Читать онлайн «Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека». Страница 188

Генетика идет на помощь этому кризису. По удачному определению Серебровского [350] , она также является наукой о строении организма, строении своеобразном – из хромосом и генов. И как видно из всего вышеизложенного, анализу, диференциации подобного типа строения поддаются и те случаи, которые анатомически и гистологически кажутся идентичными. Энергичная разработка всего патологического материала с точки зрения такого типа строения – благодарная задача, очевидно, не одного поколения врачей.

То же относится и к другому краху – к вопросу о «бактериологическом толковании болезней». На смену такому толкованию, оказавшемуся в одной части случаев грубо ошибочным, а в другой (напр., туберкулез) явно недостаточным, но с учетом всех его достижений – генетика доставляет богатейшие возможности для искания этиологии.

И в заключение несколько слов о том, к сожалению, довольно распространенном мнений, будто генетика противоречит основам социально-профилактического направления советской медицины. Более или менее вдумчивый анализ всех приведенных выше фактов должен показать, что такое мнение не только ни на чем не основано, но что именно генетика способствует подведению научного фундамента под профилактическую систему. В самом деле, выше мы произвели довольно, правда, грубое деление всех патологических форм на три основные группы: 1) паратипические, 2) генотипические и 3) смешанные. Уже из этого деления явствует, что первая группа болезней подлежит целиком ведению социально-профилактической медицины. То же, по сути дела, приходится сказать и о группе третьей, поскольку трудно надеяться на большие успехи практической евгеники в ближайшие годы. Да и при наличии последних – мероприятия здравоохранения должны были бы идти как по линии улучшения генотипа, так и по линии защиты последнего от неблагоприятных внешних воздействий. В отношении этих двух групп роль генетики заключается в том, что она способствует выяснению соотносительной роли генотипа и паратипических наслоений в каждом отдельном случае, указывая тем самым путь к устранению последних. Что же касается второй группы, то заслуга генетики перед практической медициной заключается уже в том, что она предохраняет последнюю от опасных иллюзий: само собою разумеется, что не путем улучшения условий труда и быта удастся ликвидировать мутационный процесс. Столь же, однако, ясно, что лишь социалистическому обществу по плечу такие евфенические мероприятия, которые дадут возможность наилучшего развития всем хорошим задаткам генотипа. Режим же капиталистической эксплоатации неизбежно приводит к гибели и ценнейший геноматериал.

Вообще же необходимо признать, что проблема евгеники в социалистическом обществе никем до сих пор серьезно еще не ставилась (статья А. С. Серебровского [351] является в этом смысле первый попыткой). Но уже сейчас есть основания утверждать, что будущее и в этом смысле сулит нам грандиозные и увлекательные перспективы.

I. Человек как объект генетики

Антропогенетику иногда совершенно неправильно отождествляют с евгеникой. Но и среди тех авторов, которые содержание этих областей довольно ясно различают, приходится встречаться с мнением, что генетика человека может претендовать исключительно лишь на прикладную роль, базируясь в своих построениях на теоретических предпосылках, установленных генетикой экспериментальной.

Такое мнение становится теперь с каждым днем все более устарелым. Нет сомнения, что отдельные виды растений и животных требуют своей частной главы генетики, совершенно необходимой в первую очередь для прикладных целей (изучение наследственных элементов вида, способов их наследования, географического их распространения и др.). Столь же, однако, несомненно, что эти частные закономерности, обнаруживаемые при изучении того или иного вида, сплошь и рядом входят составной частью и в основы общей генетики. Действительно, изучение почти каждого вида растений и животных вносит элементы нового в основные теоретические положения генетики, обогащает их, а иногда заставляет под новым углом зрения пересмотреть старые, уже установившиеся положения. Достаточно указать на генетику пола и различные объяснения при толковании признаков, сцепленных с полом, напр. у птиц и насекомых. Генетика так наз. «количественных» признаков разработана гл. обр. на грызунах и злаках. Изучение дурмана внесло много нового в понимание мутационного процесса (хромосомные аберрации), генетика Lebistes помогла кое-что выяснить в отношении Y -хромосомы и т. д.

