Читать онлайн «Величайшие загадки человека». Страница 79

Примерно той же точки зрения придерживается и доктор технических наук, профессор, действительный член Российской инженерной академии Валерий Бурдаков: «В космических лучах есть высокоэнергетические тяжелые частицы, для которых оболочка космической станции или корабля никакой преграды не представляет. Они пробивают все на своем пути. В Институте мозга РАМН, которым руководит академик Н. П. Бехтерева, изучено, что в нашей «мыслительной коробке» есть разные участки, или центры: один отвечает за эмоцию радости, другой — гнева… Возможно, воздействуя на мозг, эти частицы как бы высвечивают у человека зрительные образы…»

Ведущий специалист Института медико–биологических проблем РАМН Марк Белаковский смотрит на проблему со своей точки зрения. «То, что космонавты на орбите видят некие яркие вспышки, озарения, медикам давно известно, — утверждает он. — Это связано с пролетом тяжелых частиц, различными космическими излучениями. Безусловно, явление необходимо и дальше серьезно изучать: ведь космос полон загадок, каждая из которых может таить опасность. Но о каких‑то кошмарах, галлюцинациях на орбите мне лично ни разу слышать не приходилось. Заместитель директора нашего института космонавт Валерий Поляков, врач по специальности, установил рекорд длительности пребывания на орбите. Но и он ни о каких странных видениях или неадекватных ощущениях не рассказывал»…

Словом, так или иначе, мы имеем дело с неким феноменом, который требует тщательного изучения, выработки мер противодействия. Говорят, что с космонавтами уже начали работать первоклассные врачи–гипнотизеры, были внесены многие изменения в систему подготовки к полетам и в принцип отбора испытателей. Кстати, вы заметили, что в космос теперь посылают отнюдь не молодых, а много повидавших, имеющих богатый жизненный опыт людей. У них психика заметно устойчивее, чем у впечатлительной молодежи…

Но кто знает, какими еще тайнами поразит нас Вселенная? Ведь совершая космический полет, человек попадает в иные природные условия, к которым он совершенно не приспособлен предыдущим ходом эволюции. Одно, впрочем, вполне ясно: явление, каким бы странным или даже немыслимым оно ни казалось, нельзя замалчивать, а надо детально изучать.

…Клетка необычной шестигранной формы занимала всю комнату. Стенки — из блестящей жести, а двери и смотровые окошки затянуты частой металлической сеткой.

«Металл экранирует окружающее пространство от токов сверхвысокой частоты, — пояснила старший научный сотрудник Института гигиены труда и профессиональных заболеваний Лариса Васильевна Походзей. — За сеткой они гуляют, как хотят. Видите, для них подведен даже специальный волновод от генератора СВЧ–излучения…»

На этом стенде и проводят ученые опыты над животными. Размещая их ближе или дальше от источника, меняя время облучения, можно достаточно точно дозировать количество лучей, получаемых живым организмов. А о том, что облучение влияет на здоровье, можно судить хотя бы по строгой надписи на входной двери: «Во время эксперимента не входить!»

В соседнем помещении стоял пульт с кнопками и циферблатами. Перед ним широкое окно, через которое виднелись две огромные обкладки конденсатора, подвешенного на высоковольтных изоляторах.

«С его помощью мы создаем электрические поля разной напряженности, — продолжила пояснения Лариса Васильевна. — А когда нужна только магнитная составляющая, включаем индукционную катушку».

В третьей комнате подопытные кролики сидели в больших, полуметрового диаметра трубах, окрашенных серебрянкой и выглядевших одинаково. Однако Лариса Васильевна пояснила, что первая труба — из алюминия, вторая — из магнитного сплава пермалоя, а третья — просто из пластика.

С торцов трубы закрываются крышками. И тогда они превращаются в замкнутые исследовательские камеры. Одна экранирует естественное электромагнитное поле Земли, вторая — лишь магнитное, ну а третья — сохраняет естественные условия.

Так изучают особенности воздействия на организм нехватки тех иди иных полей или полное их отсутствие.

«Экспериментальное хозяйство вы увидели, а теперь пройдем к нашему научному руководителю профессору Борису Михайловичу Савину, — предложила моя провожатая. — Там и продолжим беседу…»

За окном лаборатории вовсю лупил дождь, но наш разговор с Б. М. Савиным пошел не о тех погодно–климатических изменениях, которые так очевидны, а о тех, что до недавнего времени никто и признавать не хотел.

