Читать онлайн «40 лет Санкт-Петербургской типологической школе». Страница 97

62

В айнском языке аппликатив обозначает некаузативную транзитивацию исходных глаголов с различными изменениями значения, в редких случаях с комитативным значением; ср. ko-onnepa «стареть вместе с кем-л.». В айнском немало социативов, у которых соотносительные формы аппликатива или отсутствуют, или не соотносятся с ними по смыслу. Таким образом, в отличие от адыгейского социатива здесь произошло слияние показателей аппликатива и реципрока и их грамматикализация.

В этой связи можно отметить употребление в средне- и ранненовоанглийском периоде наречия together в значении «друг друга»; ср.: Sir, we have known together in Orleans (Shakespeare, Cymbeline, I, iv, 38) букв. «Сэр, мы знали вместе (= друг друга) в Орлеане» (цит. по [Potter 1953: 253]).

Аналогичная полисемия наблюдается и в других языках, например, в австралийском языке дйяпу у суффикса — mi- [Morphy 1983: 76–77].

19 — В таблице опущен ряд значений, например, (не)предрасположеннности к действию типа мне не работается, логофорическое типа литовского Jis sakė-si ateisiąs «Он сказал, что придет» и др.

20 — Дериваты этого типа в некоторых языках сохраняются лучше, чем дериваты с собственно-рефлексивным значением, что связано с сохранением транзитивности у первых и интранзитивностью вторых. Интранзитивация ведет к развитию полисемии и ослаблению продуктивности собственно-рефлексивного значения. У первых же полисемия, как правило, не развивается. В этой связи показательно, что в литовском языке 290 собственно-рефлексивных глаголов типа ра-si-karti «повеситься» и более 1000 транзитивных рефлексивов типа посессивно-рефлексивного su-si-laužyti ranką «сломать себе руку» и бенефактивно-рефлексивного nu-si-pirkti knygą. «купить себе книгу» [Geniušienė 1987:73].

См., например, [Faltz 1977: 269; Derbyshire 1979: 62; LaPolla 2000:288].

См., например, [Lyons 1968: 373–374; Faltz 1977: 14; Kemmer 1993:1–4; Dixon, Aikhenvald 2000:11–12; Kazenin 2001: 916–991].

Сказанное относится также к русскому себя, латышскому sevi и литовскому save с тем же значением, в отличие от ареально близкого польского аналога siebie, см. [Ureland 1977: 312–313]. Близкая ситуация существует в нидерландском языке, где основным показателем реципрокальности является местоимение elkaar «друг друга»; ср. elkaar kussen «целоваться», elkaar omarmen «обниматься», а рефлексивное местоимение zich, заменяемое, как и в немецком языке (откуда оно и заимствовано), в 1-м и 2-м лицах личными местоимениями (ons, je и т. д.), не имеет реципрокального значения (оно употребляется в рефлексивном значении только после предлогов). Рефлексивное значение передается местоимением zichzelf (ср. нем. sich selbst и англ. himself); ср. Oscar haat zichzelf «Оскар ненавидит себя», но не *Oscar haat zich [Reuland 1999:14–15]. Тем не менее, zich употребляется в некоторых медиальных значениях, например, в автокаузативном (zich werpen «бросаться») и антикаузативном (zich openen «открываться»). В рефлексивном значении местоимение zich употребляется без zelf после предлогов; ср. Jan trok een wagen achter zich aan «Jan pulled a wagon behind him» [Faltz 1977: 202]. О своеобразии нидерландского рефлексивного местоимения см. также [Faltz 1977: 50–51,52,122–124,129-130].

Попутно отмечу, что в тюркских языках наблюдается ослабление продуктивности реципрокального суффикса в направлении с востока на запад. Так этот суффикс очень продуктивен в якутском, тувинском, киргизском и непродуктивен в карачаево-балкарском и турецком.

В литовском реципроки с медиальным показателем — s/si-, как и собственно рефлексивы, охватывают преимущественно глаголы бытовой лексики; новые реципроки от глаголов «литературной» лексики со значениями типа «обвинять», «подозревать», «интересовать», «наблюдать» фактически не образуются.

26 — Фальц характеризует английский способ детранзитивации как стратегию медиальную, отмечая как интересный факт то, что круг значений у английских медиальных глаголов и русских глаголов на — ся в значительной мере пересекаются, хотя и не совпадают в точности [Faltz 1977:12].

