Читать онлайн «Занимательное дождеведение: дождь в истории, науке и искусстве». Страница 53

Прошу Шуклу с его сверхчувствительным обонянием рассказать, о чем ему напоминает этот запах. «Это запах Индии, – звучит в ответ. – Он напоминает мне о моей стране».

В моей стране дождь в последние годы тоже стал особым национальным воспоминанием. Но в этом американском аромате не ощущается никакого дыхания Земли. Никакой электрической искры озона. Никакого влажного геосмина. В климатическом плане местность очень разнообразна, пустыня Мохаве совсем не похожа на болота Луизианы, но нет у нас такой, как в Индии, патриотической ностальгии по запаху сырой почвы. Вместо него повсюду витает запах выстиранного белья.

В американских магазинах полки ломятся от товаров, в названиях которых так или иначе обыгрывается тема дождя, – от чистящих средств до косметики. В отделе хозяйственных товаров есть стиральный порошок и жидкость для мытья посуды «Освежающий дождь», смягчающее средство «Обновляющий дождь», освежитель ковров «Утренний дождь». Когда придет время чистить туалет, фирма Clorox обеспечит вас ершиками «Чистота дождя».

Освежая свою одежду, столешницы и комоды, мы, американцы, любим, чтобы и тела наши казались омытыми дождем. Мы принимаем душ с мылом «Чистый дождь» и гелем «Дождевая баня», плещемся в ванне с пеной «Полуночный дождь» и моем волосы шампунем «Белый дождь». Мужчины наносят на свои подмышки роликовый дезодорант «Гранитный дождь», а женщины протирают свои духами «Водяная лилия с поцелуем дождя». А помешанные на чистоте женщины могут даже освежаться с помощью гигиенического душа, ароматизированного «Тропическим дождем».

Ни одного из этих ароматов не было в моем детстве, которое пришлось на 1970-е (хотя мой любимый шампунь воплощал самый вульгарный ароматический маркетинг всех времен: «Надо же, твои волосы потрясающе пахнут»). Я обратилась в Международную парфюмерную ассоциацию Северной Америки с просьбой помочь мне разобраться, как в последующие годы столь многие товарные линии в США оказались связанными с дождем.

Один из главных парфюмеров, стоявших за этим повальным увлечением, обнаружился в Мариетте – северном пригороде Атланты в штате Джорджия. Рыжеволосая Хизер Симс, разговаривающая с изысканным южным акцентом, обладает дипломом химика от университета штата Джорджия и нюхом человека со сверхчувствительным обонянием. Она работает директором по парфюмерии в семейной фирме Arylessence, которая стала одним из крупнейших американских разработчиков ароматов для косметических и гигиенических средств, стиральных порошков, чистящих средств и предметов домашнего обихода вроде ароматизированных свечей, а также полуфабрикатов и чаев, зубных паст, жевательной резинки, блеска для губ и прочих товаров. Специалисты Arylessence создают масляные ароматы для микроволнового попкорна, модной каджунской приправы к отварным морепродуктам и автоматических освежителей воздуха, используемых в гостиницах и магазинах. Именно поэтому в лобби отеля Omni пахнет успокаивающим лемонграссом, а розничная сеть мужской одежды Tommy Bahama источает едва уловимый запах пина колады – и все это во имя маркетинга.

Симс, чье детство прошло на ферме в сельской Джорджии, часто замечала природные запахи, которых не ощущали другие люди, – или раньше всех различала всевозможные ароматы, в том числе запах приближающейся грозы. Ее диплом по химии привел ее прямиком из колледжа в парфюмерную лабораторию Arylessence. Она пришла сюда как раз в тот момент, когда производители чистящих средств начали отказываться от цветочных ароматов 1970-х и 1980-х годов, откликаясь на мнения покупателей, которым эти запахи напоминали бабушкино мыло. Примерно в то же время большинство стиральных порошков стали столь же эффективно бороться с грязью. Потребительский выбор все больше зависел от того, кажется ли одежда «свежей», а это понятие почти напрямую связано с запахом. Маркетинговые исследования Arylessence показывают, что сейчас почти 80 процентов повторных покупок обусловлено запахом стирального порошка.

На сцене появляется дождь. Невзирая на геосмин и озон, влажный мох и плесень, американские потребители, по выражению Симс, фантазируют на тему дождевой свежести. Иначе обстоит дело во влажных регионах, таких как Лондон и Ирландия, где бренды, акцентирующие чистое небо и свежий воздух, – «Дуновение свежего воздуха», «Голубые небеса», «Солнечные дни», «Солнечные лимоны» – встречаются гораздо чаще названий, связанных с водой, будь то дождь, утренняя роса или морские брызги. Моя ирландская подруга Сьюзен Дивэйн, которая организует летний отдых в сельской местности графства Уэксфорд и проверяла тамошние магазины, не могла не поделиться своим открытием: «Здесь бы это восприняли как шутку. Люди просто посмеялись бы: о Боже, ну зачем же к сегодняшней стирке добавлять еще и запах дождя!»

