Читать онлайн «Интернет и идеологические движения в России. Коллективная монография». Страница 38

Противоречия внутри либерального лагеря между сторонниками объединения с национал-демократами и их оппонентами не исчезли и на волне «Русской весны», обернувшейся травлей видных российских либералов (среди них – Д. Быков, Л. Гозман, А. Макаревич, Б. Немцов, Л. Улицкая и многие другие), прозванных «пятой колонной». Однако перед лицом маргинализации – со стороны идейных противников либерализма как мировоззрения, последовательно отстаивающего принцип индивидуальной свободы, – эти споры отошли на второй план.

Так или иначе, российским либералам и их лидерам фактически неинтересен европейский, либеральный по своей сути, дискурс гражданского национализма, равно как и неизвестен им поиск новых форм социальной интеграции и западные дебаты на эту тему[326]. Запад по-прежнему представляется скорее абстрактным идеалом, а не практической моделью, которую можно было бы воплотить на российской почве.

Анализ либерального дискурса в Рунете позволяет составить представление о самочувствии либерального сообщества, вернее, реконструировать тот образ политических перспектив отечественного либерализма, который формируют известные либералы, выступающие в Сети от его имени. Основываясь на ранее выделенных характеристиках сообщества и вновь возвращаясь к основному условию, определяющему образ российских либералов Рунета, – маргинальному положению либерального дискурса в постсоветском контексте, мы выдвигаем следующий тезис: сообщество демонстрирует пессимизм в отношении реализации своего политического идеала – воплощения «европейского пути» в России. В частности, эти настроения к середине 2014 г. получили выражение в рассуждениях о той легкости, с которой президент Путин «сливает» Россию Китаю[327].

В крайних формах этот пессимизм выражается в представлении, согласно которому поражение либерального идеала в России уже свершилось, а либералы являются проигравшим меньшинством и последним просвещенным оплотом. Долг либерала при этом – сражаться на стороне побежденных, бороться с химерами без надежды на (окончательный) успех. Такой взгляд на положение либералов в российском обществе и политике был, в частности, выражен в статье 2012 г. за авторством В. Новодворской с говорящим названием «Уходящему – Синай, остающимся – Голгофа»[328].

Представление об осажденном меньшинстве, потерпевшем поражение, сложилось в либеральной политической и интеллектуальной среде за несколько лет до «Крымской кампании» 2014 – в результате разрушения иллюзий в отношении модернизационного курса президента Медведева и возвращения Путина в Кремль. «Закручивание гаек», репрессивная политика власти в отношении оппозиции в 2012–2014 гг. и дискредитация образа либералов государственной пропагандой способствовали усилению пораженческих настроений среди либеральной «элиты». Апогей пораженчества отражен в вопрошании писателя В. Ерофеева: «Как тут жить дальше?»[329]

Маргинализация либералов в эпоху «Русской весны» беспрецедентна за весь постсоветский период развития страны. Упреки в «оранжизме» и обвинения в финансировании российской либеральной (и не только либеральной) оппозиции «из Госдепа» циркулировали в интернет-пространстве давно. Эти образы высмеивались уже организаторами и участниками массовых протестов периода «Русской зимы»[330]. Однако раньше либеральная общественность не становилась предметом столь организованной травли – как со стороны идеологических противников, так и со стороны официального дискурса российской власти. Либеральное сообщество в данных условиях выдвинуло три стратегии взаимодействия с враждебной по отношению к нему окружающей средой: а) оставаться и тихо ненавидеть общество (внутренняя эмиграция); б) оставаться и стремиться изменить общество к лучшему («теория малых дел»); в) покинуть страну (космополитический эскапизм).

