Читать онлайн «Элементарная педагогика, или Как управлять поведением человека». Страница 2

Вторая - непоследовательность (другое педагогическое правило: «худшая по­литика - непоследовательность»).

Третья - уход, самая грубая ошибка. Из него бы получился отличный педа­гог.

Что же принес он детям, которым так страстно желал добра? Развратил их, озлобил, одним словом, зло и только зло. В чем же причина? Почему так получилось? Нам ничего не остается, как только признать, что в трагедии Сергея Васильевича (трагедии совершенно реальной) виновато его педагогическое невежество, т. е. отсутствие элементарных знаний и элементарных умений в обращении с детьми. Прав замечательный советский психолог Вл. Леви: «Благие намерения без квалификации дают тот же результат, что и квалификация без благих намерений».

Что такое, например, учитель, который кричит на своего ученика? Это не что иное, как учитель недоучка, дилетант. Он кричит не потому, что ему так хочется, или потому, что он злой. Он кричит потому, что не знает ничего другого, потому, что он 'не "умеет иначе. Если бы он мог добиться того, что нужно, более приятным способом, то он, конечно, это сделал бы. Но дело в том, что он именно не умеет.

Да и потом, крик - это только первое, наиболее бросающееся в глаза следст­вие педагогического невежества. На самом же деле этих следствий огромное коли­чество.

Например, все хорошие учителя стремятся устроиться в хорошие школы, где учатся дети из образованных, интеллигентных семей, - их, естест­венно, легче учить.

В результате самые легкие «больные» получают самых лучших «врачей». И наоборот, самые тяжелые - самых плохих.

Вот еще один пример. В одной из «привилегированных» школ Кишинева рабо­тает замечательная учительница, большая умница, прекрасный человек, энтузиаст своего дела, которая всю душу и почти все свое время отдает детям. Ее ученики на % из интеллигентных семей. Они прекрасно развиты интеллектуально, много читают, но плохо развиты физически, малопрактичны, не приспособлены к жизни. Казалось бы, педагог должен воспитывать у этих детей те качества, которых им не хватает. Что же на самом деле? На самом деле эта замечательная учительница устраивает своим детям литературный клуб, открывает в школе драматический театр, проводит интересные беседы - одним словом, развивает у них то, что и без того отлично развито; то же, что развито плохо, она оставляет без внимания. Она, таким образом, углубляет их недостатки, потому что недостаток - это и есть нехватка чего-то вследствие переизбытка чего-то другого (дисгармония), т. е., опять-таки, приносит своим детям вред.

После разговоров с этими людьми я пришел к совершенно определенному выводу: мы не знаем Педагогики главным образом потому, что нам не приходит в голову, что она есть и что ее нужно знать.

Звучит парадоксально - и все-таки это правда.

Один из моих знакомых учителей даже совершенно искренне считает, что Педагогики вообще не существует, что такой науки просто нет! И это очень умный и талантливый человек.

Однако мнение, что Педагогики не существует, - это полуправда, а полу­правда- это худший вид лжи. Педагогика существует. Существует подлинная наука, достаточно разработанная для того, чтобы ею можно было пользоваться на практике. Главными создателями ее являются Коменский, Локк, Руссо, Песта­лоцци, Макаренко, Сухомлинский, Выготский, Леви.

Вот эту подлинную науку нам совершенно необходимо знать.

Что такое педагогическая система? Прежде чем ответить на этот вопрос, я хочу рассказать о двух своих друзьях: одного из них зовут Сергей, другого - Виталий.

Сергей и Виталик выросли в Кишиневе на одной из улиц, которые принято называть «бандитскими». На самом деле улица, конечно, самая обыкновенная, просто на этой улице существовала компания ребят, занимавшихся мелким хулиганством. В нее входили абсолютно все мальчики, жившие на этой улице. Отношения же внутри этой группы были обычными для такого рода «бандитских» образований, т. е. - либо подчиняешь, давишь, либо подчиняешься, пресмыкаешься.

