Читать онлайн «Прямоходящие мыслители. Путь человека от обитания на деревьях до постижения миро устройства». Страница 76

Подумайте чуточку, ибо ваш успех в отгадывании, как и ответы на многие вопросы, на которые пытались ответить ученые за многие века, может показать, насколько вы терпеливы и настойчивы. Еще важнее вот что: как знают все хорошие ученые, от этого будет зависеть ваша способность задавать правильные вопросы, шагнуть назад и смотреть на задачу под слегка другим углом. Стоит это проделать, и ответ дастся вам легко. Именно найти этот угол – вот что может быть непросто. Вот почему создание Ньютоновой физики, Периодической таблицы Менделеева и теории относительности Эйнштейна потребовало появления людей с могущественным интеллектом и оригинальностью мышления, но все же и то, и другое, и третье доступно пониманию – их может объяснить любой студент колледжа, изучающий физику и химию. И потому то, на чем вывихивает ум одно поколение, становится общим знанием для следующего, а ученым по силам взбираться все выше и выше.

Чтобы отыскать ключ к загадке про монаха, лучше не проигрывать в уме картинку, как монах карабкается в гору, а назавтра спускается с нее, а проделать мысленный эксперимент и вообразить происходящее иначе. Представим, что у нас два монаха – один поднимается, второй спускается, оба отправляются в путь на рассвете одного и того же дня. Очевидно, они встретятся по дороге. Точка, в которой они минуют друг друга, и есть то самое место, которое пройдет монах в одно и то же время оба раза. И потому ответ – «да».

То, что монах окажется в определенной точке пути в одно и то же время и на пути к храму, и при спуске, может показаться маловероятным совпадением. Но стоит дать уму волю и разрешить ему пофантазировать о двух монахах, один поднимается, второй спускается, в один и тот же день, станет ясно, что это не совпадение – это неизбежность.

В некотором смысле развитие человеческого постижения стало возможным благодаря череде таких фантазий, каждая рождена кем-то, способным смотреть на мир чуточку иначе. Галилей воображал предметы, падающие в теоретическом мире, где нет сопротивления воздуха. Дальтон воображал, как простые вещества могут взаимодействовать друг с другом, чтобы получались сложные, если всё сделано из невидимых атомов. Гейзенберг воображал, что царством атома правят диковинные законы, не имеющие ничего общего с повседневностью. Один конец спектра причудливого мышления называется «псих», другой – «провидец». Именно искренними усилиями долгой череды мыслителей, чьи идеи рождаются в разных точках внутри этого спектра, наше понимание мироздания добралось туда, где оно сегодня.

Если я достиг своей цели, всё, изложенное на предыдущих страницах, напитало вас почтением к корням человеческой мысли о физическом мире, вопросами, какие задают себе те, кто этот мир изучает, сутью теорий и исследований, а также наблюдениями, как культура и система верований влияют на человеческий поиск. Это важно для понимания многих общественных, профессиональных и нравственных вопросов нашего времени. Но большая часть этой книги – о том, как думают ученые и новаторы.

Двадцать пять веков назад Сократ уподобил[409] движение человека по пути жизни без критического и системного мышления искуснику – гончару, например, кто трудится в своем ремесле, не следуя потребным для своего дела методикам. Горшки лепить – дело нехитрое, как может показаться, ан нет. Во времена Сократа нужно было добыть глину в раскопе под Афинами, поместить ее на специальный круг, вращать его с точной скоростью, нужной для создания изделия определенного диаметра, а потом вытирать его губкой, снимать с круга, обрабатывать щеткой, глазуровать, сушить и дважды обжигать в печи, всякий раз – при правильных температуре и влажности. Стоит отступить от любой из этих процедур, и горшок выйдет кривой, с трещинами, плохо прокрашенный или же попросту уродливый. Могучее мышление, отмечал Сократ, – тоже искусство, да такое, что стоит творить его хорошо. В конце концов мы все знаем людей, кто, применяя его так себе, сотворили себе жизни кривые или как-то еще печально ущербные.

