Читать онлайн «Полный курс НЛП». Страница 135

● Служат ли к моей пользе такие мысли, убеждения, ценности, установки, эмоции, формы поведения или стратегии общения?

● Улучшают ли они мою жизнь?

● Приближают ли они меня к желаемым результатам?

● Ограничивают ли они меня в чем-либо?

● Укрепляют они мою личность или ослабляют?

● Какое воздействие они оказывают на мои взаимоотношения с другими?

Контроль качества мышления позволяет нам оценивать и тестировать наши переживания. Будучи правильно заложенным в наше сознание, такое мышление руководствуется высшими состояниями интереса, любопытства, бдительности или беспристрастного наблюдения. Мы входим в эти состояния, чтобы протестировать на экологичность определенный аспект нашего сознания или поведения, связанный, например, с нашим здоровьем, карьерой, сферой взаимоотношений, семьей или культурой.

Для того чтобы «провести проверку на экологичность» наших мыслей, убеждений, ценностей, эмоций или форм коммуникации, мы должны сначала переместиться (на концепутальном уровне) в метапозицию по отношению к нашим мыслям или убеждениям, а затем оценить наши оценки. Представляя себе, что такой образ мышления становится вашей повседневной установкой, вы должны осознать, что именно эта установка приведет вас к мастерству.

Коммуникация неизбежна. И от того, как мы ее осуществляем, зависит, как нас воспринимают другие люди. Все, что мы делаем, сигнализирует нам самим и окружающим о наших умонастроениях, потребностях, желаниях и убеждениях. Осознание этого факта, касающегося процесса коммуникации, приближает нас к мастерству. Мы понимаем, что если мы не отправляем или не получаем послание, то это тоже сообщение. Поскольку, руководствуясь высшими уровнями сознания, мы можем ожидать и искать определенных реакций, их отсутствие также является для нас сообщением. Мы не можем не вступать в процесс коммуникации, поскольку коммуникация включает и невербальные сообщения, посылаемые нами посредством жестов, телодвижений, громкости и тона голоса, а также дыхания. Значительная часть коммуникации осуществляется на невербальном уровне.

Какая именно? Точно никто не знает. Каждый эксперт приводит различные цифры и версии. Согласно устаревшей модели, базирующейся на исследованиях коммуникации у животных, которым подавались команды, состоящие из одного слова, предлагалось ставшее классическим соотношение: 55, 38 и 7 %. Это означает, что 55 % информации передается посредством зрительных впечатлений (выражение лица, жесты, поза и т. д.), 38 % – посредством тона и громкости голоса и 7 % – посредством слов. Когда вы подаете собаке состоящую из одного слова команду, она имеет для нее смысл: собака смотрит вам в лицо, слышит ваш тон и улавливает смысл команды! Однако эти цифры, без сомнения, не распространяются на коммуникацию между людьми.

Бейтсон отмечал, что коммуникация млекопитающих в основном ориентирована на невербальные сигналы, передающие сообщения, касающиеся взаимоотношений. Он также говорил о том, как животные (собаки, кошки, дельфины) используют начало последовательности некоторых действий для передачи информации о взаимоотношениях. Мяукающий кот, трущийся о вашу ногу, твердит вам: «зависимость», «зависимость», в надежде, что «мамочка» нальет ему молока. При этом он не использует никаких телодвижений или сигналов, которые означали бы «молоко».

В этом примере контекстуальные сигналы, подаваемые невербально, передают массу информации. Таким образом, сам способ, которым мы сообщаем нечто, оказывает влияние на то, что другой человек видит и слышит, и как он интерпретирует наши сообщения. Конгруэнтность между тем, что мы сообщаем словами, и тем, как мы произносим эти слова, с точки зрения физиологии, тональности и жестов на более высоких уровнях сообщает о том, можно ли верить нашим словам. Неконгруэнтность говорит о том, что нам не следует доверять. Она «сообщает» об этом, потому что мы используем конгруэнтность и неконгруэнтность для формирования соответствующих фреймов.

Поэтому если мы хотим, чтобы наша коммуникация стала красивой и эффективной, одна из наших первоочередных задач – принятие установки, делающей наши вербальные и невербальные сигналы конгруэнтными. Избирая метапрограмму, люди, как правило, отдают предпочтение либо вербальным, либо невербальным каналам. Многие будут соотносить и прочитывать ваши невербальные сигналы и оценивать их как более реальные или важные. Другие, напротив, будут придавать основное значение словам. Понимание этого факта позволяет нам добиться того, чтобы наша коммуникация была конгруэнтной и воспринималась как важная.

