Читать онлайн «Пятьдесят лет в Российском императорском флоте». Страница 54

17 февраля я вышел в Неаполь. Мне вспомнилось, как 18 лет назад я этим же путем шел на «Наезднике», но тогда и Средиземное море сияло своей обычной летней красотой. Теперь была зима на исходе, погода стояла пасмурная, и казалось нам холодно после пребывания долго в тропиках, хотя термометр в тени показывал 12 °C. За шесть дней я прошел мимо знакомых мне Кандии, Этны, Мессины, Реджищ, вулкана Стромболи, острова Капри и 24 февраля около полудня пришел в Неаполь. Видом залива с величественным Везувием восхищались наши офицеры, не бывавшие раньше в Неаполе, но сохранившееся в моей памяти очарование, произведенное его лазурным заливом и грозным вулканом, освещенным восходящим июльским солнцем, было во много раз сильнее, чем теперь при свете зимнего солнца и мглистой мартовской погоды. Один из броненосцев, стоявших за молом, ответил на мой салют и прислал лейтенанта поздравить с приходом. От него я узнал, между прочим, что наследный принц Виктор-Эммануил проводит зимний сезон в Неаполе, проживая во дворце «Сан-Карло» с женою — принцессою Еленою (урожденная княжна Черногорская, воспитанная в Смольном институте). Крейсер окружен массою шлюпок с музыкантами, певцами и торговцами местных товаров.

Одев эполеты, я поехал с визитами к адмиралу на рейде и старшему командиру броненосца, к командиру порта, губернатору и нашему генеральному консулу, старому дипломату Сержпутовскому. Старик был очень приветлив, угощал меня русским чаем и посоветовал мне представиться принцессе Елене.

Он тут протелефонировал во дворец и получил ответ, что принцесса может принять (принц Эммануил находился в окрестностях Неаполя в военном лагере) на следующий день в три часа.

Высокого роста, темная брюнетка со смуглым цветом лица, принцесса говорила по-русски чисто и вспоминала время своего пребывания в Петербурге в институте. Здесь я решил простоять две недели и за это время начать готовить клипер к предстоящим смотрам в России и дать команде и офицерам отдых. Дувший до сих пор африканский ветер «Sirocco», приносивший обыкновенно сюда пасмурную, сырую погоду, стих, и в Неаполе восстановилась южная весна, позеленели склоны вулкана, и зацвели сады по берегам прекрасного залива. На масленицу я пригласил нашего почетного консула, а с ним и нескольких русских туристов на блины, и благодаря хозяйственным способностям крейсерского доктора, содержателя кают-компании, мои гости остались вполне довольны. В числе гостей был Н.Н. Чихачев (сын бывшего Морского министра) — немолодой уже, жуирующий по заграницам холостяк. Проживая здесь в зимние сезоны и знакомый хорошо с Неаполем, он предложил мне быть моим гидом при поездках в окрестности Неаполя.

В Помпее за 18 лет я нашел много перемен: раскопана улица гробниц и реставрировано несколько богатых вилл с прекрасною живописью на внутренних стенах. В Неаполе я закупил партию местных вин и ликеров, а также предметов местной мануфактуры, шелковых материй и «некудышних» вещей для подарков в России. Здесь же были заказаны шелковые ленты цветов андреевского флага для букетов, которые предполагалось поднести обеим императрицам при посещении ими крейсера во время Высочайшего смотра в Кронштадте. Известный художник-маринист Desimone расписал на них пастелью «Крейсер» в море под парусами и шифры обеих императриц.

Весна уже была в полном разгаре, и не хотелось уходить из Неаполя. Но к 1 мая надо прибыть в Россию; имея это в виду, я 10 марта вышел в море, направляясь в Кадикс. В Тиренском море погода была сносная, шел под парусами, но обогнув южный берег Сардинии, я встретил противный свежий NW, постепенно крепчавший и уже на вторые сутки дувший с силою 10 баллов. Пришлось идти под парами. В этот сезон равноденственных бурь нельзя было ожидать хорошей погоды, и я проболтался под африканским берегом четверо суток с водою на палубе при закупоренных люках.

