Читать онлайн «На ты с аутизмом». Страница 96

Один из видов группового общения, в котором обеспечивается необходимая поддержка и который легко наполняется эмоциями, — это постановка спектаклей. Очень полезны как настоящие драматические кружки, так и простые игры, когда несколько детей собираются вместе, чтобы придумать или разыграть какую-нибудь историю. Такой подход очень плодотворен с того момента, как дети начинают делиться символическими идеями. Еще один способ помочь детям читать эмоциональные сигналы и реагировать на них — это игры с пантомимами, в которых вообще не используется речь. К их числу относятся шарады или игры, которые можно купить, например, «Дети на сцене» или «Наступи сюда!»[39].

Когда ребенок научится использовать идеи спонтанно и творчески, он станет делать это и более логично — отвечать на вопросы «почему» и связывать идеи друг с другом. Теперь он может сказать другому ребенку: «Нинтендо интереснее, чем Монополия. Пошли играть в Нинтендо!» или «Давай сначала поиграем в это, а потом в твою игру». Чтобы добраться до этой стадии, ребенок должен освоить связывание идей в разговорах с родителями и в играх с ровесниками. Умение прочитывать идеи другого человека, сравнивать их со своими и обсуждать — это часть фундамента, на котором строятся социальные переговоры. Практиковать это умение можно, например, при помощи игры в прятки: трое детей должны решить, где им всем вместе спрятаться, а вы должны их искать, но им придется вести переговоры и помогать друг другу, чтобы никто из них не выдал остальных.

Еще одна сторона социальных навыков — это умение следовать правилам. Оно связано с умением понимать причинно-следственные связи (логическим мышлением) и ощущением принадлежности к своему социальному окружению. Например, если ребенок хочет обедать, он должен помочь накрыть на стол. Важно поощрять детей к такой «работе», которая на самом деле представляет собой участие в жизни семьи. Так они начинают понимать, что существуют правила и, если они хотят стать членами общества, они должны им следовать.

Нюансированное, сравнительное и многопричинное мышление, обсуждавшееся в главе 10, необходимо для того, чтобы стать полноправным членом детской площадки, осознавая свое положение в ее социальной структуре. Чтобы уметь договариваться на этой стадии, ребенок не только должен быть способен общаться с другими детьми, спонтанно и творчески использовать идеи и прочитывать невербальные жесты, он должен также уметь оценивать собственную значимость в этой большой и сложной социальной группе. В основе такой способности лежат все обсуждавшиеся выше навыки, поэтому они должны быть хорошо усвоены.

Наконец, мы стремимся к такому уровню социальных навыков, которые мы называем мышлением на основе внутреннего стандарта, или способностью оценивать собственные мысли. Обычно этот уровень достигается не раньше десяти-двенадцати лет: «Ребята хотят, чтобы я подразнил Чарли, но я думаю, что это неправильно, поэтому я не собираюсь этого делать, даже если мне придется за это слегка поплатиться». Способность оценивать свои собственные мысли, чувства и поведение позволяет ребенку преодолевать более сложные социальные ситуации и осмыслять свои действия. Эта стадия также базируется на предшествующих навыках.

Как уже говорилось, если мы даем детям с расстройствами аутистического спектра возможность широко практиковать социальные навыки естественными и спонтанными способами, обеспечивая им высокий уровень эмоций и подстраиваясь под особенности их нервной системы, среди этих детей находятся те, кому удается освоить эти высокие уровни. Дети, которые не способны освоить их как следует, все же могут развивать некоторые социальные навыки с помощью этой программы. Они могут стать более контактными и душевными, научиться прочитывать эмоциональные сигналы и, например, более естественно и непринужденно играть со своими родителями. У них будут сохраняться определенные жесткие стереотипы поведения и то, что часто именуют «социальной неуклюжестью», но лишь в той мере, в какой это обусловливается их биологическими и неврологическими отклонениями. Их прогресс могут тормозить проблемы с обучением и освоением речи, но они все равно будут двигаться в направлении более непринужденных, радостных и душевных контактов.

