не только «провоцировать» психоз, но и оказывать благоприятное — хотя и не целебное — влияние на уже существующий психоз. Сравнительно часто удавалось наблюдать

случаи, когда параноидные больные с шизофреническим процессом, попав в больницу, избавлялись от всех своих симптомов (таких, как галлюцинации, идеи преследования и т. п.). Известны также случаи, когда больные с ярко выраженными признаками кататонии благодаря сильному аффекту словно «пробуждались от глубокого сна» и излечивались от острого состояния. Бертшингер описывает следующий случай:

«Молодая женщина, которая в течение долгих недель вела себя крайне нескромно и с удовольствием появлялась на людях голой, оказавшись в лечебнице, была внезапно застигнута в этом непристойном виде неким знакомым ей прежде лицом. Она покраснела, смутилась и впервые за несколько недель смогла уснуть. После этого она оставалась спокойной и вскоре была выписана».

Существует множество субъективных сообщений самих пациентов о том, как то или иное событие оказало на них особенно благоприятное влияние в период, когда они находились в стадии излечения от острого психоза. Иногда наблюдается и явное объективное улучшение: например, больной, в течение долгого времени находившийся в ступоре, становится доступен общению, когда его посещает кто-то из близких (если такие посещения редки). Но через несколько часов прежнее состояние возвращается вновь, и болезнь продолжает развиваться своим чередом.