Читать онлайн «Кропоткин». Страница 57

Уже тогда Кропоткин думал о том, что, если революцию возглавит одна-единственная партия, возникнет серьезная опасность возрождения деспотического государства, анализу которого он посвятит свою книгу «Государство, его роль в истории», которая выйдет в свет в 1896 году.

Совсем другие отношения установились с бывшим «чайковцем» Львом Тихомировым, которого в кружке звали «Тигричем». Он изменил идеалу, сформулированному Кропоткиным и одобренному всеми «чайковцами» в 1876 году. Отдав несколько лет организации «Народная воля», где он был главным редактором всех народовольческих печатных материалов, Тихомиров вынужден был, спасаясь от ареста, эмигрировать. За границей он оказался с женой и ребенком в очень тяжелых условиях. Не выдержав полуголодного существования, он написал покаянное письмо Александру III и одновременно издал брошюру под названием «Почему я перестал быть революционером?». В ней он начал с воспоминаний о том, как в юности воспринимал идеи революционных демократов, относясь к ним как к популярным, модным веяниям, не поддерживать которые было вроде бы как-то даже неприлично. Он сетует на «ненормально раздутое чтение», на «книжные знания». Но сами по себе они не захватили его так глубоко, как Кропоткина, его брата, большую часть «чайковцев». Он честно делал свое дело: писал прокламации, сочинял вместе с Кропоткиным пропагандистские книжки для народа, а потом также по-деловому, но без огня в душе, редактировал «Народную волю».

Он перестал быть революционером так же легко, как и стал им — под давлением обстоятельств. А в душе он им и не был, по крайней мере, таким, как Кропоткин, которого он в своих «Воспоминаниях» характеризует как «революционера до мозга костей». Тихомиров сделался ярым монархистом, убежденным сторонником самодержавия. Он издал несколько книг, в которых доказывал, что эта форма государственности в особенности подходит для русского народа, что государственная власть, опираясь на религию, регулирует отношения между людьми в обществе, поддерживает в нем порядок. И эта власть должна быть, в соответствии с традициями, сосредоточена в руках одного человека — императора. Встреча двух бывших «чайковцев» в Лондоне показала полную несовместимость их позиций. Тихомиров вспоминал потом, как его раздражала приверженность Кропоткина анархической идее.

В то время Петр Алексеевич уже обдумывал свою биосоциологическую концепцию, центральное место в которой занимало представление о том, что взаимная помощь и солидарность как в животном мире, так и в человеческом обществе значительно больше значат в эволюции видов, чем борьба за существование.

Словосочетание «mutial aid», означающее в переводе с английского «взаимная помощь», впервые употреблено Кропоткиным в 1890 году, в его статье, опубликованной в двадцать восьмом томе журнала «Nineteenth Century». Следом за ней появилась целая серия статей на эту тему, а затем, в 1902 году, в Лондоне выходит английское издание книги под названием «Mutial aid, a factor of evolution» («Взаимная помощь — фактор эволюции»). Через два года в Санкт-Петербурге издатель М. Д. Орехов напечатал русский текст книги в сокращенном переводе А. А. Николаева — «Взаимная помощь среди животных и людей». Следующий перевод В. Батуринского был уже отредактирован автором; он вышел в основанном М. Горьким петербургском издательстве «Знание» в 1907 году как шестой том задуманного, но не состоявшегося из-за наступившей после революционных событий реакции, семитомного собрания сочинений Кропоткина.

Книга начинается словами: «Две отличительные черты в животной жизни Восточной Сибири и Северной Маньчжурии поразили меня во время путешествий, совершенных мною в молодости… С одной стороны, необыкновенная суровость борьбы за существование, которую… приходится вести против безжалостной природы… Другой особенностью было то, что… я не находил, хотя и тщетно искал ее следов, той ожесточенной борьбы за существование, которую большинство дарвинистов (хотя не всегда сам Дарвин) рассматривали как преобладающую характерную черту борьбы за жизнь и как главный фактор эволюции».

Дарвиновская формула «борьбы за существование», предполагавшая выживание наиболее сильных и приспособленных, была поднята, как знамя, в конце 1880-х годов так называемыми социал-дарвинистами. Она же вызвала решительные возражения, причем главным образом в России. Не принял ее и молодой Кропоткин, прочитавший «Происхождение видов путем естественного отбора» сразу по выходе русского издания книги, хотя лишь спустя 20 лет он пришел к тому пониманию процесса биологической эволюции, которое назовут кропоткинской «поправкой к Дарвину».