В этом исследовании [Greenspan, Wieder, 1997] мы систематически изучили клинические истории двухсот детей, которых мы наблюдали в течение восьми лет в процессе консультаций или терапии. У детей наблюдались разные нарушения (см. таблицу А.1), но другие группы специалистов им всем при обследовании поставили диагноз «расстройство аутистического спектра».

Дети проходили лечение, основанное на методах, опирающихся на модель развития, описанную в настоящей книге. Изучив диагнозы, изначально поставленные этим детям, и прогресс, достигнутый ими за 2–8 лет с начала проведения терапевтической программы, мы разделили детей на группы, как показано в таблице А.2.

Группа детей с «хорошими или выдающимися» результатами достигла больших успехов, чем мог предсказать любой из нынешних прогнозов для детей с РАС. После прохождения терапевтической программы в течение двух или более лет эти дети становились ласковыми и общительными, они с удовольствием общались, обмениваясь подходящими доречевыми жестами; они могли в течение долгого времени организованно и целенаправленно решать социальные задачи и совместно с другим человеком сосредотачивать внимание на различных социальных, когнитивных или двигательных заданиях, творчески и логически оперировали символами и словами, опираясь на свои намерения и желания, а не воспроизводили заученные последовательности, и, наконец, достигали более высоких уровней мышления, в частности, делали собственные умозаключения и проявляли эмпатию. У некоторых детей из этой группы развились способности к учебе, по уровню которых эти дети на два или три класса опережали своих ровесников.

Все они приобрели такие базовые навыки, как оценка реальности, контроль над побуждениями, организация мыслей и эмоций, развитое самоосознание и способность испытывать различные эмоции, а также думать и ставить задачи. Наконец, они перестали демонстрировать такие симптомы, как погруженность в себя, избегающее поведение, самостимуляция и склонность к повторяющимся стереотипным действиям. По Шкале оценки детского аутизма (Childhood Autism Rating Scale, CARS)[40] они поднялись до уровней, лежащих за пределами аутистического спектра, хотя у некоторых из них сохранились проблемы с обработкой слуховой или визуально-пространственной информации (которые постепенно становились менее тяжелыми), и у большинства из них в той или иной степени проявлялись нарушения двигательного планирования в области мелкой или крупной моторики.

Дети из второй группы демонстрировали более медленный и постепенный прогресс, но все же им удалось существенно улучшить свои способности вступать в отношения и общаться при помощи жестов, участвовать в долгом последовательном целенаправленном взаимодействии, хотя и не всегда непрерывном. Они были способны к совместному вниманию и участию в решении проблем. У них до некоторой степени развились языковые навыки, и они могли общаться предложениями; многие были способны отвечать на вопросы «почему». При всем том у них оставались большие проблемы с развитием способностей к символическому мышлению. Как и дети из первой группы, они тоже стали проявлять теплоту и нежность; первым изменением для них стала именно готовность и способность проявлять эмоции. Но у них были хуже развиты навыки нюансированного и абстрактного мышления. Способности многих детей в этой группе были ограничены более тяжелыми неврологическими нарушениями По сравнению с детьми из первой группы. Но эти дети тоже перестали демонстрировать замкнутость, избегающее поведение, самостимуляцию и склонность к стереотипным действиям.

В третью группу вошли дети с самой тяжелой клинической картиной в области неврологии, в том числе дети с особыми неврологическими нарушениями, например, эпилепсией, и они демонстрировали крайне медленный прогресс. Хотя большинство из них в конце концов научились общаться жестами или простыми словами и фразами, у них сохранились нарушения внимания, жестикуляции, моторного планирования; они по-прежнему демонстрировали замкнутость, избегающее поведение, склонность к самостимуляции и стереотипным действиям. Тем не менее, у многих детей из этой группы развилась способность к близким отношениям с другими людьми, а их склонность к проблемным видам поведения ослабла. Восемь детей из этой группы совсем не продвигались вперед или утрачивали навыки.