Читать онлайн «Интернет и идеологические движения в России. Коллективная монография». Страница 29

Дореволюционная Россия имела собственную либеральную традицию мысли и общественной жизни. С момента ее появления на российской почве во второй половине XVIII века быть либералом означало быть сторонником общественного просвещения, прогресса и вестернизации. Постепенно либерализм приобрел статус одного из векторов развития страны, хотя лишь некоторые правители и государственные деятели придерживались курса на более-менее последовательное реформирование государства и освобождение общества от зависимости и бесправия[259].

История отечественного либерализма трагична и удивительна. Трагична, поскольку либеральные идеалы никогда не становились основой социально-политического развития России. Удивительна, поскольку она свидетельствует о том, что для либерализма не существует географических и культурных границ и что он совместим с российской действительностью. Начавшись с «просвещенного абсолютизма» и пройдя через период гегельянско-чаадаевского отчаяния, отечественный либерализм как интеллектуальная и политическая сила доказал свою состоятельность. Во второй половине XIX века в ее рамках работали выдающиеся правоведы, историки, публицисты, общественные и государственные деятели: от Грановского, Чичерина, Гессена и Кистяковского до Витте, Струве, Муромцева и Милюкова[260]. Из либеральной интеллектуальной среды, опиравшейся на городские слои, выдвинулись политические движения, оформившиеся к началу ХХ века в партии кадетов, октябристов, прогрессистов… Опыт совмещения просветительской деятельности и парламентской активности оказался весьма плодотворным. При этом российские либералы той эпохи ставили перед собой те же интеллектуальные задачи, что и их европейские коллеги, да и в политическом отношении мало чем от них отличались.

Видные российские либеральные мыслители стремились поддержать эволюционный путь развития России, выступая за поступательную модернизацию и реформирование государства «сверху». Так, либеральная общественность поддерживала концепцию постепенного перехода к конституционной монархии. За это радикалы социалистической направленности «наградили» либералов такими эпитетами, как «монархисты», «империалисты» и «охранители». Последний термин, кстати, многие либералы не боялись использовать для определения умеренности своих политических позиций: достаточно вспомнить об «охранительном либерализме» Б.Н. Чичерина или «консервативном либерализме» П.Б. Струве. Вместе с тем отечественный либерализм был идеологией прогресса.

Российские либералы конца XIX – начала XX века увлекались идеями синтеза либерализма и социализма, имперского могущества и осторожного, инклюзивного национализма по образцу французской ассимиляции. В этот период – период своего расцвета – российская традиция либерального мышления и воплощения либеральных идей в социально-политическую жизнь была одновременно и обильна (на поле общественно-политической активности), и явно недостаточна (в масштабах многоукладной империи, большую часть населения которой составляли неграмотные крестьяне). Как и европейские либеральные политики и ученые, их российские коллеги занимались прививкой общественному сознанию идей о нерушимости индивидуальных прав и о том, что государство должно быть поставлено на службу граждан. И те и другие примерно в одно и то же время уступили свое место на политической арене и в социальной науке (прежде всего в экономике). Однако в европейских странах достижения либерализма были сохранены и, в самом общем виде, положены в основу идеологического строительства[261]; в России они были перечеркнуты десятилетиями советского господства.

Ущерб, связанный с уничтожением на российской почве ростков либерализма, индивидуализма и гражданственности, не восстановлен до сих пор. От широкого представительства либералов в общественных дискуссиях и политических институтах столетней давности сегодня, после более чем двадцати лет постсоветского существования России, мало что осталось. Проект социальных и политических преобразований, составленный и реализовывавшийся либералами в России до 1917 г., не потерял своей актуальности и сегодня[262], хотя современные либералы не проявляют к нему большого интереса. Современному российскому научному и общественному сознанию во многом еще только предстоит восстановить утраченные связи с академической и политической школой дореволюционного либерализма.

Болезненные трансформации, связанные с крахом советской системы и посткоммунистическим периодом, после непродолжительного всплеска интереса к либерализму способствовали дискредитации его образа в России. Либерализм стал несправедливо ассоциироваться с ростом имущественного неравенства, ухудшением благосостояния значительной части населения и другими «социальными болезнями» переходного периода. Стать основой общественного консенсуса ему не удалось; напротив, либеральный дискурс начал стремительно маргинализироваться. Природа этой маргинализации прямо противоположна западному опыту ХХ столетия: если на Западе либерализм стал формой и основным идеологическим содержанием современных политических систем, то в России он оказался выброшенным на обочину общественно-политической жизни. Несмотря на то что за выдающимися либералами долгое время сохранялись некоторые значимые публичные посты, их дискурс в 2000-е гг. предельно сжался до «внесистемного» состояния. Однако одно без другого существовать не может: там, где либеральные ценности практически исключены из публичного дискурса, нет и широкой практики по реализации идей либерализма в жизни гражданского общества. И если окончательно свернуть с пути рыночной экономики в России сегодня уже невозможно[263], то с защитой и укреплением политических прав, созданием правового государства, защитой либерального духа Конституции и развитием практик гражданской кооперации возникают самые серьезные трудности[264]. Как отмечает либеральный политик В. Рыжков,

у нас же [в России] политическая жизнь проходит пока на основе антилиберального консенсуса: либеральные ценности совершенно осознанно подвергаются оскорблениям, диффамации. Практически вся пропагандистская машина государства работает на то, чтобы дискредитировать, прежде всего, либеральные ценности[265].

Процессы сворачивания либерального проекта преобразований общественно-политической жизни и вытеснения либерального дискурса на маргинальные позиции во многом определяют современное состояние либерального интернет-сообщества, описанию которого посвящена данная глава. Ниже мы представляем и обсуждаем результаты исследования, способные объяснить специфичность современного состояния либерального течения, отражающегося в зеркале Рунета.

Представляется весьма интересным и значимым выяснить, маргинален ли либеральный дискурс в Интернете так же, как на реальном политическом поле. Это поможет нам ответить на следующий вопрос: каковы шансы либералов внести свой вклад в создание общественно-политического консенсуса на основе ценностей и практики индивидуальной свободы, равноправия и добровольной гражданской кооперации?

Для описания дискурса российского либерального интернет-сообщества важны, в первую очередь, аутентичные слова и семантико-смысловые конструкции, которые используются именно этим сообществом для его самопозиционирования.

На либеральных интернет-площадках нечасто можно встретить очевидное разделение либералов и иных оппозиционных нынешнему политическому режиму сил. Возможно, в этом есть прагматическая цель – увеличить количество участников виртуального сообщества. Тем не менее есть и альтернативное (и более правдоподобное) объяснение: открытость участников сообщества в ведении дискуссий, к которым подключаются не только те, кто разделяет либеральную повестку дня и ассоциирует себя с либерализмом. Сообщество готово включать в себя широкий круг так называемых «оппозиционеров» и «рукопожатных», противопоставляемых «власти» и «нерукопожатным» лицам – деятелям авторитарного режима и носителям неприемлемых для либеральной системы ценности идей: расистских, (этно)националистических, просоветских, антидемократических. Тем не менее, как показывают наши данные, круг «рукопожатных» и реальных оппозиционеров в глазах российских либералов образца 2014 г. существенно сжался по сравнению с эпохой «Русской зимы» 2012 г.: из него оказались исключены все, кто поддержал присоединение Крыма к России и действия последней в отношении Украины.