Читать онлайн «Расчленение Кафки». Страница 29

Суть идей Когута понять не трудно — он апеллирует к искусству XX века для подтверждения своего подхода (теории самости — self psychology). Кроме того, он призывает анализировать величайшие образцы художественного творчества, дабы лучше понять основные психологические проблемы эпохи, так как большие творцы могут предвидеть прозрения и открытия ученых-психологов. Пафос этого призыва заключается в том, что анализа заслуживают лишь самые значительные, величайшие образцы художественного творчества. Я попробую взглянуть на проблему с несколько иной стороны.

Современный психоанализ, как определяет его Хайман Спотниц, это единый подход, соответствующий терапевтическим потребностям личностей, страдающих от тяжелых доэдипальных нарушений. «Цель современного психоанализа, — пишет Спотниц, — состоит в обнаружении сил, приведших пациента к эмоциональному заболеванию, и в помощи пациенту в управлении этими силами и достижении эмоционального здоровья и зрелости»[228]. Чуть выше он отмечает, что различия между шизофреническими, пограничными и нарциссическими пациентами являются чисто количественными, а не качественными, и следовательно, принципы современного психоанализа с полным правом можно применять не только к шизофреническим (несмотря на название книги), но и вообще к доэдипальным пациентам. Принципы эти заключаются в том, что наряду с техникой интерпретирования применяются и другие виды психоаналитических интервенций.

Харольд Стерн рекомендует применительно к клиническому психоанализу: «Классический аналитик разрешает сопротивление с помощью интерпретации. Современный аналитик разрешает их путем использования многих альтернативных форм вербальной коммуникации, таких как присоединение, отзеркаливание и отражение»[229]. Эти идеи можно распространить на сферу культуры и художественного творчества. Если великие творцы художественно антиципируют и интерпретируют окружающую действительность и психологические конфликты современности, то представители массовой культуры в силу коммерческой ангажированности идут на поводу масс, присоединяются к их проблемам и отзеркаливают их. Поэтому не следует с презрением отворачиваться от массовой культуры — ее анализ может позволить сделать столь же важные выводы, как и анализ «высокой» культуры, а именно помочь диагностировать социум и лучше понять отдельных пациентов.

Я хочу высказать несколько замечаний по поводу самой массовой области масс-культуры — телевидения. Нетрудно заметить, что все последнее время существует тенденция: сокращается время аналитических и новостных передач, интеллектуальное кино показывается изредка и далеко за полночь, телеспектакли, опера, балет, симфоническая музыка выдавлены на единственный канал «Культура», зато увеличивается время трансляции криминальной хроники, практически все сериалы построены на криминальных сюжетах, большинство фильмов — в жанре «экшн», большинство шоу весьма агрессивны (там всегда кто-то с кем-то ссорится, нападает, обвиняет etc.). Отдельная тема — юмористические и развлекательные программы, а также сборные концерты. Понятно, что эта тенденция объясняется рейтингами: что «народ» больше любит, то и показывают. Как говорится, «пипл хавает».

Попробуем проанализировать, с чем связана эта «народная любовь». Хайман Спотниц, в уже упоминавшейся книге пишет, что причиной доэдипальных расстройств становятся в первую очередь агрессия и деструктивность. Ядром доэдипальных проблем личности является структурно сложная, но психологически неуспешная стратегия защиты от деструктивного поведения. Действие шизоидной защиты предохраняет объект от высвобождения лавы агрессии, но вызывает разрушение психического аппарата и принесение себя в жертву.

Похожих взглядов на происхождение доэдипальных проблем личности находит и Отто Кернберг. Он пишет в монографии «Агрессия при расстройствах личности и перверсиях»: «Чрезмерная активация агрессии как влечения, в которое важнейший вклад вносит патологически фиксированная ненависть, препятствует нормальной интеграции диссоциированных друг от друга абсолютно хороших и абсолютно плохих интернализованных объектных отношений на исходе фазы сепарации-индивидуации и, следовательно, в начале периода константности объекта и на продвинутой стадии эдипова развития. При повреждении этих процессов чрезмерная агрессия ведет к фиксации на точке, когда абсолютно хорошие и абсолютно плохие интернализованные объектные отношения еще не интегрированы, в то время как репрезентации „Я“ и объектов внутри каждого из этих абсолютно хороших и абсолютно плохих объектных отношений дифференцировались друг от друга. Это создает психоструктурные условия для пограничной организации личности, характерной для тяжелых расстройств личности, при которых преобладает преэдипова и эдипова агрессия»[230].

