Читать онлайн «Экономика каменного века». Страница 96

«Экономика каменного века» подводит своего рода итог первого, «неоэволюционистского», типа его научной биографии.

Первой работой Салинза, получившей широкую известность, была его монография «Социальная стратификация в Полинезии» (Sahlins 1958). В этой книге Салинз попытался объяснить причины существенных различий в социальной стратифицированности различных традиционных полинезийских обществ. Объяснение это он нашел в разной степени экономической про­дуктивности полинезийских хозяйственно-экологических систем. Более экономически продуктивны* системы смогли произвести более значительный прибавочный продукт (surplus), что и стало основой развития в них более глубокой социальной стратификации.

Российскому читателю подобные объяснения, конечно, набили оскомину. Однако, в США «экономический материализм» был в конце 50-х годов в моде, популярность его с каждым годом росла[1], так что первая книга Салинза, то что называется, «попала в струю» (и до сих пор имеет достаточно высокий индекс цитирования). Самому Салинзу потребовалось много лет упорной исследовательской работы для того, чтобы показать неадекватность примитивных «прибавочно-продуктных» объяснительных моделей этой книги и предложить более тонкие и адекватные объяснения генезиса социальной стратификации, нашедшие отражение в «Экономике каменного века».

Несравненно большее позитивное значение имело другое построенное на океанийских материалах раннее исследование Салинза, статья «Бедняк, богач, большой человек, вождь: ТИПОЛОГИЯ политических систем в Меланезии и Полинезии» (Sahlins 1963). Салинз здесь убедительно показал принципиальное различие природы власти политических лидеров в этих двух океанийских регионах. Для обозначения типичного политического лидера типичной меланезийской общины Салинз ввел понятие big man (буквально, «большой человек»). Термин этот прижился и в настоящее время широко употребляется в социоантропологической литературе, в том числе и русскоязычной (где нередко используется кириллическая транслитерация этого термина — бигмен). Бигмен — это неформальный политический лидер, обладающий высоким авторитетом и престижем, но лишенной какой-либо формальной, независящей от его личных качеств, власти. Для того чтобы сохранить свой авторитет бигмен должен постоянно прикладывать колоссальные усилия, проявлять щедрость, устраивать пиры. Необходимые для этого ресурсы он добывает во многом своим собственным тяжелым трудом. Образ бигмена, со лба которого после дня тяжелой работы в поле струится пот, будет еще неоднократно попадаться вам на страницах «Экономики каменного века». Выделение и концептуализация этого типа политического лидерства является несомненной заслугой Салинза. Типичные полинезийские полити­ческие лидеры, «вожди», разительно отличаются от меланезийских бигменов. Их власть несравненно более формализована. Рядовой общинник должен подчиняться вождю, даже если он придерживается самого плохого мнения о его личных качествах. Если бигмену он несет продукт своего труда для того, чтобы отдарить его за дар, полученный ранее от него, то вождю он вынужден платить подать, даже если он от вождя ранее ничего и не получил, и т. д. «Первобыт- ное/примитивное общество» оказывается, таким образом, малосодержательным понятием, обнимающим собою социально-политические системы принципиально разных типов. Выделение и теоретическое описание эволюционных типов «первобытных обществ» является несомненной заслугой раннего Салинза и его коллег-неоэволюционистов.

Однако наибольшее влияние на развитие неоэволюционизма имела статья Салинза «Эволюция: общая и специфическая» (I960). Работа эта оказала мощное воздействие на развитие неоэволюционизма двояким образом. Во- первых, в этой работе (Sahlins 1960:37) Салинз предложил довольно неудачную однолинейную эволюционистскую схему, получившую в дальнейшем, тем не менее, исключительно широкое распространение в социокультурной антропологии: «локальная группа — племя — вождество — государство» (band — tribe — chiefdom — state)[2]. Схема эта обычно приписывается единолично Э.Сервису, который, действительно, детально ее разработал (Service 1962/1971). Но предложил ее, подчеркну еще раз, именно Салинз.

Однако главная задача Салинза в этой работе была иной. Салинз попытался примирить, «синтезировать», эволюционистские подходы своих учителей, однолинейный эволюционизм Л.Уайта и многолинейный эволюционизм Дж. Стюарда. Для этого он предложил рассматривать многолинейную эволюцию как результат взаимодействия ее «общей» и «специфической» компонент. При этом «специфическая эволюция» определяется как «историческое развитие конкретных культурных форм.., филогенетическая трансформация через посредство адаптации»; в то же самое время «общая» эволюция понимается как «прогрессия классов форм, или, другими словами, как движение культуры по стадиям универсального прогресса» (Sahlins 1960: 43). «В целом, общая культурная эволюция представляет собой движение от меньшей к большей трансформации энергии, от более низких к более высоким уровням интеграции, и от меньшей к большей общей адаптированности» (Sahlins 1960: 38).