Приводимые ниже примеры из немецкого, польского, французского и болгарского языков без указания источника взяты из находящихся в печати статей следующих авторов соответственно: [Wiemer & Nedjalkov; Wiemer; Guentchéva & Rivière; Penchev].

К этой группе относятся прежде всего глаголы, обозначающие действия, которые субъект чаще выполняет над собой, чем над кем-либо другим; см. [Князев, Недялков 1985:21].

Совместное их рассмотрение находим, в частности, в [Geniu-Siene 1987: 76–77,91,186,238–243,302—307].

Замечу в этой связи, что в целом ряде языков реципроки образуются только от транзитивов. Такова, например, ситуация в языках русском (дериваты с — ся/-сь образуются, как правило, только от транзитивов), тауя (Новая Гвинея) и мартутхунира (австралийская семья); см. соответственно [MacDonald 1990: 205] и [Dench 1995: 154].

Языки, имеющие анафорический показатель с рефлексивно-реципрокальной полисемией и медиальный показатель, видимо, редки. Одним из таких языков является польский, где существует медиальный показатель się и анафорический показатель siebie со значениями «себя» и «друг друга» (и, кроме того, однозначный анафорический показатель jeden diugiego); см. (42).

После написания этой статьи выяснилось, что в этом языке существует реципрокальное анафорическое местоимение ta-svng tа-lе «друг друга», которое может употребляться и совместно с префиксом V-, и выражать реципрокальность без него; рефлексивного анафорического показателя в этом языке нет (LaPolla, р. с.). Но я решил оставить эти примеры как чисто иллюстративные, показывающие довольно редкое наличие в одном языке двух продуктивных медиальных аффиксов — реципрокального и рефлексивного.

Оговорка: существует мнение, что английская детранзитивация типа They kissed «Он поцеловались» представляет собой медиальный способ интранзитивации (см. мнение Фальца в примеч. 26). Однако, поскольку использование этого способа для обозначения рефлексивности и реципрокальности ограничено очень небольшим числом глаголов, то можно считать, что в английском существуют только синтаксические показатели рефлексивности и реципрокальности.

Характеристика английского рефлексивного местоимения как многозначного требует некоторых пояснений: оно не имеет реципрокального значения, но может выражать некоторые значения, близкие к рефлексивному, например, партитивно-рефлексивное (scratch «поцарапать» — scratch oneself «поцарапаться»), автокаузативное (throw sth «бросить что-л.» — throw oneself «броситься куда-л.»), антикаузативное (manifest (impatience) «проявлять (нетерпение)» — manifest itself (of impatience) «проявляться (о нетерпении)». Эти результаты получены при изучении двух списков глаголов с этим местоимением: списка из 380 сочетаний, составленного по словарям, и списка из 1300 единиц, составленного на основе корпуса из 30,000 употреблений в 320 современных текстах; в этих списках выделено 90 и 530 собственно рефлексивных глаголов, 40 и 70 партитивно-рефлексивных, 50 и 190 автокаузативных и 16 и 210 антикаузативных соответственно, см. [Geniušiené 1987: 179–180, 189–202]. Хотя это рефлексивное местоимение обладает некоторыми признаками медиального показателя, прежде всего наличием антикаузативных дериватов, семантические особенности последних и некоторые другие причины говорят скорее всего о том, что мы наблюдаем переходную стадию к медиальному показателю.

Ср., правда, гуджарати (индоарийская семья), где отмечены семь рефлексивных и девять реципрокальных синтаксических показателей [М18йу 2000: 341,340,336,368–369].

Интересно, что во фризском языке Сатерланда (местность недалеко от Бремена), в котором sik, соответствующее немецкому sich, может выражать реципрокальность самостоятельно (например: jo aapje sik «sie küssen sich»; [Fort 1980: 197]), выступает, если надо подчеркнуть это значение, совместно с реципрокальным местоимением: jo roupe [sik] enunner букв, «sie rufen [sich] einander» (автор благодарит Marron С. Fort за консультации по этому вопросу).

Правда, в одном романском языке, а именно сурсельванском, реципрокальное местоимение может выступать не только вместе с медиальной формой, маркируемой рефлексивным префиксом se-, но и самостоятельно, образуя конструкции типа (45 г), например: Els carezavan in l'auter «Они любили друг друга»; [Stimm 1973: 84]); см. также [Kemmer 1993:150–182].