Читать онлайн «История и повествование». Страница 94

Таким образом, «Наш Ленин», провозглашенный в названии книги, в реальном читательском опыте распадается на разные «Ленины» точно так же, как местоимение «мы» не является простой формой множественного числа от «я» (см. рассуждение Э. Бенвениста о грамматическом лице «мы», которое формируется на основе «я» и предполагает также «не-я», не только в смысле «вы», но и «они»; Бенвенист 2002: 267–269). Если бы изменить название книги на «Мы и Ленин», то, распространяя его и на послесловие, это «мы» как раз и функционировало бы двояко, как «я и вы» и «я и они». Настоящее название книги может отсылать и к фильму «Мои Ленины» эстонского режиссера Харди Вольмера. Такое название неплохо подошло бы и к рассматриваемой нами книге, предлагающей читателю прекрасную возможность для автокоммуникативного опыта (единственное число просто не было бы возможно при таком имени — идеологическом конструкте).

Интересно вторит Ленину героический образ истинного эстонца Ивана Орава, созданный А. Кивиряхком («Воспоминания Ивана Орава»). Герой сказовых по своей поэтике коротких рассказов-воспоминаний бескомпромиссно стоит за «эстонское дело», смело входит в само волчье логово — Кремль. Иван Орав является как бы воплощением эстонских коллективных подсознательных чаяний. Наряду с пародией на идеализацию предвоенной Эстонской республики значительную роль играют в конструировании коротких анекдотических сюжетов стереотипные представления эстонцев о себе и о русских. Автор воспроизводит определенные распространенные когнитивные модели и делает их основой своих сюжетов. Опять мы видим использование и поэтики устных текстов, и моделей их конструирования. В воплощении актера Андруса Ваарика Иван Орав приобретает внешний облик, манеру говорения, жесты, то есть «воспоминания» приобрели утраченные в письменном тексте дополнительные характеристики, многоканальность устной речи. Иван Орав стал восприниматься почти как реальное лицо. Основной комический эффект возникает опять-таки в силу того, что читатель или слушатель помнит разные другие версии тех исторических событий, о которых повествует Иван Орав. Кивиряхк заставляет читателя не слишком серьезно относиться не только к своей политической, национальной истории, но и вообще ко всяким самоописаниям. История является не столько реконструкцией того, что с нами произошло, сколько игрой памяти об этом. Хотя в мягкой иронии автора есть и доля горечи по поводу того, что при всей свободе интерпретации мы в известной мере всегда остаемся в плену как своего рода и истории, так и той актуальной исторической ситуации, в которой нам приходится жить.

Kivirähk 2001. Kivirähk Andrus. Naljakas Lenin // Meie Lenin / Jarelsona Andrus Kivirähk. Tallinn, 2001. S. 61–64.

Meie Lenin. «Tänapäev», 2001.

Анкерсмит 2003. Франклин Рудольф. Анкерсмит. История и тропология: взлет и падение метафоры. М., 2003.

Бенвенист 2000. Бенвенист Эмиль. Общая лингвистика. М., 2000.

Вайскопф 2002. Вайскопф М. Писатель Сталин. М., 2002.

«В целом мире не было роднее / И сердечней друга у ребят»[860]. Так писал Анатолий Мошковский после смерти Сталина в стихотворении «Бессмертное имя». Мошковский был тогда молодым, начинающим писателем и мог легко заразиться чувством всеобщего горя. Но так писали и признанные мастера советской детской литературы, как, например, Агния Барто, Зоя Александрова, Елена Благинина, Сергей Михалков, Елена Ильина, Анатолий Мусатов и Евгения Трутнева.

А кто написал в 1951 году следующие строчки о детях мира в своей поэме «На страже мира»?

Это был маститый Самуил Маршак, основатель и мэтр советской детской литературы.

Если верить писателям, то «дружеские» чувства Сталина не остались без ответа. «Дети отвечали ему горячей, искренней любовью», — утверждала Валентина Осеева, автор известной трилогии о Ваське Трубачеве. В некрологе «Великий друг детей» она описывает, как рано возникает эта взаимная любовь: «Малыш, сидя на руках матери, тянется к портрету вождя. — Сталин, — четко выговаривает он своим звонким голосом. Мать поднимает его к портрету, дорогие черты навеки запечатлеваются в сердце ребенка»[862].