Таким образом, Отто Кернберг, так же как и Хайман Спотниц, увязывает чрезмерную агрессию, ненависть, ярость с доэдипальными, нарциссическими расстройствами личности. И тогда можно понять, к чему присоединяются и что отзеркаливают средства массовой информации в своей склонности к криминальной тематике — к примитивной агрессии, ненависти и ярости нарциссического общества, отщепленным и не всегда осознаваемым.

Как я уже упомянул, отдельную обширную нишу в сетке телевещания занимают юмористические передачи, которые, казалось бы, не вписываются в предложенную выше концепцию. Но, во-первых, юмор, как известно, также является проявлением агрессии. В основе остроты, сатиры, пишет Мартин Гротьян в работе «По ту сторону смеха», лежат агрессия, враждебность и садизм, в основе юмора — депрессия, нарциссизм и мазохизм, то есть аутоагрессия[231]. Во-вторых, как отмечает в той же монографии Отто Кернберг, ярость, ненависть и нетерпимость к психической реальности приводят к «направленной на себя атаке пациента на собственные когнитивные функции, так что пациент больше не способен использовать обычные способы рассуждения или прислушиваться к аналогичным рассуждениям терапевта. Под влиянием интенсивной ненависти пациент может проявлять сочетание сфокусированного любопытства, высокомерия и псевдотупости, описанные Бионом»[232]. А предлагаемые нашим телевидением юмористические программы и сборные концерты «звезд» иных выражений, кроме как «нарушение способности обычным способом рассуждать» и «псевдотупость», явно не достойны. И это еще будет мягко сказано!

Таким образом, краткий обзор телевещания, предлагаемого нашему зрителю, приводит к малоутешительным выводам. Во-первых, современное российское общество в целом можно диагностировать как доэдипальное, нарциссическое, с тяжелым расстройством совокупной, массовой личности. Во-вторых, в основе этих расстройств лежит неспособность осознавать и канализировать примитивную агрессию, ярость, ненависть и деструктивность, о чем следует задуматься всем нам.

Однако это не означает, что нам следует плеваться в сторону масс-культуры. Психотерапевтическое значение «высокого» искусства, о котором писал Когут, не вызывает сомнений. Вероятно, и масс-культура тоже осуществляет психотерапевтические функции, но не «демонстрируя, конфронтируя, интерпретируя и проясняя», как рекомендовал Ральф Гринсон[233] и как это делает «высокое» искусство, а отражая, отзеркаливая и присоединяясь к примитивной агрессии и «псевдотупости» доэдипальных масс, как рекомендует современный психоанализ.

Когда-то, вскоре после окончания университета, я работал в средней школе и преподавал в седьмых и восьмых классах. Как-то раз во время перемены мальчики-семиклассники играли в кабинете, а я сидел за учительским столом и заполнял школьный журнал. Один из мальчиков, убегая от товарища, вдруг подбежал ко мне и вскочил на колени. Так он просидел у меня на коленях несколько секунд, с недоумением глядя вокруг. Сам он, похоже, был удивлен этим своим поступком не меньше, чем я. Испытывая опасность во время игры, преследуемый своим товарищем, он, поддавшись неожиданно возникшему импульсу, нашел самое безопасное и комфортное место, где можно было спрятаться, хотя по зрелому размышлению легко сообразить, что сидеть на коленях у учителя двенадцатилетнему подростку не слишком-то пристало. При этом следует отметить, что мальчик был совершенно нормально, в соответствии с возрастом, развит интеллектуально, какого-либо инфантилизма в обыденном понимании этого слова в его поведении не наблюдалось. В то время я не занимался профессионально психоанализом, и произошедший эпизод на протяжении нескольких лет вызывал у меня недоумение и легкое беспокойство: я не мог понять причин такого странного поведения мальчика-подростка.