«Напрасно люди думают, что за электросмогом — так иной раз называют паразитный электромагнитный фон — в нашей стране никто не следит, — сказал Савин. — Советский Союз был первой страной в мире, где допустимые уровни электромагнитных излучении радиочастот были регламентированы в государственном порядке еще в 1955 году. Правда, принятые в те времена нормы зачастую не имели достаточно глубокого научного обоснования. Американцы над нами даже посмеивались: «Виданное ли дело, ваши нормы отличаются от наших в сто тысяч раз! Да возьми мы их на вооружение, и работать бы не смогли!»

Однако шло время и положение постепенно менялось. У нас, по мере того как ученые все больше разбирались в механизмах воздействия электромагнитных полей на живые существа, перестраховочные коэффициенты снижались. А вот американцы, напротив, ужесточали свои нормы. И не случайно.

По свидетельству Савина, к концу XX века в США имелось свыше 7 миллионов радиопередатчиков (не считая военных), порядка 6 тысяч телецентров, более 8 тысяч радиостанций, 2,5 миллиона микроволновых ретрансляторов… А ведь здесь еще не учтены десятки миллионов микроволновых печей, дисплеев, телевизоров и других чисто бытовых источников радиоизлучения. Так что американцы всерьез обеспокоены проблемой электросмога.

У нас показатели, понятно, поскромнее. Но в последние годы в связи с развитием сети частных теле и радиоканалов, сотовых радиотелефонов и тут есть шанс «догнать и перегнать Америку». Только надо ли?

«Но ведь наш организм не приемник, разве нарушишь его работу «глушилками»? — возможно полагаете вы. И напрасно. Любое живое существо является приемником электромагнитного излучения. Конечно, мы не можем напрямую слышать, скажем, радиопередачи, за исключением тех редких казусов, когда людям, например, ставили зубные пломбы из полупроводникового материала и бывшее дупло становилось своеобразным детектором. Однако люди, как и животные, растения, достаточно чувствительны к окружающему электромагнитному фону. Пчелы, например, спасаются бегством, залетев случайно в сферу действия электромагнитного поля промышленной частоты 50 герц, а у мышей и крыс, когда их держали вблизи от ЛЭП, происходили изменения в составе крови и гормональном аппарате.

«Принцип воздействия электромагнитных полей на человека достаточно сложен, — говорит профессор Савин. — Во многом он зависит от того, какое именно — электрическое или магнитное, постоянное или переменное, какой частоты и интенсивности, на какие органы действует. И подход здесь строго индивидуальный — что для одного гибельно, для другого может пройти без последствий».

Самый простой механизм воздействия — тепловой. Кому приходилось принимать процедуры в кабине физиотерапии, знает: при ВЧ–прогревании сами электроды холодные, а телу от них тепло. Прогрев идет глубинный, греется не кожа, а слои под ней. Почему? Да все очень просто: кожа и подкожный жир хорошо проводят ВЧ–колебания, а вот мышечные ткани обладают повышенным сопротивлением. А где больше сопротивление, там больше и прогрев.

Есть и другие механизмы. Например, для некоторых частот голова может играть роль своеобразной диэлектрической линзы, фокусирующей излучения. Миллиметровые волны могут резонировать на субмолекулярном уровне. Эффект от этого бывает как положительный, так и отрицательный. Человек заболевает, или, напротив, вылечивается, скажем, от наркомании. Подобные исследования, кстати, проводились в нашей стране.

«Борис Михайлович, иногда говорят, что воздействие электромагнитного поля в какой‑то мере сравнимо с радиационным — невидимо, неслышимо, а результаты есть. Но, как известно, особая зловредность радиации заключается в том, что она имеет свойство накапливаться в организме».

«Понимаю, к чему вы клоните. Нет, с электромагнитным излучением положение несколько легче. В организме есть защитные механизмы, восстанавливающие нашу способность сопротивляться воздействию внешних полей. Хотя некая временная зависимость тут тоже имеется: чем больше времени, скажем, в течение дня, человек подвергается воздействиям паразитных полей, тем меньше должна быть их интенсивность. Существуют даже специальные санитарные нормы, показывающие безопасные пределы…»