Читать онлайн «Проклятие Тутанхамона». Страница 49

Кроме того, в книге Уэйгалла содержался вполне достоверный рассказ об эпохе и жизни Тутанхамона — мальчика-царя, оказавшегося в пучине событий, порожденных Амарнской ересью. Но автор книги пошел дальше: описав приход Эхнатона к власти, он стал превозносить достоинства непостижимого аморфного Атона, используя выражения древнего канона «богослужения в честь истинного Бога, почти такого же, каким мы представляем Его теперь»2. Уэйгалл привлек внимание к сверхъестественному сходству, существующему между 103-м Псалмом и так называемым «Гимном Атону», одой всемогущему солнечному диску, о которой часто говорят, что ее якобы сочинил сам Эхнатон. По мнению Уэйгалла, эта ода послужила «несомненным первоисточником нашего 103-го Псалма, представляющего собой еврейский вариант иероглифической надписи, многие строки которой воспроизводятся почти дословно»3.

Уэйгалл о Манефоне

Кроме того, в книге «Тутанхамон и другие эссе» отразились представления Уэйгалла о жизни Моисея и эпохе Исхода. Наконец, Уэйгалл щедро черпал факты из письменных источников, восходящих к Манефону из Себени-та, бывшему египетским писцом и жрецом храма в Гелиополе в Нижнем Египте, которому приписывается не менее восьми книг, написанных между 280 и 250 гг. до н. э. на родном для него греческом языке4. Среди них была и история Египта, дополненная хрониками царей и созданная по поручению Птолемея II Филадельфского, основателя известной Александрийской библиотеки. Но ныне этой книги, озаглавленной некогда «Aegyptiaca» («Эгиптиака»), или «Египетская история», не существует. Фрагменты истории Манефона, видимо, сохранились в труде «Иосиф Флавий против Апиона», или «Contra Apionem», написанном Иосифом Флавием (ок. 37–97 гг. н. э.), еврейским писателем, ставшим свидетелем, а затем летописцем некоторых из важнейших событий еврейской истории. Он известен как автор двух наиболее полных исторических сводов — «Истории иудейской войны» (ок. 75 г. н. э.) и «Иудейских древностей» (ок. 93 г. н. э.).

«Contra Apionem» — это своего рода литературная полемика, направленная против греко-египетских и греко-римских писателей, не гнушавшихся компиляций при создании трудов, казавшихся Иосифу Флавию исполненными не просто вульгарной, но унизительной лжи, отравившей пересказы истории еврейского народа. Как видно из названия, самые едкие критические нападки должны были уязвить Апиона, греческого филолога, жившего в Александрии Египетской ок. 38 г. н. э. Но несравненно более известным и важным писателем, вызвавшим негодование Иосифа Флавия, оказался Манефон, который, как мы вскоре увидим, писал, что евреи произошли от прокаженных. Уэйгалл считает, что его коллеги-египтологи неизменно игнорировали эти отрывочные свидетельства «как нечто легендарное и фантастическое»; однако, по его мнению, эти свидетельства являются «совершенно точным изложением событий в Тель эль-Амарне, какими их увидела враждебная сторона»5. Итак, в чем же именно сообщение Мане-фона о жизни Моисея не согласуется с Библией?

Сообщение Манефона

Манефон начинает свое сообщение с предисловия о фараоне по имени Аменофис (т. е. Аменхотеп IV, или Эхнатон), который, желая увидеть богов, «чего сподобился Ор, один из его предков в сем царстве, желавший сего прежде него»6, испросил совета у своего тезки Аменофиса, сына Паписа, мудрого мужа, наделенного «веденьем будущего»7. Выслушав просьбу царя, Аменофис сказал непреклонно, что есть лишь единственный путь к достижению желаемой цели — изгнание из царства всех «прокаженных» и «нечистых людей»8. И вот около 80 тысяч нечистых были собраны отовсюду и направлены в каменоломню, «что на восточном берегу Нила», где они трудились в отдалении от прочих жителей Египта9. В их числе было «несколько ученых жрецов, оскверненных проказой»10.

Хотя Аменофис, сын Паписа, сам разъяснил, как исполнить мечту фараона, но сам же и впал в беспокойство, уразумев, что свершается по повеленью его. Манефон пишет:

«Аменофис, мудрый муж и пророк, испугался, что боги исполнятся гнева на него самого и царя, если окажется, что было жестоким обращение с ними» [т. е. с мудрыми жрецами]11.

