Читать онлайн «Люди и кибернетика». Страница 43

Тем более что организация типа РАПО сложнее любой технической системы. Да и затрагивает подобная перестройка судьбы многих советских людей!

Другими словами, при создании РАПО, сначала отрабатываются хозяйственные механизмы для объединения сельскохозяйственных предприятий колхозов и совхозов. Кроме них, в РАПО входят районные организации Сельхозтехники, Сельхозхимии, строительные и мелиоративные организации и т. д. Их участие в объединении требует разработки механизма, который связал бы вознаграждение районных организаций с итогами работы сельхозпредприятий.

В создании кооперативных организаций не должно быть шаблона, каждый район строго индивидуален, но методические основы едины. Это те три принципа кооперирования, о которых мы говорили. Поэтому в Вычислительном центре АН СССР нам удалось разработать стандартную модель механизма РАО, которую относительно быстро можно «настроить на любую зону», «адаптировать» к любому району Советского Союза. Эта работа выполнена профессором А. Кононенко и сотрудниками его сектора совместно с Институтом управления Госплана БССР. Самое главное в этой работе — унификация методики предварительного анализа. Структура модели формирует одновременно и требования к информации. И, что очень важно, унификация методики не означает унификации самой организации и механизма.

Они строго индивидуализированы.

Построение механизмов РАПО — задача куда более сложная. Одних механизмов кооперативного типа для этого недостаточно, поскольку районные организации вроде райсельхозтехники являются своеобразными монополистами. Чтобы связать их интересы с конечными результатами сельхозпроизводства, необходимо внести определенные изменения в правовой статус этих организаций, подчинив их по ряду параметров руководству РАПО. Вокруг проблемы структуры механизмов РАПО сейчас идут многочисленные дискуссии. У экономистов и хозяйственников по этому поводу еще нет единого мнения, поэтому и не существует сегодня достаточно хорошо отработанных механизмов хозяйственного управления районными агропромышленными объединениями.

И здесь нас ждет большая работа.

Жизнь идет вперед. РАПО уже начали работать по всей стране. Накоплен известный опыт их работы. В ряде случаев он оказался весьма удачным. О работе таких объединений сейчас много пишут газеты. Но эти публикации еще раз подтверждают то, о чем мы все время толкуем, — при разработке механизмов РАПО недостаточно одних организационных решений, надо уметь предвидеть существование разных подводных камней и по возможности исключать всякие неожиданности, проводя предварительное комплексное (системное) исследование с помощью тех методов, которые разрабатывают такие науки, как «Экономика», «Теория организации» и «Теория управления». Вот один пример.

Об опыте работы районного агропромышленного объединения в Талсинском районе Латвии рассказывал в «Правде» секретарь райкома партии тов. Рутенберг (см.: «Правда» от 30 марта 1982 г.). В его районе объединение существует уже несколько лет. Он привел убедительные данные, показывающие эффективность новой организации. Но одновременно говорил, что в процессе работы выявились «ведомственные разобщенности и партнеры (то есть районные организации. — Н. М.) материально не заинтересованы в увеличении производства продукции и снижении ее себестоимости в колхозах и совхозах». Что означает подобное признание?

Только то, что разработанный в районе механизм заранее не был продуман до конца, не были учтены интересы членов РАПО и не были выполнены основные законы кооперации. В результате перестройки не у всех партнеров возникла заинтересованность в конечном продукте. И подобные РАПО, даже если они и привели к интенсификации производства, не являются еще полноценными. Вот почему я считаю одной из важнейших задач нашей науки создание методики анализа, проектирования и совершенствования механизма РАПО.

По мере развития человеческого общества и интенсификации жизни все более и более становится необходимым согласование деятельности людей, живущих не только в разных странах, но и на разных континентах. Появляется все больше вопросов и проблем, требующих для своего решения коллективных усилий народов различных государств, все больше обостряется необходимость управления этими проблемами, постепенно охватывающими планету в целом. Эти проблемы получили в последние годы даже собственное название — глобальные. К их числу относятся, например, проблемы загрязнения, прежде всего те, которые обусловлены переносом загрязнения атмосферой и водой.

