Читать онлайн «Россия и Запад». Страница 83

Особый язык выработала гитлеровская пропаганда в Германии[877]. Существовал обширный слой новояза и в языке ГДР[878].

В эпоху смены исторических формаций наблюдается эвфемизация по способу вытеснения из языка лексем, ассоциирующихся с неприятной для общественного сознания исторической эпохой. Так, при советской власти из языка ушли обращения господин, госпожа, сударь, сударыня, Ваша милость, милостивый государь. В постсоветский период лексемы господин и госпожа пытаются реанимировать, но пока они находят место только в языке СМИ и в сфере делового общения, а в быту не прижились. В постсоветскую эпоху средства массовой информации и ораторы старательно избегают лексем активист, девчата, заводила, инициативный, кадры, коллектив, мелкобуржуазный, мещанский, общественник, с огоньком, с задором, товарищ, трудящиеся, чувство локтя как отягощенных памятью недавнего социалистического прошлого. Некоторые из этих слов обрели замены: ангажированный (= инициативный), команда (= коллектив), персонал (= кадры).

Наблюдается некоторое противоречие между обретением языком современных СМИ разговорных, приближенных к бытовому языку широкого круга читателей черт — и сохранением штампов советской эпохи, что проистекает из неспособности или нежелания журналистов и политологов освободиться от манеры использовать бессодержательные, но звучные словосочетания. Вот противоречащие друг другу по стилю примеры из статьи, опубликованной в демократическом издании: с одной стороны: рядышком с…; Медведев не видит большой беды в…; покопаться в истории; по недомыслию; с другой: кто упорно не желает покончить с…; трудно молчать, когда сталкиваешься с общественным мнением, пошедшим на поводу у…; …горячо одобряет; общественность делает упор на…

Пестование прежней выспренней и лишенной содержания риторики на фоне широко употребляемой разговорно-сниженной лексики точно отражает современные общественные процессы: сочетание немногих демократических свобод, хотя и в сильно урезанном по сравнению с их конституционным вариантом виде, с недемократическим правлением и неспособностью государства выполнять свои обязанности. Это соединение несоединимого нашло языковое выражение в таких требующих пояснения словосочетаниях, как вертикаль власти или суверенная демократия, — эвфемистических изобретениях последнего десятилетия.

Отторжение советского прошлого на языковом уровне сопровождается активным использованием его же риторических фигур — эвфемизмов, граничащих с ложью или являющихся ложью. Например, вместо воровство в государственном масштабе сегодня употребляется словосочетание неэффективное (или нецелевое) использование бюджетных средств. Вместо злоупотребление служебным положением — административный ресурс. Вместо прилагательного или наречия жестокий /жестоко (жестоко разогнать, жестоко подавить) в СМИ часто используется его смягченный вариант жесткий / жестко. Эвфемизации в официальных текстах подвержены выражения, связанные с убийством, уничтожением, избиением, насилием, нанесением ран, агрессией, например киллер, зачистки, ликвидировать, нейтрализовать, обезвредить, подвергнуть физическому воздействию («Четыре из задержанных женщин — вдовы нейтрализованных ранее главарей бандитского подполья» — Gazeta.ru). Пожары во время летней засухи 2010 года послужили косвенной причиной появления нового эвфемизма — медицинского диагноза нарушение терморегуляции[879]. Некоторые эвфемизмы советской эпохи сохраняются без изменений: например, неуставные отношения вместо дедовщина[880].

Политические эвфемизмы используются широко, на всех уровнях «вертикали власти». Нынешний президент также не гнушается этого риторического приема; ему, например, принадлежит неологизм «выборы прошли нестерильно» (вместо «на выборах имел место подлог»).

Все перечисленные примеры политических эвфемизмов служат целям манипуляции общественным мнением, но не входят в сферу политкорректности, так как не затрагивают непосредственно тем дискриминации социальных меньшинств.