Осознав последствия своих слов, он предсказал, что «некий народ явится, чтобы помочь этим нечистым страдальцам», которые поднимут восстание, свергнут царя и будут владеть царством тринадцать лет12. Будучи не в силах нанести визит к царю, во время которого ему пришлось бы сообщить суть грядущих перемен, Аменофис записал свои пророчества, а затем покончил собой.

Узнав о смерти своего тезки и об оставленных им предсказаниях, царь Аменофис решил, что ему следует смягчить несправедливость кары, постигшей «прокаженных» и «нечистых людей». Они молили царя позволить им поселиться в пустынном городе Аварисе, где в былые времена жили гиксосы и где с глубокой древности поклонялись Тифону (т. е. Сету)13, — и царь милостиво согласился исполнить их просьбу. Возможно, здесь уместно будет напомнить, что в указанном месте располагался также Пи-Рамесс и библейский город запасов Раамсес, который Манфред Битак и другие исследователи идентифицировали с Тель эд-Даб» а, расположенным в восточной части Дельты.

Заняв город, «прокаженные» и «нечистые люди» воспользовались Аварисом как плацдармом для организации восстания и сами избрали лидера «из жрецов города Гелиополя»14. Его звали Осарсиф, или Осарсеф15. Народ присягнул ему на верность, а он издал новые законы, которые «во многом противоречили обычаям Египта». Он повелел народу «не поклоняться египетским богам», «отречься от любых священных животных, которые были у него в величайшем почете, убить и истребить их всех». Более того, он приказал, чтобы люди «не заключали союз ни с кем, кто не участвовал в их заговоре»16.

Вслед за этим Осарсиф, жрец из Гелиополя, обратился с речью к «нечистым людям», заявив, что им не следует более работать в каменоломнях. Вместо этого они должны обнести город стенами и приготовиться к войне с царем Аменофисом. Затем Осарсиф вступил в союз с «другими жрецами и теми, кто был осквернен вместе с ними» и отправил послов в Иерусалим в надежде, что они смогут убедить «пастухов», т. е. гиксосов, поддержать их начинания. Несколько ранее Иосиф подробно изложил в «Contra Apionem»17 рассказ Манефона об изгнании гиксосов при царе Туммосе, или Амосе, — имеется в виду Яхмос, правивший ок. 1575–1550 гг. до н. э., — и сообщил, что, вернувшись в Сирию, т. е. Ханаан, гиксосы построили город Иерусалим. Это сообщение противоречит тому факту, что ветхозаветный Иерусалим обрел значение не ранее эпохи объединенного царства во главе с Давидом и Соломоном, как о том сообщают исторические предания Израиля, т. е. через многие столетия, прошедшие со времен Моисея. В благодарность за поддержку Осарсиф обещал пастухам город Аварис, который они, изгнанные из Египта, вынуждены были оставить за несколько поколений до этого.

Приняв предложение, 200 тысяч гиксосов двинулись на помощь Осарсифу. Вместе они захватили Египет. Аменофис, собрав сначала в городе Мемфисе всех священных животных, среди которых, возможно, уже отыскался бык Апис18, затем бежал с пятилетним сыном Сетом и тремястами тысячами самых отважных и «влюбленных в брань» воинов в Эфиопию, где правил царь, который «почел за честь» принять Осарсифа19. Как было обещано, Аварис вернули гиксосам. Однако народ Иерусалима, объединившись с «нечистыми египтянами», проявил жестокость в обращении с жителями Египта:

«те, кто видел, как они покоряли вышеупомянутую страну [т. е. Египет], и ужасающую злобу, в коей они были повинны, думали, что творится нечто небывалое по своей жестокости; ибо они не просто жгли города и деревни, но не успокаивались, пока не доходили до святотатства, сокрушив идолов и богов, зажарив тех священных животных, в честь коих прежде совершались богослужения. Они требовали, чтобы эти животные были казнены или забиты самими жрецами и предсказателями, которых, раздев догола, изгоняли из страны. Говорили также, что жрец, определивший их политику и законы, был уроженцем Гелиополя; что нарекли его Осарсифом в честь Осириса, — так именуют бога, почитавшегося в Гелиополе; и что, когда Осарсифа вынудили примкнуть к этим людям, он изменил свое имя и стал называться Моисеем»20.

После тринадцати лет, проведенных в изгнании, Аменофис вновь собрал свою армию и с помощью второй армии, которую привел его сын, Рамсес (прежде «Сет, которого также называли Рамессом в честь его отца Рамсеса»21), вступил в «бой с пастухами и нечистыми людьми, и разгромили их, и избил великое множество их, и преследовал их до границ Сирии»22.