Читать онлайн «Все великие аферы, мошенничества и финансовые пирамиды: от Калиостро до Мавроди». Страница 33

«Ключ к процветанию нации, — заявлял в 1929 году один из топ-менеджеров «Дженерал моторс», — организованная неудовлетворенность». Со всех сторон на людей обрушивались призывы покупать, покупать, покупать. «Одного автомобиля на семью недостаточно. Покупайте вторую машину!» — уверяли персонажи рекламных радиороликов и гигантских придорожных плакатов. Многие американцы еще недавно ликовавшие оттого, что им, наконец, удалось накопить деньги на покупку аскетичного «Форда-Т», называемого в народе за простоту конструкции «Жестянка Лизи», теперь мечтали о мягких диванах и мощном моторе «Паккарда» или «Кадиллака».

Даже те, кто пока не мог позволить себе такую покупку, всеми силами стремились демонстрировать окружающим, что у них все «о’кей». Вот типичное для того времени частное объявление, опубликованное водной из хьюстонских газет: «Ищу по разумной цене белый “Каддилак” новейшей марки на уикенд. Отправляюсь на ежегодное собрание студенческого клуба по случаю десятилетия окончания университета и желаю произвести впечатление на друзей. Сохранность автомобиля гарантирую». Вам это ничего не напоминает? Впрочем, наш человек, беря в аренду дорогой автомобиль, вряд ли будет простосердечно раскрывать свои истинные мотивы. Такая простосердечная откровенность выглядит уж слишком по-американски.

Хотя для того, чтобы иметь вожделенный автомобиль или дорогой костюм, крупный счет в банке не требовался. Ведь магазины наперебой предлагали купить у них товары в рассрочку. Доступные кредиты лишь подстегивали потребительский бум. Вместе с ежедневными газетами американцы доставали по утрам из своих почтовых ящиков кипы рекламных проспектов фирм, предлагающих самые современные пылесосы, миксеры, домашние телефоны, патефоны, холодильники.

Кстати, о холодильниках. Когда в конце 1930-х годов первый режиссер СССР Григорий Александров — автор «Веселых ребят» и «Цирка» — привез из Америки холодильник, то друзья кинематографиста ходили поглазеть на это невиданное чудо заокеанской техники как на диковинный аттракцион. Ведь еще ни у кого в стране «побеждающего социализма», за исключением кремлевских небожителей, ничего подобного дома не было.

С одной стороны, высокая покупательская способность стимулировала производство, снижала уровень безработицы. Железные дороги с трудом справлялись с резко возросшим потоком грузовых и пассажирских перевозок. Именно в 1920-е годы в США начала бурно развиваться пассажирская коммерческая авиация. В предместьях крупных городов строились сотни тысяч частных домов. По всей стране открывались информационные и музыкальные радиостанции, так как в 1928 году более 10 миллионов американцев имели дома радиоприемники.

Но, с другой стороны, доступность кредитов привела к тому, что со временем огромное количество невозвращенных вовремя ссуд стало одним из факторов, спровоцировавшим финансовую катастрофу. Кроме того, чрезмерная денежная масса, способствующая невиданному доселе потребительскому буму (этот период историки неслучайно назвали «бурлящие двадцатые») постепенно обесценивала непривязанный к золоту доллар.

И именно в 1920-е годы американские психологи столкнулись с многочисленными случаями возникновения покупательской зависимости — потребительского синдрома. Подобно алкоголикам, наркоманам и игроманам новые пациенты психоаналитиков и психологов, чтобы получить желаемый кайф, должны были постоянно что-то приобретать. В противном же случае у них возникала депрессия или психологическая ломка. В итоге «шопоголики» приобретали по три радиоприемника на семью, забивали шкафы одеждой и обувью, большую часть которой они ни разу даже надевали. И таких людей с каждым годом становилось все больше.

Впрочем, по сравнению с ситуацией, сложившейся в то время в некоторых европейских странах, где проблема голода была еще очень актуальной, страдающая от массовой булимии[45] Америка не слишком комплексовала по поводу своих заморочек.

