Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков Том 2». Страница 171

 Наконец расскажу вам смешное, чем занимался я при конце сего года. Нередкое играние в карты с приезжающими к нам гостями, а особливо в зимние и осенние вечера, но играние не мотовское, а для единого препровождения времени, побудило меня к одному особливому предприятию и в сем случае. Мне прискучила уже трисетная игра, которая была тогда единая в моде и которою все и все занимались, и по любопытству своему восхотелось и тут что–нибудь особливое затеять и выдумать.

 Находилась в библиотеке моей одна немецкая книга, в которой описаны были разные игры в карты, употребляемые в Европе, и между прочим такие, которые у нас были еще совсем неизвестны, как например гишпанская реверсис, аглинской виск, итальянская тароки. Со всеми сими восхотелось мне наших русских познакомить и переучить играть в оные; и для того ну–ка я их переводить, и что для самого меня было непонятное, сам от себя дополнять и переделывать. Успех и соответствовал трудам моим и желанию.

 Я переучил всех своих знакомцев играть в реверсис, и игра сия забавностию своею всем полюбилась. Таким же образом научил я их играть и в виск, хотя совсем не так, как она ныне играется, но и с некоторыми отменами. Но не так скоро и легко можно было мне сделать тоже и с тароками. Ибо как прекрасная и веселая игра сия играется особыми картами и число оных гораздо более обыкновенных, и таких карт у нас не было, то сие обстоятельство и делало остановку. Однако затейливость моя помогла мне и в сем случае.

 Я, достав себе несколько колод таких карт, которых задники были белые, а не пестрые, приделал сам к ним все недостающее число карт и украсил их столь прекрасными рисуночками, что не уповаю, чтоб и настоящие тароки были так хороши и красивы как мои; а сделав сим образом совсем новые карты, и переучил знакомых своих играть и в сию игру и она, как новостию своею, так и отменною забавностию, так всем полюбилась, что мы не один вечер препроводили играя в нее в громких смехах и хохотаньях, и все ею были очень довольны.

 Сим окончу я мое повествование о происшествиях в 1767 год, а в будущем письме пойду далее и расскажу вам, что происходило со мною и в последующем за сим тридцатом году моей жизни, а между тем, уверив вас о непременности моего к вам расположения, остаюсь и прочая.

1768.

Письмо 124–е.

 Любезный приятель! Приступая теперь к пересказыванию вам того, что происходило со мною в 1768 году, скажу, что сей тридцатый год жизни моей, а шестой по приезде в отставку, был паки изобилен разными и довольно важными происшествиями, относящимися как до меня лично, так и до фамилии моей, почему и расположился я рассказывать вам все и все по порядку течения времени. Итак, начиная с первого месяца, скажу, что год сей встретили мы очень весело и не дома, а у тетки Матрены Васильевны Арцыбышевой в деревне ее Калединке. Как были мы не одни, а было еще несколько гостей, то все мы встретили его с веселием, разными играми, смехами и шутками. И могу сказать, что и все святки в сию зиму провели мы отменно весело.

 Из всех их не было ни одного дня( в который бы мы одни находились дома, но либо мы были в гостях, либо у нас гости и что ни день, то новые, а вкупе новые затеи и новый род увеселений, почему мы и не видали как и прошли оные.

 Не успели сии святки пройтить, как и начал я готовиться к путешествию в Москву. В сей год требовала езды моей в сей столичный город не одна, а многие и важные нужды.

 Во–первых, по случаю бывшего в сей год рекрутского набора, надобно было отвезть туда и поставить мне рекрута, ибо Москва была тогда нашим губернским городом.

 Во–вторых, у тещи моей или паче у жены моей не окончен был еще совершенно раздел с ее дядею, а тещи моей деверем, Александром Григорьевичем Кавериным, братом покойного тестя моего.

 Раздел сей хотя и был уже давно учинен, но по сие время был он домашний, а не утвержден судебным порядком, и самое сие надлежало сделать и воспользоваться пребыванием помянутого дяди жены моей тогда в Москве. О чем у нас с ним было и условленось.

 А третья и важнейшая нужда была та, чтоб внесть в межевую канцелярию деньги за степную шадскую землю, которую наконец уже определено было нам продать, и о которой я уведомлял вас прежде.

 Сей покупки мы с братьями давно уже вожделели, и не успели услышать, что по поданному от нас давно уже прошению резолюция вышла, и землю продать нам велено, и что продажа землям уже началася, как и положили ехать в Москву и кончить сие дело, и 12го января я туда и отправился.

 В сей раз, который был уже десятый, прожил я в Москве целый месяц и сперва один, а потом подъехала ко мне и жена моя; ибо по разделу с дядею нужно было и ее присутствие для допроса в вотчинной коллегии.

 И так, как скоро отдав рекрута, довел я дело свое с дядею до конца, то и отписал к жене, чтоб она приехала для окончания и допроса, который и произведен был в старинной церкви Николы Гостунского, стоявшей в Кремле против самых приказов или предлинных и высоких палат, построенных в древности на самом ребре горы к Москве–реке, и в которых тогда все суды и приказы находились.

 Помянутая же церковь в особливости достопамятна потому, что в оной издревле всех женщин и госпож секретари обыкновенно допрашивали, также и тем, что в оной обыкновенно бывали всем невестам и женихам смотры.

 Дело сие совсем окончено было не прежде, как уже в начале февраля месяца, а до того времени успел я внесть в межевую канцелярию деньги за землю и получить на ее владенный указ, а помог тоже учинить и обоим моим братьям.

 Итак, в сей год впервые получили мы право к овладению помянутою землею и помянутым указом, служащим нам вместо крепости, велено было нам означенным в оном проданным количеством земли, мне 350, а братьям 250 десятин, владеть до прибытия в тамошние края землемеров спокойно, а по прибытии оных та земля долженствовала быть нам отмежевана.

 При производстве всех сих трех дел, было мне хотя и не без хлопот, но оные услаждены были по крайней мере не только вожделенным успехом, но и многими приятностьми. Все время пребывания моего в сей раз в Москве проводил я очень весело, и не было ни одного дня, который бы я весь препроводил один и вкупе на своей квартире.

 Стояли мы в сей раз в доме у тетки моей, Катерины Петровны Арсеньевой, и как бывали и к ней частые приезды, да и сама она не редко выезжала со двора, разъезжая по своим родным и приятелям, то важивала и нас почти всегда с собою; а в другие времена ссужала нас своими лошадьми и каретою, для езды по нашим родным и приятелям, которых находилось таки в Москве тогда довольно.

 Все наши деревенские соседи и знакомцы находились тогда в Москве; со всеми ими мы по нескольку раз видались, с другом же нашим господином Полонским и очень часто; кроме того бывали мы в доме почтенного и любезного старика Афанасья Левонтевича Офросимова, зятя старушки Катерины Богдановны Арцыбышевой. Он был тогда главным судьею в судном приказе, и будучи стариком веселым, издевочным и очень умным, полюбил меня очень за мое любопытство и степенство.