Читать онлайн «Сознающий ум. В поисках фундаментальной теории». Страница 146

Некоторые философы полагали, что феноменальные свойства — это всего лишь репрезентативные свойства, так что опытные переживания исчерпываются их репрезентативным содержанием (напр., Dretske 1995; Harman 1990; Lycan 1996; Туе 1992). Чаще всего эта позиция сопровождает редуктивный взгляд на репрезентативное содержание, так что она сводится к одной из разновидностей редуктивного функционализма и малоправдоподобна по обычным причинам. Другая вариация этой идеи могла бы совмещать ее с нередуктивным взглядом на репрезентативное содержание, к примеру, с тем, согласно которому подлинную репрезентацию можно найти только в опыте. Это было бы в большей степени совместимо с серьезным отношением к сознанию, но по-прежнему было бы не лишено трудностей. В частности, создавалось бы впечатление, что репрезентативное содержание могло бы оставаться неизменным у функциональных изоморфов с инвертированным спектром, и в этом случае феноменология выходила бы за пределы репрезентативного содержания. Упомянутые выше случаи также наводят на мысль, что даже если все опытные переживания имеют репрезентативное содержание, у них имеются и черты, не вмещаемые их репрезентативным содержанием. Так что неясно, будет ли успешной даже нередуктивная версия рассматриваемой нами концепции.

В частном общении и в готовящихся к публикации работах.

Упомянутые мной принципы иногда четко обозначались в качестве одного из методологических компонентов эмпирического исследования ментального. Не удивительно, что чаще всего это случалось в той области мейнстримной психологии, которая более всего затрагивает сознательный опыт, а именно в психофизике. Ее задачу нередко видели в соотнесении свойств наших ощущений со свойствами связанных с ними физических стимулов. Типичными достижениями здесь являются закон Вебера — Фехнера и закон Стивенса (Stevens 1975), которые дают две формулы соотношения интенсивности стимула и интенсивности соответствующего ощущения. Хотя иногда утверждается, что в психофизике подлежат объяснению прежде всего данные от третьего лица, такие как субъективные отчеты, кажется очевидным, что к числу главных феноменов, которые пытается объяснить психофизика, относятся характеристики опыта от первого лица, вроде переживаний определенных оптических иллюзий.

Хорст (Horst 1995) убедительно показывает, что исходными данными в этой области нередко оказываются переживания от первого лица различных феноменов, таких как иллюзии. К примеру, на конференциях исследователи придают особое значение возможности самостоятельно «увидеть» различные эффекты. Можно было бы также попробовать показать, что попытки выяснить, какой из подходов к измерению ощущения — Фехнера или Стивенса (см. Stevens 1975) — верен, имеют смысл лишь при допущении, что они стремятся измерить что-то одно, феноменальный опыт; в ином случае мы просто имеем неконфликтующие измерения разных функциональных феноменов).

В психофизике время от времени возникали дискуссии на тему того, каким образом эмпирические наблюдения могут содействовать объяснению субъективных ощущений. Некоторые исследователи пришли к формализации четких принципов, на которых основана подобная работа — известных под разными именами, как «психофизические связующие гипотезы» (Brindley 1960) или «общие связующие пропозиции» (Teller 1984). Хороший пример — «аксиомы психофизической корреляции», сформулированные Мюллером (Müller 1896; цитируется в (Boring 1942, с. 89)):

(1) основанием любого состояния сознания является материальный процесс, так называемый психофизический процесс, протекание которого связано с присутствием сознательного состояния;

(2) равенству, сходству или различию в устроении ощущений… соответствует равенство, сходство и различие в устроении психофизического процесса, и наоборот. Более того, большему или меньшему сходству ощущений также соответствует большее или меньшее сходство психофизического процесса, и наоборот;

(3) если изменения ощущения имеют одну и ту же направленность, или если различия, существующие между рядами ощущений, имеют сходную направленность, то изменения психофизического процесса, или различия данного психофизического процесса, имеют сходную направленность. Более того, если ощущение может изменяться в п направлениях, то фундирующий его психофизический процесс тоже должен быть изменчив в п направлениях, и наоборот.