Именно потому, что не борьба, а сотрудничество (кооперация), солидарность, взаимопомощь являются фактором эволюции, считал Кропоткин, — гармония в обществе немыслима при сохранении пирамидальной системы власти, утверждаемой государством. Она зиждется на тесных переплетениях взаимосвязей, подобных тем, что существуют в природе. Ученый опирался при этом не только на многочисленные факты науки, но и на весь опыт человеческой мысли, привлекая даже основные принципы двух крупнейших религий — христианства и буддизма.

В камере французской тюрьмы Клерво Кропоткин прочитал лекцию Карла Федоровича Кесслера, крупнейшего русского зоолога, профессора Петербургского университета, который высказал мысль о том, что, подчиняясь закону борьбы за существование, животные в отношениях между собой используют поддержку и взаимную помощь, благодаря чему способны выживать в самых неблагоприятных условиях. Эта мысль Кесслера отвечала собственным представлениям Кропоткина о совмещении борьбы и взаимопомощи, о взаимодействии, разделении и объединении, всеобщей кооперации во Вселенной. Чтобы решить эти проблемы в отношении человеческого общества, необходимо разобраться, как обстоит дело на более низком уровне — в мире животных.

Работу над темой, которая необычайно увлекла Кропоткина, пришлось прервать после выхода из тюрьмы. Но он продолжал над ней думать. В 1888 году профессор-дарвинист Томас Хаксли выступил в Оксфордском университете с лекцией, в которой утверждал, что человеческое общество живет так же, как и животный мир — лишь по закону борьбы за существование. Наиболее приспособленные к конкурентной борьбе люди, иначе говоря, хитрые и ловкие, самоуверенные и не обремененные муками совести, не выбирающие средств для достижения цели, естественно, завоевывают в обществе господствующее положение. Они обладают правом повелевать, подчиняя себе ближних, которые должны принимать этот как неизбежность.

Хаксли напечатал эту лекцию в журнале «The Nineteenth Century» под названием «Борьба за существование: программа». Кропоткин увидел в такой концепции прямое обоснование борьбы господствующих классов с революционным движением. В то же время в ней найдут оправдание и революционеры типа Нечаева, разрешающие себе любые приемы борьбы, лишь бы они приводили к победе. Очень многие тогда выступили против Хаксли, сомневаясь в правомерности перенесения закона борьбы за существование в животном мире на мир человека. Кропоткин же пошел дальше. Он давно уже был убежден, что человека нельзя противопоставлять природе, ибо он порожден ею, является ее частью и связан с ней нитями взаимозависимостей. А если так, то не только закон борьбы за существование, но и закон взаимной помощи у животных должен иметь продолжение в человеческом обществе, где его действие осуществляется через такие формы человеческого общения, как солидарность, альтруизм, милосердие.

Еще в сибирских путешествиях Кропоткин внимательно приглядывался к жизни животных в местах, где еще не поселился человек. В Сибири он наблюдал, как жизнь сообществами помогает животным противостоять невзгодам, как общение с себе подобными позволяет выжить в тяжелой борьбе с суровой природой — с глубокими снегами и метелями, с сильнейшими ливнями циклонов, налетающих с Тихого океана, с грандиозными наводнениями на Нижнем Амуре, с морозами, при которых ртуть замерзает в термометрах, и метелями в июле, нередкими на севере Забайкалья. Он понял, какую борьбу с суровой природой приходится выдерживать животным, и большая часть их выживает в этих условиях только потому, что держится сообществами. Те же самые животные становятся беспомощными и погибают, если отрываются по какой-то причине от сообщества и лишаются помощи сородичей в тяжелой борьбе с неблагоприятными природными явлениями.

Ведь если бы в животном мире существовала одна лишь жестокая борьба за существование каждого индивидуума со всеми остальными как с соперниками, наверное, у них не хватило бы сил для борьбы с враждебными собственной жизни условиями окружающей среды. Во время сибирских путешествий Кропоткин начал сомневаться, так ли уж господствует повсюду борьба и она ли определяет прогресс жизни. Его поражали картины больших перемещений: оленей на Крайнем Севере, перелетных птиц с юга Уссурийского края на север и обратно. О переселении косуль на Амуре, которое ему пришлось наблюдать, возвращаясь поздней осенью с Уссури вверх по Амуру, он любил рассказывать в своих выступлениях на заседании Географического общества. Осенью, когда уже выпал снег, тысячи и тысячи косуль сбегались к Амуру именно в том месте, где русло могучей реки сужено перед прорывом через хребет. И хотя по реке уже густо шел лед, поднявшийся со дна, косули отчаянно бросались в реку, чтобы переплыть на другой берег. Каждый день новые и новые их стада подходили точно к этому месту и пускались вплавь: они уходили от глубоких снегов на южный берег Амура, на более теплую китайскую сторону.