Выражение political correct впервые упоминается в связи с одним судебным процессом в Верховном суде США в 1793 году. Однако популярность это выражение приобретает лишь в начале 80-х годов XX века. Зародившись в рамках борьбы феминистского движения против привилегий мужчин и негритянского населения США — против расизма, доктрина политкорректности быстро распространяется и в других сферах социальной жизни, как в США, так и в Западной Европе. Примерно с середины 1990-х годов это выражение (или его сокращенный вариант рс) начинает использоваться пейоративно в полемических текстах, направленных против политики левых. Несмотря на это, политкорректность в ее ипостаси речевого этикета довольно быстро утвердилась на Западе не только в публичном, но и в бытовом языке[881].

История политкорректности в России своеобразна. С одной стороны, это явление для российских реалий нетипично: оно практически не имело шансов проникнуть в Советский Союз с Запада в эпоху «железного занавеса», «дружбы народов» и «женского равноправия». Нельзя сказать, чтобы и в постперестроечный период политкорректность начала заметно определять стиль языка журналистики, радио- или телепередач. Этому препятствуют многие факторы: подчеркнуто заниженный стиль публичных выступлений руководителей государства; общее снижение языкового стиля публицистических текстов; низкий уровень образования и воспитания многих представителей так называемой «элиты»; отсутствие традиции уважения к социальным меньшинствам на государственном уровне и в общественном сознании; экономические и социальные трудности, с которыми каждодневно сталкиваются широкие слои населения и которые не способствуют укреплению расовой, религиозной и любой иной терпимости; социальная агрессия[882]. Но в условиях свободного рынка, открытых границ, глобализации экономики и заметного влияния английского языка на русский представления о политкорректности неизбежно проникают в общественное сознание, что заметно и по лексическим изменениям, и по количеству публикаций на эту тему.

Некоторые зачатки политкорректности, еще не имевшей такого названия, в ипостаси эвфемии[883] наблюдались в русском языке издавна. Люди преклонного возраста — выражение не новое; если бы оно родилось в языке недавно, его причислили бы к политкорректным. Неимущие, малоимущие, кто-либо нуждается, кто-либо живет трудно — тоже не новые для русского языка характеристики бедности. Почтенный старец, в годах, убеленный сединами, закат жизни, на склоне дней — привычные эвфемизмы, относимые сегодня к политкорректным[884]. Своего рода политкорректность существовала в латентной форме и в Советском Союзе, хотя и тогда ее никто так не называл. Например, постепенно исчезли из сферы активного употребления выражения калека, убогий, старая дева, синий чулок, молодуха, девица на выданье. Признаком гуманизации общественного сознания можно считать и появление эвфемизмов слабовидящий, тугоухий. Для наименований представителей малопрестижных профессий средства массовой информации советского времени изобрели лексемы труженик села (вместо колхозник), механизатор (вместо тракторист). Названия профессий кухарка или служанка были заменены словом домработница. Вместо птичница стали говорить работница птицефермы. Уходящих на пенсию сотрудников провожали на заслуженный отдых. В 1970-х годах голос диктора на магнитофонной пленке в метро стал призывать уступать места людям пожилого возраста. Сочинил этот эвфемизм кто-то не особенно грамотный, так как возраст пожилым быть не может (как не могут быть цены дешевыми). Но благодаря постоянной повторяемости это выражение прочно вошло в русский язык (эта участь постигла и дешевые цены). Примерно в те же годы появились странные эвфемизмы лицо еврейской национальности и лицо кавказской национальности. Первый эвфемизм странен по той причине, что в цивилизованных странах Запада слово еврей после Второй мировой войны стало обозначать не национальность, а религиозную принадлежность. Словом «национальность» называют гражданство. Однако руководству многонационального государства, в котором процветала дружба народов, эти сдвиги лексических значений в языках Западной Европы были невдомек. Более того, изобретатели выражения лицо еврейской национальности самим его изобретением негласно признали, что слово еврей в русском языке считается чем-то неприличным, требующим эвфемизации. Еще более бессодержательным представляется словосочетание лицо кавказской национальности, так как кавказской национальности не существует. По-видимому, чиновнику, придумавшему это словосочетание, не захотелось разбираться, с кем именно он имеет дело: с грузином, чеченцем, осетином или лезгином. В этом обозначении фантома содержится столь высокая мера пренебрежения к конкретным представителям множества населяющих Кавказ народностей, что, будучи по форме эвфемизмом, в действительности это словосочетание являет собой концентрированное выражение великодержавного шовинизма.