Читать онлайн «Дальняя бомбардировочная...». Страница 52

На аэродроме Брянска сожжено более 50 самолетов и значительно повреждено летнее поле. На аэродроме Сеща уничтожено 12 и повреждено семь самолетов. На аэродроме Орши уничтожено до 80 бомбардировщиков и немало личного состава. [155]

Май. Железнодорожная станция Смоленск. В эшелонах и палатках убито около 300 немцев. На аэродроме Смоленска уничтожено 50 транспортных самолетов, взорван склад боеприпасов, сожжено до тысячи бочек горючего. В лесу, в четырех километрах западнее Смоленска, уничтожено более 15 самолетов и 300 бочек горючего, нефтебаза, эшелон с войсками. На станции Красный Бор разбит крупный склад с продовольствием и убито около тысячи немцев, среди которых было много летчиков, офицеров и солдат смоленского гарнизона. Похороны длились два дня. В районе Гомеля уничтожено значительное число автомашин с живой силой (убитых убирали в течение дня) и т. д.

Всех нас радовали успехи боевой деятельности частей и подразделений АДД. Личный состав с еще большим рвением стремился громить ненавистного врага. Среди экипажей развернулись соревнования за первые сто, а в дальнейшем и двести боевых вылетов. Такое соревнование первыми начали летчики 3-й дивизии Михаил Симонов и Дмитрий Чумаченко. Оба оказались на высоте взятых на себя обязательств и выполнили их.

Забегая вперед, хочу сказать о том, как в 1943 году довелось мне на Центральном аэродроме осматривать американский самолет «Боинг-17», так называемую «летающую крепость». Показывал его американский бригадный генерал, а необходимые пояснения давал через переводчика здоровый, краснощекий, веселый летчик-американец, который невольно располагал к себе. Осмотрев самолет, я познакомился со всем составом экипажа и поинтересовался, куда он летит. В ответ услышал, что экипаж летит в Америку. Я был удивлен и без особых церемоний спросил:

— А почему такие молодые и здоровые ребята не хотят больше воевать?

— А мы уже отвоевались, — ответил командир экипажа.

Я был несколько озадачен и спросил:

— А что значит «отвоевались»?

— Очень просто, — последовал ответ. — Мы сделали по двадцать пять боевых вылетов, участвуя в налетах на гитлеровскую Германию. Летали днем. За каждый вылет наша авиация теряла пять процентов самолетов и личного состава. После двадцати вылетов мы должны бы были быть на том свете, но нам повезло. Еще пять вылетов мы сделали уже «с того света», а поэтому работа наша завершилась, и мы летим домой, отлетав свою норму…

Между тем на подготовку к боевым действиям такого экипажа у американцев уходило, как мне говорили, по 600–700 летных часов. [157]

Вот так и закончилась для этих парней война, конца которой еще не было видно, в том числе и американцам. И тут я невольно подумал: сколько же раз побывали «на том свете» советские летчики — русские и украинцы, грузины и белорусы, узбеки и казахи… И, в частности, экипажи Авиации дальнего действия, сделавшие по 100, 200, 300 и более боевых вылетов по глубоким тылам, оперативной глубине и переднему краю обороны противника. А потом наши союзники удивлялись: откуда у русских появилась такая мощь, что они свернули шею «непобедимому» Гитлеру.

…Потребность в Авиации дальнего действия возрастала так стремительно, что уже в апреле 1942 года мы приступили к новым формированиям. Уместно напомнить, что АДД пришлось заниматься довольно большим объемом транспортных перевозок для нужд фронтов. Для этих полетов использовались боевые самолеты, так как срочная доставка боеприпасов, горючего, продовольствия в иные моменты была столь важной, что приходилось поступаться боевыми вылетами на бомбометание. К тому же все больше ширилось и крепло партизанское движение, требовавшее соответствующего обеспечения и руководства.

18 апреля состоялось решение о формировании в составе АДД, первой транспортной дивизии, которая с 22 апреля уже работала с большим напряжением, но через два месяца стала боевой дивизией, так как, кроме транспортной работы, начала вести и боевую — бомбить войска и объекты противника. Командиром этой дивизии был назначен полковник, а в дальнейшем генерал-лейтенант авиации В. Е. Нестерцев, который командовал бригадой бомбардировщиков во время боев на Халхин-Голе. Мы старались укомплектовать эту дивизию летчиками из Гражданского воздушного флота, поскольку транспортная работа требовала определенных навыков.

Командиром одного из полков этой дивизии, первым начавшим боевую и транспортную работу, был назначен Б. П. Осипчук, образованный высококультурный летчик ГВФ, отлично владевший полетом в любых условиях. Другой полк возглавила В. С. Гризодубова[73], которая еще осенью 1941 года просила меня зачислить ее в нашу дивизию. Я предложил ей тогда поехать в Казань, где находился наш запасной полк самолетов ТБ-7 (Пе-8), но в полк она в то время не попала, так как была занята эвакуацией семьи. К весне 1942 года, устроив семью, В. С. Гризодубова вновь обратилась к нам с просьбой о зачислении в АДД.

О всех назначениях командиров полков, пока наших полков было еще немного, я докладывал Сталину, хотя и имел право решать эти вопросы сам. Сталин был немного удивлен, что на должность командира полка, где будут нести службу мужчины, предлагается женщина. [158] До войны Гризодубова была начальником одного из управлений ГВФ, и я доложил, что с транспортным полком она должна, по моему мнению, справиться. Сталин против моих доводов не возражал. Здесь же ей было присвоено воинское звание, если мне не изменяет память, майора. К ее службе мы еще вернемся в дальнейшем.

Только в мае с участием этих частей в интересах Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов было совершено 557 самолето-вылетов, доставлено и сброшено более 600 тонн боеприпасов, вооружения, продовольствия, медикаментов. Кроме этого, было высажено более 800 человек личного состава.

Одновременно с формированием новых частей пришлось вести большую работу по подбору, расстановке и перемещению кадров. Мы вынуждены были не считаться ни со сроками службы тех или иных товарищей, ни с воинскими званиями. Если у человека была, как говорится, голова на плечах, если он обладал соответствующими знаниями, боевым опытом и организаторскими способностями, ему были открыты все пути на командирском поприще. Ни личные знакомства, ни какие-либо иные соображения значения не имели. Не редки были случаи, когда из рядовых летчиков, как это было с Б. П. Осипчуком, или из рядовых штурманов (например, А. М. Лебедев) людей выдвигали прямо на полки. Обычным явлением было выдвижение с комэска на должность командира полка. В то же время некоторых командиров приходилось снимать, так как они оказывались неспособными в данных условиях руководить вверенными им частями и подразделениями. Сплошь и рядом в ту пору можно было встретить младшего лейтенанта или лейтенанта, которые командовали эскадрильей или являлись штурманами эскадрильи.