Читать онлайн «Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека». Страница 193

2. Какова концентрация мутантных патологических генов в разных областях нашего Союза? Необходимо подчеркнуть, что наши знания по этому, весьма существенному с точки зрения теории и практики вопросу в настоящее время ничтожны. Причину этого понять не трудно: наше незнание в этой области является непосредственным результатом нашего незнания по пункту первому и будет преодолеваться постольку, поскольку будут обогащаться наши точные знания об отдельных генах человека.

3. Каковы те факторы среды, которые способствуют resp. препятствуют проявлению патологических мутантных генов? Вопрос этот, крайне важный с точки зрения практики вообще, именно в свете результатов работ Медико-генетического института приобретает особенно актуальное значение. Как уже упомянуто выше, мы знаем теперь твердо, что мутантные патологические гены плохо (иногда поразительно плохо) проявляются. Вряд ли также можно сомневаться в том, что эта фенотипическая изменчивость зависит как от всего генотипа, так и от факторов внешней среды. Но чрезвычайно скупы наши сведения по вопросу о том, от каких именно факторов среды проявление зависит. Одно можно теперь сказать с несомненностью: наряду с воздействиями среды, создающими внутрисемейное сходство (и межсемейное различие) имеют место паратипические воздействия на нормальные и патологические признаки человека, создающие такую же степень фенотипического различия у членов одной и той же семьи, как у лиц, не связанных между собою родством, причем эффект этих последних воздействий отнюдь не может быть игнорируем [364] . В этом нас убеждают многочисленные исследования, произведенные над близнецами, живущими в «одних и тех же условиях» у своих родителей, причем, за исключением строго наследственных признаков, мы еще ни разу не наблюдали у однояйцевых близнецов такого признака, в отношении которого коэффициент внутрипарной корреляции был бы равен единице [365] . В том, что роль этих случайных воздействий может иногда быть довольно большой в этиологии болезней (порой весьма тяжелых), нас убеждают те пока еще немногочисленные наблюдения над однояйцевыми близнецами, живущими всю жизнь в «одинаковых условиях» и тем не менее далеко не одновременно заболевающими той или иной наследственной болезнью (см., например, печатаемую ниже работу Преснякова о злокачественном малокровии). Как бы то ни было, но перед нами сейчас острее, чем когда либо, стоит задача познания этих проявляющих факторов среды: этого в первую очередь требуют интересы советского здравоохранения.

Если перейти к другому основному методу наших медико-генетических исследований человека, – к методу близнецовому, то и в этом отношении мы имеем некоторые достижения, позволяющие нам сказать, что мы по этой линии в основном догнали, а кое в чем и обогнали науку капиталистических стран. К этим достижениям относятся:

1. Количественная сторона дела. Мы имеем в настоящее время под нашим наблюдением свыше 1000 пар близнецов [366] . Это, по-видимому, рекордное в мире число.

2. Систематичность этих исследований, которые касаются очень важных разделов биологии, патологии и психологии человека.

3. Использование впервые в науке близнецовых исследований для изучения вопросов физиологической корреляции признаков человека (см. работу Рывкина в этом томе, а также работу Кабакова, – Рывкина и Гуревича в томе III).

4. Использование в широком масштабе однояйцевых близнецов для исследования целесообразности того или иного терапевтического или педагогического воздействия на организм человека (см. работы Босика и Пасынкова, Лурии и Миреновой в этом же томе, а также Босика и Пасынкова, Миреновой, Миреновой и Колбановского в томе III). Значимость такого рода исследований для практики здравоохранения и педагогики теперь уже не вызывает сомнений.

5. Отказ от абстрактных и туманных оценок соотносительного значения наследственности и среды в изменчивости того или иного признака. Мы сделали попытку: а) точного количественного учета роли факторов наследственности, равно как воздействий среды, создающих внутрисемейную корреляцию и не создающих ее [367] ; б) отнесения этих исследований к определенному, конкретному, возрасту; в) отнесения этих исследований к определенной, конкретной популяции в определенных условиях ее существования.