Ясно, что эти принципы близки принципу структурной когерентности. Сделав поправку на определенные различия в языке, мы можем увидеть, что все утверждения в духе тех, что были приведены выше, являются прямыми следствиями принципа когерентности; и в их совокупности они приближаются к его потенциалу. Так что мы опять-таки можем убедиться в том, что принцип структурной когерентности и его вариации играют ключевую роль в использовании эмпирических исследований для создания объяснительных концепций различных характеристик опыта.

Не удивительно, что в психофизике обсуждался статус подобных принципов и это обсуждение было параллельно аналогичным дебатам в философии сознания (см., напр., Brindley 1960; Marks 1978; D. Teller 1984, 1990). Некоторые рассматривали их как эмпирические гипотезы, но они, похоже, не извлечены из эмпирических тестов и не фальсифицируются ими, по крайней мере если говорить о той разновидности последних, где речь идет о позиции третьего лица. Другие, особенно операционалистского склада, считали их дефиниторными допущениями; это соответствует редуктивной функционалистской позиции в философии. Зачастую они трактовались просто как фоновые допущения, или посылки, касающиеся природы психофизического соединения. В любом случае науке удавалось достаточно успешно решать свои задачи без реального разрешения этих вопросов. Для объяснительных целей важнее форма этой соединительной конструкции, чем ее метафизический статус.

В целом «философские» проблемы, связанные с соотношением физических процессов и опыта, составляют непосредственный фон многих теоретических дискуссий в психофизике. Насколько мне известно, это еще не стало предметом подробного обсуждения в философской литературе (хотя см. (Savage 1970) для философской критики методологии измерения ощущений). И похоже, эта тема заслуживает детального исследования.

Напр., (Lycan 1987).

Черчленды (Churchland and Churchland 1981) возражали аргументам «Китайской нации» на том основании, что подобная система должна была бы обрабатывать приблизительно с 1030000000 стимулов сетчатки, и еще более громадное количество внутренних состояний мозга. Симуляция с помощью народонаселения, требующая одного человека для одного стимула на входе и одного для состояния, нуждалась бы поэтому в таком количестве людей, которое было бы несопоставимо больше того, которое могло бы предоставить население.

Это возражение игнорирует тот факт, что как данные на входе, так и внутренние состояния комбинаторно структурированы. Вместо того, чтобы репрезентировать каждый входящий паттерн (более 108 клеток) одним человеком, что потребовало бы 210^8 людей, нам нужно лишь 108 людей для репрезентации данных, рассматриваемых в качестве структурированного паттерна. Это же справедливо и для внутренних состояний. Количество требующихся нам людей, таким образом, не превышает числа клеток в мозге.

Боген (Bogen 1981) и Лайкан (Lycan 1987) высказывали предположение, что в подобных «случайных» ситуациях отсутствовали бы квалиа, так как квалиа нуждаются в телеологии. Странным последствием этого была бы зависимость наличия или отсутствия квалиа от истории системы. Думаю, лучше признать, что система такого рода имела бы квалиа, подчеркнув крайнюю маловероятность ее случайного возникновения.

Более подробно я обсуждаю это в (Chalmers 1994а).

Это число получается, если обратить внимание на то, что существует 1010^9 возможных вариаций консеквента каждого кондиционала, представляющего глобальное состояние, в которое переходит система. Шанс того, что данное глобальное состояние перейдет в нужное последующее состояние, равен поэтому 1 из 1010^9.На деле он будет меньше, так как любое глобальное состояние будет реализуемо множеством различных «максимальных» состояний физической системы, каждое из которых должно осуществить надлежащий переход. Должно удовлетворяться 1010^9 таких кондиционалов, так что указанная пропорция уменьшается.

Некоторые сходные сценарии можно найти также в (Harrison 1981а, 198 lb).

Быть может, можно избавиться от одного из компонентов этой ситуации, объяснив конституирование убеждения опытом, — как оно обсуждается в 7 параграфе главы 5: не исключено, что понятие «опыта красного», имеющееся у Джо, отсылает теперь, к примеру, к переживанию розового, так что нельзя сказать, что он совсем неправ. Впрочем, эта стратегия уж точно не поможет объяснить его ошибки в суждениях о различениях.