«Сухой закон» только обострял стремление многих людей к полной запретных удовольствий беззаботной жизни. В моде были полуподпольные вечеринки с контрабандным алкоголем, участники которых придавали своему дыханию Аромат гвоздики с помощью специальной жевательной резинки, производящейся компанией, которая сделала миллионы долларов на своем полезном изобретении. Перед самым биржевым крахом президент Гувер хвалился в одном из своих выступлений: «Мы в Америке ближе к окончательному триумфу над бедностью, чем кто-либо в мировой истории».

Развитый фондовый рынок, при всех его рисках и несовершенствах, — это, несомненно, прогрессивное достижение человеческой цивилизации. Согласитесь, что глупо требовать «отмены» электричества только на том основании, что порой из-за неисправностей в электропроводке случаются пожары.

Акции и прочие ценные бумаги позволяют мобилизовать финансовые средства мелких инвесторов для реализации крупномасштабных производственных проектов. Простые же люди благодаря грамотному вложению своих сбережений тоже имеют возможность регулярно получать дополнительный доход. Во многих странах сегодня считается в порядке вещей держать часть своих денег в фондовых активах.

Но в то же время биржа является источником потенциальной опасности для отдельных людей и общества в целом. Например, в любом учебнике по экономике вы прочтете, что акции являются выражением стоимости выпустившего их предприятия. К примеру, купив одну из ста тысяч акции завода по производству бытовых вентиляторов, вы становитесь собственником одной стотысячной его части, выраженной в оборудовании, производственных и административных зданиях, складах с готовой продукцией и пр.

Правда, на бирже стоимость акций успешного предприятия неизбежно начинает расти благодаря спекулятивной игре трейдеров. Дело в том, что биржевая цена акции зависит не только от реальной стоимости выпустившей ее авиастроительной компании, книжного издательства или фирмы, специализирующейся на разработке программного обеспечения. Очень многое зависит от веры участников |торгов, что данные ценные бумаги покупать выгодно.

Цена на акции может резко пойти вверх, если, к примеру, среди биржевиков прошел слух, что правительство у некой страны сделало заказ данной компании на строительство большой партии самолетов; или, что это издательство сумело приобрести эксклюзивное право на новый бестселлер самого успешного автора сезона; или аналитики прогнозируют дальнейший спрос на компьютерные |игры.

Но часто ажиотажный спрос на определенные акции не имеет объективных предпосылок, а ловко провоцируется заинтересованными лицами. В результате стоимость акций необоснованно вздувается. Еще опаснее для экономики, ели размер стоимости акций тысяч предприятий искусственно раздут биржевыми спекулянтами. Накануне краха 1929 года размер биржевой стоимости большинства американских предприятий в среднем превосходил их реальную стоимость в 30–40 раз. Сегодня, по оценкам экспертов цены на активы ведущих американских компаний вздуты спекулянтами в сотни раз. В результате производственники часто не могут с помощью своих биржевых активов аккумулировать средства на реализацию запланированных проектов.

Инвесторы же, приобретающие ценные бумаги по сильно завышенным курсам, могут рассчитывать на получение прибыли в отдаленной перспективе, а первые 10–15 лет лишь окупают за счет получаемых дивидендов свои вложенные деньги. А все сливки снимают спекулянты.

Крупнейшие биржи мира давно превратились в особый казино, акции компаний — в игровые фишки, а торговля ими — в азартную игру. При этом спекулянтов в последнюю очередь беспокоит, что в результате их действий рынок перегревается, так же, как это уже однажды было в 1929 году. Впрочем, вряд ли стоит винить биржевиков в нечестной игре. Ведь спекуляции — это их работа и их хлеб. Рядовые же инвесторы, особо не забивая себе голову всякими «почему?», хотят верить рекламе, которая методично изо дня в день полирует мозги обывателей информацией о фантастически прекрасных перспективах тех, кто уже сегодня вложит свои средства в акции компаний, связанных с электроникой и Интернетом. Правда, существует опасность, что акции современных высокотехнологичных компаний могут однажды стать для миллионов своих держателей в США и по всему миру примерно тем же самым, что для голландцев XVII века «бумажные тюльпаны».

Подобно библейскому Ною, предрекшему катастрофу «Великого потопа», самые дальновидные ученые 1920-х годов пытались предупредить современников о надвигающейся опасности глобального финансового краха. Но голос немногих критиков происходящего тонул в потоке победных реляций действующих политиков, самодовольной похвальбе богатеющих держателей акций и благоприятных прогнозах модных экономистов.