Читатель найдет в этом (равно как и в предыдущем) томе первые, пока еще весьма скромные, итоги этих исследований (работы Лихтенштейна и Васиной, Гуревича, Соболевой и Игнатьева в этом томе и работы Босика, Малковой в томе III). Но вместе с тем необходимо подчеркнуть, что именно переход от довольно туманных общих оценок роли наследственности и среды к точному и конкретному их учету, поставил перед нами ряд трудностей, которых работающая в большинстве случаев с более примитивной методикой наука капиталистических стран (главным образом Германии), по-видимому, не знает совсем. Основная трудность, оказавшаяся для нас несколько неожиданной, заключается в том, что мы столкнулись с целым рядом случаев несоответственно низкой внутрипарной корреляции двуяйцевых близнецов в сравнении с таковой у однояйцевых. Такой результат, естественно, приводит к нелепым выводам. Математически нелепость такого вывода заключается в получении отрицательного значения для квадрата действительного числа, поскольку η 2 (роль воздействий среды, создающих внутрисемейную корреляцию) равна [368]

Анализируя те факторы, которые могут уменьшать внутрипарную корреляцию двуяйцевых близнецов и которые могут привести таким образом к вышеуказанной нелепости, мы можем в настоящее время свести их, по крайней мере, к четырем моментам:

1. Наличие той или иной степени доминантности генов, участвующих в изменчивости данного признака.

2. Наличие той или иной степени неаддитивности действия этих генов.

3. Наличие различия в степени идентичности воздействия «одинаковых внешних условий» на партнеров одно– и двуяйцевых пар. Это различие может создаваться в результате того, что первые обладают идентичным генотипом, у вторых же сходство генотипа не больше, чем у обычных братьев-сестер. В результате этого могут иметь место следующие явления:

а) неодинаковое отношение родителей и близких к обоим партнерам двуяйцевой пары, вследствие чего один может оказаться в лучших условиях в сравнении с другим;

б) различные привычки и наклонности у партнеров одной и той же пары, приводящие их в отличные друг от друга жизненные ситуации;

в) при воздействии одного и того же внешнего агента на двуяйцевую пару партнеры последней могут, в силу присущих им различий генотипа, реагировать на это воздействие по-разному (образовывать, например, разные в количественном или качественном отношении продукты обмена веществ и т. п.). В результате следующее общее воздействие на ту же двуяйцевую пару встретится уже не только с обычно учитываемым различием их генотипа, но и с различием, возникшим на почве предыдущей реакции на внешнее воздействие. Накопление подобных различий в течение всей индивидуальной жизни, естественно, может привести в конце концов к тому, что та или иная степень внутрипарного расхождения в реакции партнеров двуяйцевых близнецов будет в гораздо большей степени, чем в отношении однояйцевых, являться следствием не только (а быть может, и не столько) различий в генотипе, сколько различий паратипических.

4. Случай лимитирования внешнего фактора (напр., внутриматочного питания): использование этого фактора одним партнером создает тогда соответственно меньшую возможность использования его вторым. В результате создается отрицательная внутрипарная корреляция, которая в отдельных случаях может даже перекрывать положительную корреляцию, создающуюся общностью генотипа и других факторов среды. Обстоятельство это, если имеет место, естественно, касается как однояйцевых, так и двуяйцевых близнецов, но математический результат его может сказаться в отрицательном знаке квадрата вышеуказанного числа η 2 (см. по этому вопросу печатаемую ниже работу М. В. Игнатьева).

Все эти моменты могут создать чрезмерно малую внутрипарную корреляцию двуяйцевых близнецов в сравнении с однояйцевыми и иметь своим результатом те мнимые числа для оценки роли паратипических воздействий, создающих внутрисемейную корреляцию, о которых говорилось выше.

Таковы те трудности, которые возникли перед нами в процессе подъема близнецовых исследований на более высокую ступень и которые задержали опубликование целого ряда работ, произведенных в МГИ за истекший период, и таковы те моменты, которые, по-видимому, в основе этих трудностей лежат.

Преодолимы ли эти трудности или природа действительно такова, что приходится отказываться от той точности близнецовых исследований, о которых выше говорилось, и ограничиваться трафаретными выражениями «малая роль наследственности», «большая роль наследственности» и т. п.? Истекший год позволил уже и на этот вопрос дать в известной мере положительный ответ. Да, эти трудности преодолимы. И преодоление их должно идти в первую очередь по линии увеличения материала: опыт истекшего года показал, что вышеупомянутые нелепые цифры получаются тем реже, чем больше собрано материала. Интересно попутно отметить, что те исследования, которые дали указанные «нелепые» результаты, все же в большинстве своем базировались на таком относительно большом материале (порядка, например, одной сотни пар близнецов), который не так уж часто приходится встречать в западноевропейской литературе. Нетрудно отсюда понять цену многих сделанных до сих пор близнецовых работ. Нетрудно также понять, что мы, по сути дела, находимся лишь в стадии первоначального накопления действительно точных данных, базирующихся на близнецовом материале.