Впоследствии образ Сталина следует за ребенком везде. Его портреты висят на стене в детском саду и в школе, и когда ребенка принимают в пионерскую организацию, он дает торжественную клятву перед портретом Сталина. В клятве он обещает всегда остаться верным делу Сталина:

Обзоры истории советской детской литературы не обошлись без отдельной главы о ленинской теме. После 1956 года активно забывали о существовании детской сталинианы, литературы, по своему масштабу и воспитательному значению вряд ли уступавшей лениниане.

В настоящей статье мы хотели бы указать на самые важные темы детской сталинианы. Наш материал — это прежде всего детские книги и журналы послевоенных лет. Культ Сталина, правда, начался раньше, уже в 30-е годы. Существует специальная библиография, напечатанная в 39-м году[864]. Если судить по ней, детская сталиниана, однако, оставалась небольшой по объему вплоть до войны. Мало названий — а отдельных изданий почти нет. Самые ранние произведения опубликованы в 1937 году. Это рассказ Веры Смирновой «Школьные годы Иосифа Виссарионовича Сталина» — книга воспоминаний закавказских рабочих о юных годах Сталина и рассказ Стаханова о встрече со Сталиным в 1935 году. Сомнительная честь быть первым детским поэтом, написавшим стихотворение о Сталине, принадлежит, если верить библиографии, Сергею Михалкову.

После 1945 года число произведений на эту тему неуклонно растет и достигает своего пика в начале 50-х годов. Важными событиями явились 70-летие Сталина в 1949 году, выставка его подарков в Пушкинском музее и советская кампания за мир. С этого периода трудно найти хоть один номер детского журнала или альманаха без портрета Сталина и стихотворений в его честь. Список писателей, тем или иным способом участвовавших в создании и укреплении культа Сталина, длинен.

Когда мы говорим о детской сталиниане, нужно помнить, что граница между детской литературой и литературой для взрослых была весьма расплывчатой. О специфике детской литературы мало заботились. Без каких-либо изменений могли напечатать, например, песни Джамбула Джабаева и для взрослых и для детей. Существовало и творчество самих детей на сталинскую тематику, причем любопытно отметить, что никакой разницы, по существу, не было между стихотворением, написанным девятилетним ребенком, или, скажем, маститым Алексеем Сурковым. Мысли, фразы, рифмы те же.

Большинство произведений примитивно и не требует развитого вкуса или большого жизненного опыта. Можно говорить о поэтике простоты с готовыми стереотипами и фразами. В своей работе о сталинизме Джеффри Брукс отмечает, что «strict observance of verbal formula was one of the characteristics of Stalinism»[865].

Джамбул Джабаев является хорошим примером и в другом отношении: участие писателей национальных литератур СССР в культе Сталина было значительным. Сталина активно прославляли в детской литературе украинцы Микола Бажан, Платон Воронько, Наталья Забила, Максим Рыльский и Павло Тычина, белорусы Якуб Колас и Янка Купала, еврей Лев Квитко, казах Джамбул Джабаев, лезгин Сулейман Стальский, азербайджанец Расул Рза, узбек Гафур Гулям, армянин Гурген Борян и так далее. Если вспомнить, какое видное место эти писатели занимали в своих литературах в сталинские годы, а часто также и после них, то мы поймем, какую роковую роль культ Сталина играл в советской литературе в целом и особенно в детской литературе. Тут мы имеем в виду также и развитие литературного вкуса читателя.

Лениниана состояла прежде всего из рассказов о жизни Ленина с самого раннего детства до его смерти. Как мы видели, первые произведения на сталинскую тему тоже были биографическими. Авторы сами часто участвовали в событиях, о которых они хотели рассказать детям. В учебнике советской детской литературы 1953 года дается один пример сталинианы такого типа. Это рассказ знаменитой летчицы Марины Расковой «В Кремле». После беспосадочного перелета Москва — Дальний Восток в 1938 году, Сталин лично принял Раскову и ее подруг в Кремле. В своей книге Раскова описывает встречу со Сталиным. Как читатель должен был воспринять этот эпизод, мы узнаем из учебника: