Читать онлайн «Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения». Страница 67

Не будучи еще писателем Возрождения, Данте представляет собой цельную фигуру, не лишенную противоречий Предвозрождения, подобную Джотто в живописи. Они были первыми, кто сменил язык средневековой культуры17 на язык новой эпохи.

Не только новая культурная среда, но и породившие ее социально-экономические истоки были водоразделом, который свидетельствовал об изживании в Италии устаревшего Средневековья и его идейного арсенала. Не случайно Ф. Энгельс связал имя Данте с началом новой исторической эры и концом феодального Средневековья18.

Предвозрождение принесло принципиально новые, отличные от средневековых формы свободомыслия. Социально-экономическим фоном Предвозрождения — второй половины XIII в. (Дученто) — были ликвидация крепостничества, появление антифеодальных городских конституций, накопление торгово-купеческих капиталов.

Ранний этап Возрождения — XIV в. (Треченто) — эпоха пополанской демократии городов-государств, появления мануфактур, раннекапиталистической эксплуатации и вызванных ею острых классовых схваток предпролетариата с ранней буржуазией. Это эпоха новой, жизнеутверждающей литературы.

К XV в. (Кватроченто) — ограниченная пополанская демократия сменяется олигархическим правлением, а затем тиранией. Это этап зрелого Возрождения, проявляющегося прежде всего в расцвете искусства и новой, анти-схоластической философии.

Позднее Возрождение — XVI в. (Чинквеченто) — и начало XVII столетия — эпоха великих потрясений, небывалого расцвета искусства и смелых открытий передовой мысли. Образование региональных абсолютистских государств и дальнейшая эволюция раннекапиталистической экономики являются социально-экономическим фоном этой эпохи.

Раннее Возрождение открывает Франческо Петрарка (1304–1374 гг.) — великий поэт, выдающийся философ и политический деятель.

Первый итальянский гуманист, Петрарка любовно и внимательно прислушивается к тончайшим человеческим переживаниям, они становятся темой его сонетов, начинающихся словами:

В этом призыве звучит голос человека Возрождения, обращенный как к современникам, так и к потомкам. Герой Петрарки — человек с его противоречиями внутренней жизни, чувствами и мышлением.

Петрарку питают античные языческие истоки, созвучные новой, рождающейся культуре Возрождения, хотя они и проходят через призму христианства. Он не отрицает божественной воли, но считает ее источником переделки человека, более того — создания человека новой эпохи20. Важным открытием Петрарки был человек: люди удивляются высоте гор, писал он, морским волнам, бесконечности океана, движению звезд, но не удивляются самим себе. Ничему не следует удивляться более, чем человеческой душе, с величием которой ничто не может сравниться. Обращение к душе стало у Петрарки утверждением ценности человека и реальной действительности. Это не приводило его к разрыву с религиозным сознанием, но оно получило новое направление: от бога — к человеку, от средневековой схоластики и аскетизма — к жизнерадостному свободомыслию Возрождения21.

Петрарка первым провозгласил тезис о различии путей теологии и поэзии, о том, что поэзия имеет свой объект в отличие от теологии, которая обращена к проблеме бога. Тем самым он полемизировал с богословами, утверждая революционную идею.

Петрарка, открыв человека, отвоевал его у средневекового бога, отделил область познания от теологии22. Новый человек Петрарки — живая, противоречивая личность. Это больше всего проявилось в его сочинении-диалоге «Тайна», где ведут беседу Августин, автор «О граде божьем», и Петрарка под латинизированным именем Франциск. Августин нередко изобличает Франциска с позиций средневекового аскетизма, Франциск выступает в защиту человека: человек — одаренное разумом и смертное животное, считает Петрарка. Спор между главными персонажами «Тайны» идет по важнейшим вопросам той эпохи, и прежде всего о человеке. Августин, исходя из средневекового рационализма, требует, чтобы человек наложил на свою душу узду разума и отказался от мирских радостей. Франциск отклоняет такие требования и считает их бесчеловечными. Его доводы направлены не столько на критику теологического рационализма, сколько на раскрытие сложной, противоречивой сущности человека. Эти противоречия настолько тесно переплетаются, что в новом человеке — гуманисте времен Петрарки и в нем самом обнаруживаются оба мировоззрения — и Августина и Франциска, ведущие между собой внутреннюю психологическую и идеологическую борьбу. Таким образом, Петрарка показывал динамику борьбы и рождения нового человека эпохи Возрождения23.

