Читать онлайн «Расология». Страница 89

Американский биолог Энтони Барнетт поясняет, что большинство проблем в гуманитарной сфере связано как раз с тем, что обществоведы и социологи неверно трактуют биологические понятия. 'Биологический вопрос о врожденных различиях часто путают с политическим вопросом о равенстве возможностей. Несмотря на величественность выражений и благие намерения, Американская Декларация Независимости утверждает право каждого человека на жизнь, свободу и стремление к счастью, но это не имеет никакого отношения к врожденным различиям между индивидуумами'. Этот же автор делает и такое утверждение: 'Словом 'дикость' принято обозначать ранние общественные формации. Термин этот вполне научен и не имеет никакого унизительного смысла. Он относится к образу жизни всех людей до появления homo sapiens'. Но тогда получается, что многочисленные племена экваториальной Африки и Австралии, ведущие первобытно-общинный, дикий образ жизни в биологическом плане, не принадлежат к виду homo sapiens, являясь в прямом смысле этого слова 'дочеловеками' или 'недочеловеками'.

Данные термины также вполне научны и не несут никакого унизительного смысла, всецело отражая естественнонаучное положение вещей, подтверждаемое эволюционной теорией. В соответствии с предыдущими умозаключениями мы намерены подчеркнуть, что 'недочеловеки' существуют внутри всех рас и популяций, в том числе и среди европеоидов, но везде они составляют различную концентрацию и представлены различными формами дикости в эволюционном плане.

Главный вывод современной эволюционной теории, повергающий в шок всех 'гуманистов', состоит в том, что никакой ясной и конкретной границы между человеком и животным нет, а между расами есть.

Многие антропологи, нейроморфологи и эволюционисты считают, что сам процесс 'очеловечивания' не ознаменован изменениями в области морфологии, но только в области поведения. Т. О. Бажутина в монографии 'Происхождение человека' (Новосибирск, 1993), обобщая множество данных, утверждает: 'Бесспорное качественное отличие человеческой психики, заключающееся в выходе за пределы животной стереотипности, от психики высших обезьян базируется на незначительной количественной разнице в морфофизиологическом субстрате мозга. Найти и зафиксировать четкие морфофизиологические критерии 'человечности' невозможно'. Я. Я. Рогинский в своей фундаментальной работе 'Проблемы антропогенеза' (М., 1969) писал, что 'ни о каком резком морфологическом критерии между 'последним животным' и 'первым человеком' говорить не приходится, поэтому невозможно угадать самый момент зарождения человеческого сознания'. Данную точку зрения разделяли крупнейшие отечественные антропологи В. П. Алексеев, Б. Ф. Поршнев, М. И. Урысон, Г. Ф. Хрустов, а также всемирно известный авторитет в области эволюционной теории американский ученый Эрнст Майр. В 1964 году в Москве проходил VII Международный конгресс антропологических и этнографических наук, в рамках которого состоялся симпозиум с характерным названием 'Проблема грани между животным и человеком'. Большинство участников дискуссии, развернувшейся в ходе этого научного мероприятия, также пришли к выводу, что никакой четко фиксируемой границы в эволюционной цепи между последним антропоидом и первым человеком не существует. Из всего вышеизложенного логически вытекает, что существуют 'более животные' и 'менее животные' расы.

Основоположник русской расовой теории Степан Васильевич Ешевский (1829–1865), еще в своей базовой работе 'О значении рас в истории' (1862) писал, что 'современная наука дает нам возможность, уничтожая глубокий рубеж между человеком вообще и животным, провести зато еще резче границу между человеком высшей расы и человеком низшей организации — существом, еще переходным от мира собственно животного к миру несомненно человеческому в высшем его значении. Чем ближе знакомится исследователь с различными племенами и чем более увеличивается количество этнологического материала, тем дробнее становится деление, и он доходит в своих выводах до предположения о сотворении рода человеческого по племенам'.