Достигнув определенного возраста, Сергей и Виталик также влились в эту компанию. Что же с ними произошло? И тот и другой стояли в отношении духовного, интеллектуального развития заметно выше других ребят на этой улице, поэтому оба оказались в крайнем положении. Сергей, будучи весьма физически сильным, активным, целеустремленным, волевым, постепенно стал - в позицию «Диктатора». Виталик же, физически слабый, больной и к тому же еще несколько слабохарактерный, оказался в положении «Козла отпущения». Над ним попросту издевались, причем порой очень грубо. Постепенно Виталик стал замкнутым, малообщительным, застенчивым, мечтательным, полюбил одиночество, стал увлекаться всякими «тихими» занятиями вроде музыки, чтения и т. п.; у Сергея же выработался так называемый «деспотический» характер. В настоящее время и Сергею, и Виталию уже за лет. Оба больше не живут (и давно) на той улице, оба женаты, имеют детей, оба преуспевают на работе. Но характер, психологический склад у них обоих остался тот же: Сергей - по-прежнему деспот, Виталий - попрежнему мечтатель, больше всего на свете любящий одиночество.

Эта иллюстрация подводит нас к пониманию педагогической системы, представляющей собой определенную постоянную систему взаимоотношений внутри какой-то данной относительно замкнутой группы, которая дает всегда определенный заданный воспитательный результат.

В нашем случае эта система продуцирует два психологических типа: неприспособленных к жизни застенчивых мечтателей и деспотов, привыкших подавлять. Причем и тот и другой являются, как видите, продуктом одной и той же системы, это как бы оборотные стороны одной медали.

Системой называют также теорию, на которой базируется ее деятельность. Какие же существуют педагогические системы?

Обычно выделяют три. Я думаю, это неверно, и чуть ниже докажу, что фактически их только две. Однако, так как выделение именно трех систем (авторитарной, либеральной, демократической) является общепринятым, я буду рассматривать их в соответствии с традицией.

Наш пример, как вы понимаете, является иллюстрацией к авторитарной педагогической системе. Каковы продукты авторитарной системы, мы уже видели. Скажем еще несколько слов об этой системе.

Авторитарная система является во всем мире наиболее распространенной (пока по крайней мере). Причина тому проста; это самая примитивная система, не требующая специальных педагогических знаний и подготовки. Процветает пока эта система и в советской школе.

В авторитарной системе можно выделить две подсистемы - жесткую и мягкую. В жесткой подсистеме повиновения добиваются с помощью физической силы, крика и прямого давления, в мягкой - косвенными методами. Так как мягкую подсистему авторитарной системы воспитания частенько путают с либеральной и даже с демократической системами, я остановлюсь на ней подробнее.

Не секрет, что в современной нашей школе многие разделяют учителей по принципу «авторитетный - неавторитетный». К первой категории традиционно относят тех учителей, которых ученики уважают не за их жестокость, но за их ум, эрудицию, знания, за такт или чувство юмора, за силу воли. У таких учителей традиционно нет проблем с дисциплиной, на их уроках дети ведут себя хорошо, их слушаются, за ними идут.

Ко второй группе относят тех учителей, которые, не обладая ни особым умом, ни эрудицией, т. е. являясь личностями вполне ординарными, вынуждены для наведения дисциплины прибегать, как правило, к жестким мерам либо довольствоваться плохой дисциплиной на своих занятиях.

Естественно, что первая группа учителей считается хорошей, цветом учительства, вторая же - плохой, плебсом. Так ли это на самом деле?

Известный болгарский педагог и писатель Георги Данаилов в своей книге «Не убить Моцарта» вспоминает о некоторых своих любимых учителях. В частности, он вспоминает об одном замечательном учителе, который за свои знания, ум, большое искусство в общении с учениками заслужил не только их огромное уважение, но и любовь и даже восхищение. Это был любимый педагог их класса, и многие из этого класса по окончании школы поступили в вуз на ту специальность, которую он им преподавал, - химию. Вместе с другими поступил на химический факультет и Данаилов.

А дальше автор делает любопытное признание. Он пишет, что после нескольких лет занятий химией он открыл (ему было уже лет), что никаких способностей к химии у него нет, что ему не очень-то и нравится химия, а что у него есть способности и интерес к гуманитарным наукам и в особенности к литературе и педагогике. Но, пишет дальше с восхищением Данаилов, влияние моего учителя на меня было так велико, что оно заставило меня пойти на ту специальность, к которой я не имел призвания.

Самому Данаилову такой странный «педагогический» результат не кажется ненормальным. Однако любой человек не откажется признать, что ученик должен выбирать ту специальность, которая ему больше подходит по его наклонностям и способностям. Следовательно, задача педагога заключается в раскрытии этих способностей, чтобы помочь ученику выбрать профессию в соответствии с его склонностями.