Нет ничего менее исторического, чем миф о человеке Возрождения как спокойной, гармоничной личности, не подверженной сомнениям и колебаниям, — миф, рисующий его в виде воскресшего языческого бога, легко отбросившего христианские догмы, обряды, идеи.

Деятели и мыслители эпохи Возрождения «не были в полном миру ни с собою, ни с окружающим… Они были беспокойны, потому что окружающий их порядок становился пошлым и нелепым, а внутренний был потрясен… Таким людям… не дается великий талант счастливо и спокойно жить в среде, прямо противоположной их убеждениям»24. Творческое уединение, гармоническое сочетание с природой являлось идеалом человека Возрождения, а на практике была внутренняя драматическая душевная борьба, участие в политических коллизиях, стремление к земным благам, славе, творческому бессмертию. Смерть рассматривалась Петраркой вопреки религиозному мировоззрению не как переход к вечной жизни, а как тяжелая необходимость расставания с земными благами — любимым творчеством, природой, любовью.

Если у Данте обнаруживается влияние аверроизма, то Петрарка его осуждает, особенно в трактате «О своем и чужом невежестве». В «Письмах без адреса» он называл Аверроэса бешеным псом, который лает на католическую веру. Это позволило итальянскому буржуазному историку Дж. Гоффанину и его последователям отождествлять позиции гуманистов с воинствующим католицизмом, в то время как выступления Петрарки против аверроизма весьма далеки от критики этого учения Фомой Аквинским и его единомышленниками. Петрарка выступал против аверроистов, против элементов материализма в их учении, но не с позиций средневековых ортодоксальных мыслителей, а как гуманист, не приемлющий всю систему средневековой учености25.

Полемика с аверроистами, как и попытки примирить теории античных философов с христианскими, исходила из стремлений, хотя и не осознанных, первого гуманиста и первого поэта Возрождения соединить новое, национальное мировоззрение с народными традициями современной ему Италии26. В то же время он беспощадно высмеивал теологов-схоластов, которые «лгут столь же беззастенчиво, как и языческие натурфилософы; одни желают навязать законы собственного наглого невежества богу, который смеется над ними, другие же рассуждают о тайнах природы так, словно бы они только что сошли с небес, где присутствовали на совете всемогущего бога»27. Поэтому Петрарка признавал, что бог не может быть предметом науки и философии, так как он находится за пределами, доступными человеческому разуму. Объектом философии, считал первый гуманист, может быть только человек, а ее методом — внутренний опыт личности и опыт, исходящий из соприкосновения человека с природой, обществом и историей. Петрарка был первым, кто противопоставил Платона средневековому христианизированному Аристотелю, что на следующих этапах Возрождения привело к неоплатонизму, ставшему одной из форм нового мировоззрения.

Канонизированному Аристотелю Петрарка противопоставил не только Платона, но и античную философию Цицерона28. Такого рода синкретизм был характерной чертой мышления гуманистов, пытавшихся согласовать «Цицерона с Христом», рационалистические доводы с авторитетом Библии29. Так, принимая христианский тезис о первородном грехе, Петрарка не считал, что этот грех сделал человеческую природу безнадежно извращенной30.

Франческо Петрарка, Колюччо Салютати и другие гуманисты раннего Возрождения стремились оправдать человека как часть природы, отходя тем самым от средневековой позиции. Так, у Салютати связь тела и души, интеллекта, воли подтверждается медицинскими данными. Петрарка ссылается на собственный опыт. Сущность взаимосвязи тела и души по-новому рассматривается мыслителями раннего Возрождения при обращении к христианскому тезису о бессмертии души. Салютати, признавая, что душа бессмертна, мыслит невозможным ее совершенство, если она не соединяется с телом, хотя это единство находится в постоянном противоборстве31.