Человечество крайне заинтересовано в хорошем воздухе атмосферы и в чистоте Мирового океана, в разумном расходовании ограниченных запасов энергетического топлива и других необходимых для жизни минералов. К числу глобальных относится также проблема выравнивания жизненных условий в развитых и развивающихся странах. И многие-многие другие. И здесь кибернетика оказывается перед лицом совершенно новых задач, требующих для своего решения разработки специфических подходов. Первое, с чем сталкивается исследователь, — это необходимость глубокого системного анализа, анализа, сочетающего гуманитарные и естественнонаучные подходы. Подробный рассказ о них выходит за рамки данной книги, поэтому здесь стоит остановиться на каком-нибудь одном примере, на котором можно было бы попытаться описать эту основную особенность управленческого анализа, требующего широкого объединения знаний самой разнообразной природы. В качестве такого примера возьмем климат, сосредоточив внимание на оценке антропогенных нагрузок на него и учете климатических факторов при разработке процедур, необходимых для принятия решений.

Сегодня на эту тему публикуется много работ, и она занимает умы не только ученых, но и политиков, и просто образованных людей. Есть достаточно много оснований считать, что энергетическая мощность человечества и реализация грандиозных проектов типа переброски стока великих сибирских рек на юг могут привести к существенному изменению многих климатических характеристик. Тот факт, что человеческая деятельность может изменить климат, создает одну из самых острых экологических проблем глобального характера, и ее выбор в качестве примера тех новых задач, которые поднимаются перед кибернетикой, кажется вполне уместным.

Человек всегда стремился и стремится отразить в своем сознании величие природы, понять законы, управляющие миром, в котором он живет, предсказать возможное течение событий. Эти стремления людей отвечают их общественным потребностям — они не только помогают решать конкретные задачи повседневной практики, но и вселяют уверенность в своих силах, создают тот нравственный и духовный климат, который в не меньшей степени обеспечивает гомеостазис рода человеческого, нежели конкретные успехи в материальной сфере. Постепенно в умах людей рождались мировоззренческие системы, охватывающие те или иные фрагменты реальности. Но человек нуждается в большем, и он создал это «большее».

История сохранила нам величественные схемы мироздания, созданные гениями прошлых веков. Но, только начиная с эпохи Возрождения, можно говорить о научном фундаменте, о научной методологии их создания и развития, о широкой возможности использовать эти представления для решения практических задач, стоящих перед людьми.

Эпоха Возрождения открыла эру создания грандиозных синтетических научных конструкций, позволяющих сегодня увидеть единство мира, в котором мы живем, взаимообусловленность разнообразных процессов, которые в нем протекают. Благодаря им постепенно формируется не только методологический фундамент, но и технология того анализа процессов, протекающих в окружающем мире, который мы сегодня называем системным. Он дает сегодня возможность человеку решать конкретные проблемы в непрерывно усложняющемся мире. Последнее очень важно — заготовленных рецептов никогда не бывает достаточно; человечество обречено на непрерывный поиск, в котором научная, системная методология играет роль нити Ариадны.

Первый шаг был сделан И. Ньютоном, превратившим общие идеи движения, высказанные еще в античное время, в исходную позицию для анализа процессов, протекающих во внешнем мире. Впервые человечество обрело принципиальную возможность предвидения, и впервые исследователям стали доступны не только общие качественные соображения, но и строгие количественные оценки.

На первых порах все это касалось только механики и астрономии. Но если можно вычислить, узнать точно, когда и где на небосводе появится комета Галлея или куда упадет камень, которому мы придаем ту или иную скорость, то почему нельзя узнать судьбу и более сложных явлений? Одним словом, поняв причины, которые порождают явление, человек получил впервые возможность создания теорий, на основе которых можно высказать научное предвидение.