Читать онлайн «Полный курс НЛП». Страница 190

Все возникающие в результате мысли, представления, концепции, убеждения, эмоции, формы поведения, языковые формы, проблемы, решения и переживания проистекают из тех фреймов, которые были заданы. Эти фреймы управляют нашими индивидуальными нейро-лингвистическими системами и нашими культурными системами.

Этот принцип описывает системную природу системы сознания-тела, говоря о гештальтовой природе наших нейро-лингвистических процессов. Наша «система» сознания-тела-эмоций возникает из всех этих взаимодействующих друг с другом частей. Она возникает из интерфейсных эффектов воздействия метауровней на низшие уровни и, таким образом, порождает целостный гештальт, или конфигурацию взаимодействующих частей. Это, в свою очередь, определяет характер всей нейро-лингвистической системы, которую мы называем «личностью».

Системное мышление с помощью метасостояний направляет наше внимание на размышление не просто об отдельных частях, а о том, что происходит динамически и интерактивно. Это сдвигает наше мышление в направлении целого. Мы испытываем метасостояния по поводу наших внутренних переживаний как голографические, а потому можем видеть избыточность во всей системе.

После этого описания становится очевидным, почему в выходе за рамки системы и фрейминге целого содержится метамагия. Мы называем ее «аутфреймингом». Даже на концептуальном уровне отступление от фрейма и рефлексивное мысле-чувствование новых и более ресурсных мыслей о нем позволяет нам стать мастером, господином наших фреймов, господином наших матриц, а не быть их слугой.

Мы можем одним махом задать совершенно новый фрейм всей системе, тем самым полностью изменив природу, способ функционирования и гештальт системы. Этот компонент системного мышления является неотъемлемой частью вхождения в метасостояния. Это означает, что мы не должны изменять каждое состояние, представление, убеждение или фрейм низших уровней. Мы можем оказать воздействие на систему в целом, поднимаясь в своем сознании, отступая в сторону от системы, и, потянув за один маленький фрейм, трансформировать всю систему.

Таким образом, процесс «аутфрейминга» иногда может творить метауровневую «магию», устанавливая новый самоорганизующийся аттрактор в вершине нейро-семантической системы. Если вы попытаетесь найти здесь «логику» в линейном смысле, вы будете разочарованы. Это психо-логика. Эта процедура имеет смысл лишь благодаря нелинейному механизму рефлексивности.

Что означает любая конкретная номинализация на каждом отдельном уровне абстракции? Это зависит от многих причин. Это зависит от уровня и от интерфейсных эффектов воздействия одной номинализации на другую.

Для описания этого феномена Кожибски ввел лингвистический признак многопорядковости. Это означает, что, поскольку мы абстрагируемся на различных уровнях, значение тех или иных элементов зависит от уровня, к которому они относятся. Кожибски описывал различные переживания в категориях уровней, поэтому он говорил об «абстракциях второго порядка», «абстракциях третьего порядка» и т. д. Он отмечал, что большинство важных терминов являются многопорядковыми и что они не означают ничего конкретного, пока мы не выясним, на каком уровне мы их используем.

В расширенной Метамодели (Hall, 1998, 2001) мы отмечали, что многопорядковые термины представляют собой номинализации, удовлетворяющие тесту на рефлексивность. Иными словами, они позволяют положительно ответить на вопрос: «Можете ли вы приложить данный термин к самому себе?» Если да, то термин является многопорядковым и лишен конкретного значения. Мы можем лишь догадываться о том, что мы или другой человек имели в виду под этим термином, указывая, на каком уровне мы его используем.

Рассмотрим, к примеру, такую номинализацию, как «любовь». На первичном уровне «любовь» к некоему объекту означает влечение и желание обладать кем-то или чем-то, находящимся «вне нас». Я люблю Брэнду. Я люблю кататься на лыжах. Но можем ли мы любить саму любовь? Да. Когда мы испытываем любовь к любви, наша любовь высшего уровня уже относится не к внешнему объекту, а к нашему состоянию любви. Мы любим наше переживание любви. Теперь «любовь» не означает, что мы проявляем интерес и стремимся приблизиться к тому, кого мы любим. «Любовь» означает теперь, что мы любим и желаем состояния любви. Мы называем этот новый гештальт «влюбленностью». Любовь к любви – это влюбленность. А это совершенно иное переживание, чем «любовь» на первичном уровне.

Можем ли мы любить свою любовь к любви? Можем ли мы любить влюбленность? Да. Мы можем любить свое переживание влюбленности (нашей любви к любви). Теперь, на этом третьем уровне, «любовь» опять означает нечто иное и приобретает некое новое качество или захватывает некую новую сферу. Теперь мы получаем «романтизм». А можно ли любить романтизм (любовь к любви к любви)? И так далее.

Однако такого рода многопорядковость – это только начало. Возьмите любую другую номинализацию, особенно используемую для описания эмоциональных состояний, и приложите один многопорядковый термин к другому: мы можем бояться нашей любви к любви, мы можем любить свой страх страха, нас может возмущать наша любовь к своему страху и т. д. Это часть иного образа мышления, заложенного в модель Метасостояний и представляющего собой нелинейный, системный образ мышления.

Рассмотрев эти примеры рефлексивности, теперь мы можем видеть, как этот механизм управляет уровнями абстракции и таким образом порождает всевозможные качества метауровневых переживаний. Рефлексивность просто означает, что наше сознание отражается само на себя или на свои продукты (мысли, эмоции, убеждения, ценности, решения, конкретные понятия). Благодаря этому оно запускает процессы прямой и обратной связи, тем самым создавая циклическую систему. Именно благодаря рефлексивности мы попадаем в петли, ходим кругами и входим в штопор по поводу различных представлений, мыслей и чувств. Рефлексивность сама по себе не хороша и не плоха, хотя именно посредством этого механизма мы создаем как самые прекрасные, так и самые демонические из возможных состояний.

Как правило, каждый раз, когда мы привносим негативные мысле-чувства (состояния), обращенные против самих себя или любого аспекта нашей личности, мы выступаем против самих себя. Мы порождаем гештальт внутреннего конфликта. Мы атакуем себя с помощью негативных представлений, чувств или физиологических реакций. И когда наши само-отношения (отношения со своим «я») принимают нездоровый характер, мы начинаем впадать в порочный, усугубляющийся, самоподкрепляющий круг. Этот пример показывает нам, как мы можем использовать наше системное мышление не по назначению. Такое ментальное картирование порождает внутренние фильмы ужасов и обреченности.

Каждый раз, когда мы используем нашу рефлексивность нездоровым путем, мы обращаем наши энергии против самих себя и таким образом создаем саморазрушительные паттерны. К их числу относятся такие всем нам хорошо известные гештальты, как самоосуждение, презрение к себе, подавление себя и ненависть к себе. Такова структура патологии. Именно она позволяет нам порождать ментально-эмоциональный ад неврозов, психозов, расстройств личности и расстройств характера, разумеется, включая нас, таким образом, – это также порождает проблемы и во взаимоотношениях с окружающими. Это происходит потому, что, если в нас присутствует паттерн обращения негативных энергий против самих себя, в нас также присутствует тенденция делать то же самое по отношению к другим.

Мотивы, побуждающие нас порождать многие из наших состояний дракона, часто являются самыми что ни на есть высокими и благородными. Мы хотим не произвести неприглядного впечатления и избежать болезненных переживаний, поэтому ненавидим, презираем, боимся или отвергаем свой гнев. Это имеет смысл. Или нам так только кажется.