С одной стороны, происходящие изменения вряд ли напугают тех, кто принял для себя решение оставаться в России и бороться до конца за свои идеалы и против того, что им не соответствует, – в меру сил и в рамках сужающихся возможностей. В конечном счете, либеральное мировоззрение – это скорее процесс, чем конечная цель. Более того, у многих лидеров либерального движения есть опыт двойной жизни – внутри локального сообщества и одновременно во враждебной ему среде. Противостояние политическому режиму и давлению массового сознания закалило этих людей еще в советское время. Более того, в пользу продолжения борьбы, пусть и в качестве меньшинства, свидетельствует ощущение шаткости политического режима Путина[331] и того, что пропутинское агрессивное большинство в России, как мы говорили много раз выше (см. Введение, глава 1) и еще неоднократно подчеркнем (глава 7 и Заключение), – иллюзия, искусственное порождение, вызванное радикальным сужением политического разнообразия за пределами Интернета[332].

Мало что изменится и в стратегии поведения тех либеральных деятелей, которые не задумываются о крупномасштабных проектах по переустройству социально-политической жизни всего общества. Их кредо – «теория малых дел». Предмет приложения сил в рамках этого подхода чрезвычайно разнообразен и в «посткрымской» России[333]: от участия в муниципальных выборах до интернет-активности, от поддержки подвергающихся давлению со стороны властей до просветительской деятельности. Однако в этой стратегии теряются общая перспектива и готовность к осуществлению проектов преобразований в масштабах страны.

Одновременно с этим настроения на отъезд из России в среде образованных и либерально ориентированных слоев населения становятся еще более популярными, чем раньше. Из видных либералов этой стратегией воспользовались Р. Адагамов[334] и Г. Каспаров[335], за ними последовали О. Кашин[336] и Б. Акунин[337]. Последний при этом отметил, что «трезвому с пьяными в одном доме неуютно», однако пообещал «периодически навещать – смотреть, не заканчивается ли запой»[338] российского общества. Разговоры о новой волне эмиграции из России и возможности «перенести» Россию за ее географические границы в виде создания «глобального русского сообщества»[339] стали весьма популярными в либеральной среде.

Так или иначе, российские либералы рассматривают себя исключительно как меньшинство, то есть группу граждан, не способную даже потенциально заинтересовать своими идеями и ценностями большинство россиян. Более того, либералы считают себя меньшинством хотя и проигравшим в самой России, но не в своем кругу и не в диаспоре, рассредоточенной по миру в виде миллионов «русских европейцев».

Маргинальное положение либерального дискурса в Рунете и в российской политике в целом служит главным препятствием развитию позитивной повестки дня сообщества либерально ориентированных людей. Ввиду этого либеральный дискурс оказывается негативно направленным и тематически замкнутым, подверженным влиянию иных идеологических течений, в результате чего блокируются классические для либерализма идеи (такие, как многосторонний концепт индивидуальной свободы, гражданской нации) и привносятся такие, которые ценностно ему противоположны (идея культурной предопределенности и концептуальные заимствования у русского этнического национализма). Тем не менее есть основания полагать, что указание на эти качества, присущие среде видных российских либералов и либеральному интернет-сообществу, может способствовать их критическому пересмотру в будущем. Можно надеяться и на то, что это подтолкнет их к формированию позитивной повестки дня и созданию пространства публичной политики как в виртуальной среде, так и в реальной политике.

Подводя итог проведенному анализу, можно сделать вывод о том, что либеральный дискурс в российском политическом пространстве на сегодняшний день не имеет возможностей для формирования идеологического консенсуса, на основе которого была бы возможна выработка крупномасштабного проекта общественно-политических трансформаций. Тем не менее мы полагаем, что либеральная повестка дня в нынешних условиях гораздо более актуальна, чем еще десять-пятнадцать лет назад, что ценности и практики свободы и прав человека, равенства перед законом, эффективного государства и добровольной гражданской кооперации востребованы широкими слоями российского общества. Об этом свидетельствует гражданско-политическая активность времени «Русской зимы». Однако проблема заключается в том, что «элита» российского либерального сообщества пока значительно отстает от растущих потребностей граждан. Она погружена в состояние теоретического и идеологического кризиса, самоизоляции от западного и российского дореволюционного опыта. Во многом она остается не носителем либеральных идеалов, а довольно замкнутым сообществом «русских европейцев». Между тем от способности либеральных идеологов консолидировать усилия и выработать четкую идейно-политическую альтернативу сегодня зависит не только будущее либерально мыслящих людей в России, но и перспективы социально-политического развития всей страны.