Эта идея Салинза также получила исключительно широкое распространение. Однако и ее трудно признать удачной.

Начнем с не самого важного из возможных критических замечаний. Уже сами по себе понятия «общей» и «специфической» эволюции, безусловно, вводят в заблуждение, в особенности если учесть тот факт, что Салинз применяет их к эволюции вообще, не только к социальной, но и к биологической. В самом деле, «диверсификация происходит на всех уровнях практически всегда, в то время как движение 'вверх' наблюдается крайне редко» (Ingold 1986: 19 со ссылкой на: Stebbins 1969:120). Таким образом, то, что Салинз называет «специфической эволюцией», является на самом деле как раз «общей» (= general) в общепринятом смысле этого прилагательного, в то время как так называемая «общая» эволюция является в высшей степени специфическим видом эволюционного движения.

Однако по-настоящему важно другое обстоятельство. Салинз в своей работе 1960г. совершает обе основных ошибки однолинейных эволюционистов: (1) он рассматривает в качестве единой переменной несколько слабо коррелирующих между собой параметров и (2) он настаивает на существовании полной корреляции (т. е. функциональной зависимости) между всеми основными интересующими его группами параметров.

Рассмотрим, например, «энергетический» параметр общей эволюции по Салинзу. В I960 г. Салинз утверждает:

«...Прогресс — это рост общего количества трансформируемой энергии, используемой для создания и поддержания культурной организации. Культура ставит энергию под контроль и направляет ее в нужном направлении; она извлекает энергию из природы и трансформирует ее в людей, материальные блага и работу, в политические системы и идеи, в социальные обычаи и в следова-ни» им. Общее количество энергии, трансформированной из свободного в культурное состояние, С учетом, возможно, той степени, насколько много ее теряется при этой трансформации (энтропийные потери), может рассматриваться как критерий общего уровня развития культуры, мера ее Достижений» (Sahlins I960: 35).

Сразу же отметим оговорку — «с учетом, возможно, той степени, насколько много ее теряется при этой трансформации (энтропийные потери)». Оговорка эта заставляет думать, что И ин Салинэ предполагает, что речь у него реально идет о двух переменных, а не об одной. Действительно, достаточно очевидно, что в подобном контексте имеет значение не только обще количество энергии, «используемой для создания и поддержания культурной организации», но то, насколько эффективно эта энергия используется. По всей видимости, Салинз решил, что эти две переменные могут рассматриваться в качестве одной, просто потому что, он повторил ошибку своего учителя, Л. Уайта, верившего, что рост по обоим этим параметрам идет одновременно (см., например: White 1949: гл. XIII). Однако конкретные данные показывают, что корреляция между этими двумя переменными значительно более сложна, при том что большую НИТЬ человеческой истории она была просто отрицательной: собиратель, расходуя 1 джоуль Мйргии, получил несколько сот джоулей в собранных им продуктах питания; в экстенсивном Имледелии этот показатель падает ниже 100, а затем опускается до 10 в интенсивном доиндустстриальном земледелии, В интенсивном индустриальном земледелии цифра эта уже стремится к 1 джоулю (на джоуль энергозатрат), а в наиболее интенсивном (парниковом) индустриальном земледелии она иногда падает до 0,001 (см., например: Коротаев 1997). Однако просто констатировал факт сильной негативной корреляции между этими двумя параметрами тоже было бы чрезмерным упрощением. Да, в главной отрасли доиндустриальной аграрной

экономики наблюдалась именно такая корреляция; однако уже в доиндустриальном несельскохозяйственном производстве мы зачастую наблюдаем важные случаи роста эффективности использования энергии (связанные, например, с усовершенствованием печей, мельниц, трансмиссий и т. д. [см., например: White 1962]). Таким образом, то что представляется Салинзом в качестве единого параметра, на самом деле является множеством слабо скоррелированных между собой переменных. В любом случае, уже в рамках первого Салинзова параметра «общей» эволюции мы можем наблюдать вполне реальную и важную (в особенности для современной мир-системы) «общеэволюционную» альтернативу: будет ли рост социокультурной