Немногие из нас изучают атом или природу пространства и времени, но все мы создаем теории о мире, в котором живем, и применяем эти теории и в деле, и в потехе, и когда решаем, во что вкладываться, как питаться здоров о, и даже пытаясь понять, что делает нас счастливыми. Как и ученым, нам в жизни тоже приходится новаторствовать. Например, мы соображаем, что бы такого приготовить на ужин, когда нет времени или сил, импровизируем презентацию, когда подевали куда-то свои записи, и ни один компьютер не под рукой, – или же что-то совершенно меняющее жизнь, как, допустим, пытаемся понять, когда именно оставить умственный багаж прошлого, а когда оставаться в традициях, что питают и поддерживают нас.

Сама жизнь, особенно современная, ставит перед нами интеллектуальные задачи, подобные тем, какие решают ученые, даже если мы себя учеными не считаем. И потому из всех уроков, которые можно извлечь из этого приключения, вероятно, важнейшие – те, что явили нам нравы знаменитых ученых: гибкость и открытость мышления, терпение, недостаток привязанности к чужим убеждениям, способность менять свои взгляды – и веру, что ответы есть и мы можем их добыть.

Каково наше сегодняшнее понимание Вселенной? ХХ век видел громадные прорывы по всем фронтам. Стоило физикам решить загадку атома и разработать квантовую теорию, эти рывки вперед сделали возможными и другие, а потому поступь научного познания весь век делалась все более прыткой.

Новая квантовая техника – электронный микроскоп, лазер, компьютер – позволила химикам разобраться в природе химической связи и в роли, которую играет форма молекулы в химических реакциях. Тем временем методов контролируемого проведения реакций прибавилось так, что дух захватывает. К середине века мир совершенно подменили. Мы перестали полагаться на природу и научились создавать новые искусственные материалы с нуля и приспосабливать старые к новым применениям. Пластмассы, нейлон, полиэстер, закаленная сталь, вулканизированная резина, очищенный бензин, химические удобрения, дезинфицирующие средства, антисептики, хлорированная вода – список можно продолжать и продолжать, а в результате возросло производство пищевых продуктов, смертность рухнула, а продолжительность жизни резко увеличилась.

В то же время биологи добились громадных успехов в понимании работы клетки как молекулярной машины, разобрались, как из поколения в поколение передается генетическая информация, и описали в деталях устройство нашего биологического вида. Сегодня мы умеем анализировать фрагменты ДНК, добытые из телесных жидкостей, и определять таинственных возбудителей заболеваний. Мы знаем, как вводить участки ДНК в ДНК существующих организмов и тем самым создавать новые. Мы умеем помещать оптоволокно в мозг крысам и управлять ими, как роботами. А можем сидеть у компьютера и смотреть, как мозг человека рождает мысли или переживает чувства. Мысли мы в некоторых случаях можем даже читать.

Но, хотя мы зашли так далеко, думать, будто приблизились к каким-либо окончательным ответам, – почти наверняка заблуждение. Такие мысли человек позволял себе всю историю существования человечества. В древние времена вавилоняне не сомневались, что Земля создана из трупа богини Тиамат. Тысячи лет спустя, после того, как греки добились невероятных успехов в понимании природы, многие в той же мере не сомневались, что все предметы земного мира состоят из некоторого сочетания земли, воздуха, огня и воды. А еще через две тысячи лет ньютонианцы полагали, что все случившееся и все, что случится в будущем, от движения атомов до орбит планет, может быть в принципе объяснено и предсказано применением Ньютоновых законов движения. За эти верования пылко держались – и все они оказались ложными.

В какое бы время ни жили, мы, люди, склонны верить, что стоим на вершине постижения – пусть воззрения людей, живших до нас, и были неполны, уж наши-то ответы точно верны, и их никому не превзойти. Ученые – даже великие – не менее подвержены такого рода спеси, как и кто угодно. Вы посмотрите на заявление Стивена Хокинга в 1980-х, что к исходу века физики добудут «теорию всего».

И что, стоим ли мы, как предположил Хокинг несколько десятилетий назад, на пороге разгадки всех наших фундаментальных вопросов о природе? Или мы в том же положении, что и на рубеже XIX и XX веков, когда теории, казавшиеся нам истинными, того и гляди будут заменены чем-то совершенно иным?

На горизонте науки облаков не одно и не два, и, судя по ним, мы, скорее, реализуем второй сценарий. Биологи по-прежнему не знают, как и когда на Земле впервые возникла жизнь, и насколько она возможна на других планетах, подобных нашей. Они не знают эволюционных преимуществ, приведших к развитию полового воспроизводства. Быть может, важнее всего вот что: они не знают, как мозг производит переживания ума.