Последим за работой артиста-гипнотизера, который просит вас сделать кольцо из большого и указательного пальца. Он говорит: «Сделайте кольцо вот так». Он образует кольцо, а затем говорит: «И дотроньтесь до своего подбородка». При этом он сам дотрагивается до своей щеки, а не до подбородка. Что делает большинство людей? Подавляющее большинство делают кольцо, следуя его указаниям, и вслед за ним дотрагиваются до своей щеки, не обращая внимания на слова «дотроньтесь до своего подбородка». Недавно я демонстрировал этот номер на тренинге. Из четырнадцати присутствующих только один практикант коснулся рукой подбородка. Еще один положил руку на щеку, а потом немного переместил ее к подбородку. Остальные двенадцать положили руку на правую щеку и были крайне поражены, когда я объяснил, что я сделал. Мы передаем информацию с помощью невербальных сигналов, и посылаемые нами сообщения часто оказывают незаметное, но мощное влияние на реакции людей.

В курсе практика НЛП мы познакомились со сферой коммуникации и открыли для себя эту чудесную удивительную идею. Как правило, требуется время, чтобы до конца ее понять и оценить. Наши культурные фреймы таковы, что для нас оказывается непростым делом полностью согласиться с этой идеей и принять ее. Нарушая общераспространенные представления, касающиеся коммуникации, эта пресуппозиция гласит, что наша «коммуникация» подразумевает сотворчество двух людей в создании ее смысла. Поэтому мы никогда не знаем, какое сообщение мы передали. Мы знаем, что мы сказали, возможно даже – как мы произнесли это, но не то, что мы передали другому, не то, что другой услышал. И только реакция нашего собеседника информирует нас о том, какое воздействие наше сообщение оказало на его внутренние фильмы.

В момент, когда эта пресуппозиция становится нашей установкой, фреймом нашего сознания, меняется сама природа нашей коммуникации, и меняется радикально. Во-первых, мы мгновенно прекращаем упрекать и обвинять людей и принимаем необвиняющий стиль коммуникации, сосредоточиваясь на том, что было услышано, и затем проясняя смысл сообщения. Теперь, если нам не удалось получить ту реакцию, которой мы хотели добиться, это побуждает нас продолжать усилия и поддерживает нашу мотивацию. Этот новый образ мыслей включает принятие на себя всей ответственности за судьбу наших взаимодействий.

Мы можем выразить данную пресуппозицию иначе, сказав, что самая важная информация в процессе взаимодействия – это реакция, которую мы получаем, – вербально и невербально. Полученная нами реакция до некоторой степени говорит нам о том, что же услышал другой человек. Нам нужно знать это. Это приводит к формированию нового фрейма сознания. Он позволяет нам рассматривать реакцию других как показатель того, насколько мы близки к взаимопониманию. Если я думаю, что прекрасно изложил своему собеседнику сообщение X, тогда как он считает, что я имел в виду У, то, фактически, я передал ему сообщение Y.

Такие реакции, как презрение, отказ от общения или манипуляции, проливают свет на истинный характер нашей коммуникации. Подобные реакции, скорее всего, означают, что между нами слишком мало сходства или точек соприкосновения для установления здоровых отношений. В коммуникации всегда участвуют две стороны. Поэтому когда мы имеем дело с тем, кто не желает вступать с нами в коммуникацию, мы должны признать эту реальность.

Теперь мы знаем, что не можем непосредственно добиться и никогда не добиваемся того, чтобы другой человек видел, слышал, внутренне ощущал и переживал те же самые ментальные фильмы, которые «прокручиваются» в нашей голове. В лучшем случае мы можем оптимальным образом передать ему наши кинематографические характеристики и подстраивать наши слова и невербальные сигналы до тех пор, пока не сойдемся на том, что просматриваем достаточно похожие фильмы в своих существующих совершенно независимо кинотеатрах сознания. Такое понимание меняет саму цель коммуникации. Мы как будто бы пишем друг для друга сценарии, в которых указываем не только содержание фильма, но и способ его кодирования. Если другой человек использует сходный тип кодирования, мы можем сказать, что добились успеха в коммуникации.