Читать онлайн «Дальняя бомбардировочная...». Страница 98

Новый, 1943 год под Сталинградом встречали мы, как я уже упоминал, у командующего фронтом Константина Константиновича Рокоссовского, где, кроме руководства фронтом, присутствовали А. М. Василевский, Н. Н. Воронов, А. А. Новиков, В. Д. Иванов и автор этих строк. Разговор шел о весьма удачно проведенном нами контрнаступлении, результатом чего явилось окружение огромной немецкой армии, и, конечно, о предстоящих боевых операциях по ее ликвидации. Как возник вопрос о том, что в свои времена окруженному противнику обычно посылали парламентеров с ультиматумом или предложением о добровольной сдаче перед тем, как начать боевые действия по его уничтожению, кто стал первым говорить об этом, сейчас сказать я уже не могу, ибо в тот вечер особого значения этому придано не было.

Однако такой разговор имел место, и уже на следующий день Константин Константинович, разговаривая по ВЧ с руководством Генерального штаба, поставил вопрос: не целесообразно ли применить этот метод и к окруженной немецкой группировке? Последовал доклад Сталину, который потребовал текст такого ультиматума. Составлен он был довольно быстро и без особых усилий. Когда люди конкретно знают, чего хотят, все это быстро и точно может быть выражено на бумаге. Проект ультиматума, представленный в Москву, не претерпев каких-либо значительных изменений, был утвержден и предъявлен противнику. Нет нужды описывать здесь, как это все происходило. Об этом весьма полно написано как самими исполнителями, так и К. К. Рокоссовским в его книге «Солдатский долг». Как известно, ультиматум принят не был, и 10 января 1943 года начались боевые действия по разгрому и ликвидации окруженной группировки противника, которые и были успешно завершены. [292] Сотни тысяч гитлеровцев или были уничтожены, или взяты в плен. Огромные трофеи в виде всевозможной техники, вооружения, снаряжения и другого военного имущества были взяты войсками фронта. Авиация ДД, ведя боевые действия в крайне сложных метеорологических условиях и используя малейшую возможность для боевых вылетов не только ночью, но и днем, наносила бомбардировочные удары по войскам и технике противника как на переднем крае, так и в местах их сосредоточения, выводила из строя летные поля аэродромов, которые использовала авиация противника, помогая своим окруженным войскам. По ликвидации окруженной группировки противника в районе Сталинграда в январе АДД произвела 1595 самолето-вылетов.

Много мне за свою жизнь пришлось видеть, участвуя в боях как до, так и после Сталинградской битвы. Но то, чему я был свидетелем под Сталинградом, больше мне видеть нигде не довелось. Представьте себе степные просторы, особенно вдоль дорог, усеянные десятками тысяч убитых и просто замерзших солдат противника в одежде, не соответствующей русской зиме, застывших в различных позах; огромное количество различной техники, исковерканной, сожженной и совершенно целой. Стаи волков и других хищников рыскали среди убитых и замерзших солдат. Картины, на которых показано бегство французов из Москвы в 1812 году, — это лишь слабая тень того, что нашел для себя враг на Сталинградских полях. Вряд ли найдется сейчас художник, который смог бы воспроизвести такое.

Поистине изречение Александра Невского: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!» — еще раз полностью подтвердилось под Сталинградом. Кто видел все это с воздуха, не забудет эту картину никогда.

Заканчивая рассказ о Сталинградской битве, мне хотелось бы остановиться еще на одном вопросе теории и практики ведения войны. Не всегда и не все боевые действия в этой битве соответствовали военной теории, я бы сказал больше — иногда они совсем не соответствовали положениям этой теории. Я имею в виду оборонительный период боевых действий наших войск. В этих действиях ввод в бой мелких подразделений, сил и средств имел место довольно длительный отрезок времени. Неоднократно приходилось и мне быть свидетелем, когда маршевые роты прямо с хода бросались в бой, даже не имея ясного представления о той местности, где они должны были воевать.

К. К. Рокоссовский в своей книге «Солдатский долг» на стр. 171 пишет: [293] «На огромном пространстве вдоль оборонительного рубежа стояли подбитые и сожженные танки — печальный результат поспешных, с ходу, контратак, в которые бросались по частям наши войска в период выхода немцев к Волге. Нет, так поступать мы не будем! Надо подготовиться как следует».

Написано совершенно правильно. И сказано это в декабре 1942 года, когда немецкая группировка войск Паулюса была уже окружена и ей приходилось думать только о том, как организовать свою оборону. А в это время в войсках 66-й армии генерала А. С. Жадова[92], да и других армий, которые вели тяжелые оборонительные бои с армией Паулюса, некомплект личного состава доходил до 60–70 процентов и более. Думать, конечно, о каком-либо наступлении не приходилось… (Между прочим настоящая фамилия прославленного командарма не Жадов, а Жидов. Я был в Ставке как раз в тот момент, это было в том же 1942 году, когда пришла телеграмма Военного совета фронта с просьбой заменить в фамилии командарма букву «и» на букву «а». Просьба была удовлетворена и соответствующим образом оформлена.)

Бывают моменты, когда воевать по теории нет возможности. Нет — потому, что отсутствуют необходимые силы и средства. Они где-то есть, идут к тебе, но сейчас подходят лишь мелкие подразделения. Что делать? Отходить и ждать, когда подойдут и сосредоточатся ожидаемые силы и средства, или бросать в бой прибывающие разрозненные подразделения с целью удержать за собой занимаемые позиции? Однако ввод в бой войск по частям влечет за собой дополнительные потери, и немалые, и еще совсем неизвестно — удержишь ли ты бросаемыми с ходу в бой подразделениями занимаемые позиции? Теория, логика говорят, что делать этого ты как будто не имеешь права. Но та же теория, та же логика говорят, что как при планировании наступления, так и при обороне должно быть соотношение сил, которое может обеспечить достижение поставленной цели, а на практике мы видим, что нередко бывает и так, когда по соотношению сил и средств бой должен быть выигран, а в действительности он проигран. По соотношению сил и средств наступающий должен победить своего противника, а он не только побеждает, но вынужден отступать. Таких примеров в войнах немало, и это не является какой-то случайностью. При планировании и ведении боя можно технически учесть все, но не поддается этому учету моральное состояние, психология как наступающего, так и обороняющегося, а это нередко решает исход боя.

В битве под Сталинградом, в ее оборонительный период, сложилась необычная обстановка в боевых действиях обеих сторон. Эта обстановка, с одной стороны, характеризовалась тем, что мы не имели возможности, а точнее, времени для того, чтобы накопить необходимые силы и средства для успешных контрударов, и вынуждены были с ходу бросать в бой подходящие отдельные подразделения для того, чтобы удержать обороняемые нами позиции и рубежи, где, несмотря на превосходящие силы противника, наши солдаты и офицеры проявили невиданный героизм и мужество и, казалось бы, невозможное превращали в возможное, удерживая свои позиции. [294] В то же время противник, войска которого были измотаны в длительных наступательных боях, уже не мог ввести в бой те необходимые резервы, которые в данных конкретных условиях могли бы решить исход боевых действий в его пользу, так как таких резервов у него в наличии не было, а подходящие войска также бросались в бой, не дожидаясь их полного сосредоточения, в надежде все же добиться успеха. Этот период оборонительных боев под Сталинградом напоминает нам боевые действия наших войск в битве под Москвой, особенно на волоколамском направлении.