Если мечту ирландского потребителя о свежести выражает название «Солнечные дни», говорит Симс, то у американца такая мечта может начинаться с детских воспоминаний о грозе и порождать фантазии о щедротах дождя – зеленых холмах, водопадах, лесах.

Химики не могут с помощью газообразного озона передать ощущение приближающейся грозы. Не осмелились бы они и добавить геосмин – никто не захочет, чтобы свежевыстиранное белье пахло рыбой. Вместо этого Симс и другие специалисты по запахам, создающие эффект дождя, могут использовать от 50 до 75 различных химикатов, создающих ощущение свежести, начиная с широкого спектра соединений, называемых альдегидами. Альдегиды могут быть токсичными, как формальдегид, и представлять иную опасность, поскольку содержатся в выбросах электростанций, работающих на угле, лесных пожаров и дизельных двигателей. Но альдегиды с самыми длинными углеродными цепями могут рождать удивительно свежие водяные запахи. Многие из них лежат в основе самых знаменитых ароматов в мире. В частности, духи Chanel No. 5 отличаются беспрецедентно высокой концентрацией этих веществ.

Фактически именно Габриэль «Коко» Шанель, одержимая чистотой и очень чувствительная к запахам, создала саму концепцию, которая вызвала спад в индийской индустрии аттаров. Была вброшена идея, будто синтетические духи, подобные Chanel No. 5, более изысканны, чем запахи, добываемые из природы. Говорят, Шанель презирала простые цветочные ароматы, которые, по ее мнению, использовались (безуспешно) для маскировки запаха, исходящего от «немытых» женщин.

«Я хочу подарить женщинам искусственный аромат, – провозгласила она. – Да, именно искусственный – как платье, как нечто рукотворное. Мне не нужны ни розы, ни ландыши. Мне нужен аромат, представляющий собой композицию». Шанель наняла Эрнеста Бо, прославленного российского и французского химика и парфюмера, для разработки формулы, которой суждено было стать духами Chanel No. 5. Бо рассказывал, что набор альдегидов для знаменитого аромата он выбрал, вспомнив о тех запахах, которые ощущал во время экспедиции в Арктику. Он попытался воссоздать благоухание арктических озер и рек в полярный день.

Сегодня, когда клиенты Симс стремятся заполучить дождь, она тоже анализирует собственные воспоминания, связанные с водой, и свою периодическую таблицу. Вслед за альдегидами она могла бы попробовать синтетическую ноту ландыша, чтобы воссоздать аромат цветка, отвергнутого Коко Шанель. Дальше можно добавить Calone 1951 – созданную компанией Pfi zer в 1966 году молекулу, которая придает композиции исключительно интенсивный запах морского бриза. Молекулы воды сами по себе ничем не пахнут, поэтому лабораторные ароматы дождя, будь то в стиральных порошках или парфюмерных изделиях, часто добавляют «синие ноты» – море и озеро – и зеленые, свежескошенную траву или клевер.

«Все дело в фантазии, – говорит Симс. – Мы стремимся создавать эту фантазию о чистоте дождя». В конце концов, суть дождя прорастает из собственной фантазии, из детских воспоминаний о грозах, из того, в каких уголках мира ты попадаешь под ливень. Это могут быть индийские муссоны на пересохшей земле, сенокосный луг Хелен Келлер или теплое дуновение сырого асфальта, смешанное со сладким франжипаном, – дождевой бальзам в самом тропическом городе Америки.

В Майами дождь особенно отчетливо слышен среди пальм. Он стучит по их длинным листьям, которые весь влажный сезон словно бы преисполнены чувства благодарности. Летом во Флориде после полудня воцаряется тот самый атмосферный хаос, какого жаждет гроза. По мере того как солнце прогревает полуостров в течение дня, с земли начинает подниматься тепло. С Атлантического океана и Мексиканского залива веют морские бризы. Сталкиваясь над сушей, эти прохладные сырые ветры вздымают теплый воздух, отправляя ввысь огромные, насыщенные влагой потоки. Легкие утренние облачка в лазурном небе к полудню уступают место серебристым, как на картинах Рубенса, тучам. Весь остаток жаркого дня воздушные течения устремляются все выше. Вырастают небесные башни, которые затем исчезают в иссиня-черном шквале, затмевающем пляжи, топи и горизонты южной окраины материка.