Является ли в этом смысле человек исключением? Должна ли антропогенетика исключительно питаться данными, добытыми на других объектах, или же ее материалы, истолкованные при помощи достижений общей генетики, могут и должны, в свою очередь, оплодотворять последнюю? Наиболее распространенным является именно взгляд на антропогенетику как на науку только «питаемую», но не могущую стать «питающей». К тому же принято обычно думать, что даже распространение на человека успехов общей генетики до крайности затруднено, если не невозможно. В качестве трудностей приводятся при этом обычно невозможность применять к человеку экспериментальное скрещивание, редкая смена поколений и малая его размножаемость. Все это безусловно верно; но при этом упускается из виду, что антропогенетика наряду с ее минусами имеет и большие плюсы, могущие способствовать как постановке ряда новых теоретических проблем генетики, так и содействовать накоплению многих новых фактов, необходимых для изучения других генетических объектов.

В качестве таких плюсов можно привести, во-первых, факт почти полного отсутствия естественного отбора у человека. Это обстоятельство приводит к накоплению в популяции человека огромного числа менделирующих признаков, которые при наличии естественного отбора безусловно были бы отметены. Следствием этого является тот факт, что мы почти в каждой родословной имеем значительное число патологических признаков, аналогии которым нет не только у диких животных, но даже у домашних. Этим же объясняется и то обстоятельство, что при мало-мальски углубленном изучении генетики какого-либо признака человека мы тут же сталкиваемся с такими проблемами, которые, далеко выходя из узких рамок менделизма, лишь недавно получили надлежащее истолкование и то только на таком хорошо изученном объекте, как Drosophila melanogaster. Сюда, напр., относятся вопросы о сцеплении генов, о летальности гена в гомозиготном состоянии (гемофилия), о локализации гена в Y -хромосоме (синдактилия), о селективном оплодотворении, о «нерасхождении» хромосом (nondisjunction), о сцеплении Х -хромосом, о множественных аллеломорфах и даже о ступенчатом аллеломорфизме, касающемся глубокого и совершенно нового вопроса генетики – о строении гена. Мы еще совершенно не знаем тех патологических уклонений, которые имеют место в хромосомном комплексе человека, но тот же факт отсутствия естественного отбора позволяет нам высказать предположение, что будущее и в этом отношении сулит интересные перспективы.

Второе огромное преимущество, которое имеет антропогенетика, заключается в возможности относительно точно изучать генетику психических особенностей, главным образом – психических аномалий. И если в отношении других видов животных эти проблемы теоретически ставить и возможно (хотя надо заранее предполагать, что подобное изучение уже потому одному представит меньший интерес, что у животных имеются лишь зачатки психики), то все же нет никакого сомнения в том, что на должной научной высоте эти проблемы смогут быть разрешены (а отчасти уже разрешаются) лишь при использовании в качестве объекта человека.

Третьим преимуществом антропогенетики является факт гораздо большей изученности физиологии и морфологии (включая и гистологию) человека, чем какого бы то ни было другого животного. Этим, во-первых, объясняется то обстоятельство, что в то время как число изученных генов у домашних животных исчисляется единицами и, во всяком случае, не превышает 2–3 десятков, мы уже сейчас (при почти полной индифферентности врачей к вопросам генетики) обладаем таким запасом генотипических признаков человека, что в этом отношении человек может, пожалуй, конкурировать с знаменитой плодовой мушкой. Изученность человека имеет далее огромное значение с точки зрения генетической дифференциации признаков. Как известно, генетика выставила блестяще подтвердившееся положение, заключающееся в том, что даже идеальное фенотипическое сходство признаков двух особей не гарантирует их генотипической идентичности. Положение это на быстро размножающихся объектах не трудно в каждом конкретном случае проверить экспериментально (возврат к дикому типу при скрещивании двух особей с фенотипически сходными, но генотипически различными признаками). Этого нельзя, однако, сказать про тех животных, которые размножаются медленно: в виду сложности требующихся иногда для достижения этой цели экспериментов, последние делаются фактически недостижимыми. И тут детальная физиологическая и гистологическая изученность объекта оказывает нам неоценимые услуги, ибо эта изученность подсказывает исследователю некоторые различия интересующего его признака, причем эти различия могут быть столь тонки, что при недостаточном знании объекта легко могут быть просмотрены. Взятые же как база для генетического анализа, эти различия могут получить подтверждение со стороны этого анализа, и таким образом дифференциация признака в значительной мере облегчается.