Крупнейший немецкий антрополог Роберт Видерсгейм (1848–1923) в книге 'Строение человека со сравнительно-анатомической точки зрения' (М., 1900), основываясь на обширном статистическом материале, пришел к следующему выводу: 'При попытке восстановить первоначального человека, то есть найти следы предков человека, необходимо останавливаться и на других точках зрения, которые заставляют рассматривать организацию человека в ряду других животных отчасти как развивающуюся прогрессивно, отчасти — регрессивно'. И он был не одинок в своих обобщениях. Таким образом, становится совершенно очевидным, что необходимо отбросить всякие разговоры об однонаправленности эволюции для всего человеческого рода как крайне наивные и не соответствующие действительности. Если бы все человечество и вправду развивалось в одном направлении, то тогда не существовало бы такого количества исчезнувших народов и цивилизаций, которыми пестрят все учебники по истории и археологии.

Совершенно очевидно, что в то время как одни расовые группы прогрессивно эволюционируют, другие в условиях одной и той же экологической ниши, в этот же момент поступательно деградируют, даже будучи объединены общностью социальной и политической жизни.

Мало того, совершенно не приходится говорить и о некоем универсальном 'единстве' человеческого тела, так как одна группа его органов в процессе эволюции может развиваться, а другая при этом находиться в состоянии атрофации. Классик академической антропологии немецкий ученый с мировым именем барон Эгон фон Эйкштедт (1892–1965) в своей фундаментальной монографии 'Расология и расовая история человечества' (1937–1943) утверждал: 'Дело в том, что при становлении и росте скоплений расовых признаков, то один, то другой морфологический процесс образования расы (благодаря возникновению новых мутаций) идет то быстрее, то медленнее. Этот процесс развития ни в коем случае не является самопроизвольным и не проходит в пустом пространстве, а находится, как и все живое и органическое, в непосредственном и гармоничном взаимодействии с жизненной ситуацией и зоной обитания. Отсюда определенное расслоение в ходе эволюции, которое происходит во всем человечестве'.

Расы с ускоренными темпами развития, которые за счет физической и психической дифференциации вырабатывают специфические человеческие признаки, по мнению автора, он называл прогрессивными. В противоположность им примитивные расы из-за отсутствия роста и специализации вырабатывают инфантильные и животные признаки.

Таким образом, достижения современной биологии никак не противоречат концепции полигенетического развития 'человечества'. Фундаментальная теория гомологических рядов в наследственной изменчивости, выдвинутая Н. И. Вавиловым еще в начале 20-х годов ХХ века, до сих пор имеет самостоятельную научную ценность и, мало того, по мнению В. П. Алексеева, полностью приложима к теории антропогенеза. В монографии под названием 'Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости' (Ленинград, 1987) выдающийся советский биолог сформулировал два основных правила своей научной системы: 'Ближайшие генетические виды характеризуются параллельными и тождественными рядами признаков и, как правило, наблюдается положение: чем ближе генетические виды, тем резче и точнее проявляется тождество рядов морфологических признаков. Ближайшие генетические виды имеют, следовательно, одинаковые ряды наследственной изменчивости. Вторая закономерность в полиморфизме, вытекающая из первой, состоит в том, что не только генетические виды, но и роды проявляют тождества в рядах генотипической изменчивости'.

Отсюда как раз и вытекает, что 'человечество' состоит из различных видов, то есть человеческих рас, и внешнее сходство, выражающееся в одинаковом числе рук, ног и т. д., говорит не об общности их происхождения, а о близости принципов параллельного развития. Вавилов делает закономерный практический вывод: 'Уже в настоящее время может стать целесообразным определение полиморфизма у видов не числом описанных и возможных комбинаций, а числом и перечнем расовых признаков, по которым виды отличаются друг от друга'. Данный вывод находится в точном соответствии с идеями классической расовой теории. В основе сходства и различий между расами лежат описываемые наследственные расовые признаки, а не абстрактные внутривидовые мутации, что и составляет основу теории полигенизма.

Н. И. Вавилов разработал также весьма ценные положения о мимикрии живых организмов, то есть об имитации одним видом форм другого, что очень часто наблюдается в среде паразитов и сорняков, имитирующих основную породу, а также о конвергенции, или сходстве в признаках. Доказательства истинности обоих этих положений мы наблюдаем каждый день, ибо не только отдельные люди, но иногда и целые народы имитируют внешний облик и поведение государствообразующих наций, ведя внутри них паразитическое существование.