У испанского берега ветер ослаб и ход стал прибавляться до 8 узлов. На 7-й день прошел Гибралтар; войдя в Атлантический океан, встретил уже ясную тихую погоду, 17 марта я вошел на рейд знакомого мне Кадикса. Был понедельник Страстной недели нового стиля; белый, как алебастр, исторический Кадикс сиял под яркими лучами испанского солнца. Отсалютовал нации и с крепости получил сейчас же ответ. Ко мне явился командир стоявшей здесь русской канонерки «Гремящий» А.Н. Арцеулов — мой товарищ по выпуску. Старшим офицером на «Гремящем» был капитан 2 ранга Н.О. Эссен, впоследствии, во время всеевропейской войны 1914 г., главнокомандующий Балтийским флотом в чине вице-адмирала. В 1915 г. раннею весною простудился и умер на посту, не сдавая эскадры.

Испанских судов на рейде не было. В прошлогодней войне с Америкой эскадра адмирала Серверы была истреблена у порта Сант-Яго (на острове Куба), и от былого могущества испанского флота теперь осталось лишь несколько мелких судов. Испанцы потеряли все свои колонии, и богатейшие Филиппинские острова отошли также к Соединенным Штатам Америки.

После обычных визитов кадикскому губернатору и портовым властям я заехал к русскому генеральному консулу г-ну Цехановецкому. Этот весьма изящный и приветливый дипломат оставил меня обедать, а затем любезно предложил сопровождать меня и Арцеулова при наших дальнейших съездах на берег. С четверга начались религиозные процессии, сохранившие в Испании своеобразный характер еще со времени инквизиции. Три дня подряд я с консулом из окна кафе на центральной площади наблюдал эти интересные зрелища. Процессии, двигаясь по улицам, приостанавливались у церквей для кратких богослужений. Впереди ехали шесть всадников в блестящих кирасах, затем шел военный оркестр, играя бравурные марши, далеко не гармонировавшие с печальными воспоминаниями Христовых страстей, затем шествовали попарно со свечами в руках различные монашеские ордена: белые — доминиканцы, коричневые — францисканцы с капюшонами на головах, черные — босые, опять белые с высокими коническими колпаками, закрывающими лица, и с прорезами для глаз и такие же с черными колпаками остатки инквизиции, затем сонм белого духовенства, епископы и наконец торжественный балхадин на 6-ти штангах, и под ним со Св. Причастием в руках выступал сам главный кардинал, окруженный мальчиками в кружевных рубашках с кадилами в руках.

Между различными орденами монашенки несли площадки с фигурами во весь рост: Богородицы с распущенными волосами, одетой в яркое бальное шелковое платье со шлейфом и пестрыми лентами, далее фигуру Христа, упавшего под тяжестью громадного креста, в бархатной малиновой хламиде и также с живыми волосами и белокурой бородой; на той же площадке несколько фигур римских воинов в доспехах с веревками и пиками в руках и т. п. Вокруг этой процессии, имеющей театральный характер, бегут уличные мальчишки, весело прыгая под музыку, а взрослая публика, продолжает курить, не снимая головного убора, и ведет себя так, как если бы проходил карнавал. В Страстную пятницу кортеж был такой же, но фигура Христа была заменена лежащим в пещере, а Богородица была в черном платье и молилась у гроба. В субботу вечером Христос воскресал. Во все три дня кафе и уличные лотки торговали с большим успехом. В воскресенье на улицах было пусто, и в этот день, против обыкновения, не было боя быков.

На крейсере я нашел письма из России от знакомых морских офицеров с заказами на испанские вина. В известном погребе фирмы Lacave я выбрал несколько десятков бочонков различных хересов и сладких вин.

Кают-компания закупила также большую партию этого добра. Уходя из Кадикса, в третий раз я с волнением прощался с этой прекрасной страной и ее поэтическим народом, гордящимся своею былою славою, своими всемирными владениями, в которых никогда не заходило солнце, я точно предчувствовал, что в последующих моих плаваниях мне придется ближе познакомиться с нею и полюбить ее, как родную страну. Я мечтал, что по выходе в отставку на склоне своих лет я переселюсь в Испанию, объеду все исторические города и памятники и останусь там доживать свой век, не сомневаясь, что моя жена согласится на это.

Но революция, с ее бестолковым хамством и диким зверством, растоптала нормальный ход жизни целого народа, лишила людей человеческих прав, отдала их в рабство к преступникам и сыщикам. Самые скромные мечты граждан дикой страны о спокойном доживании на склоне своих лет являются в нынешней России несбыточным мечтанием…

Под испанским берегом ходила мертвая зыбь, и клипер бежал под тремя котлами, качаясь, как маятник, с борта на борт. Я обогнул мыс С.-Винцент и лег на N вдоль португальского берега, 28 марта, пройдя мыс Finisterre, я лег на NO и вошел в Бискайскую бухту. Здесь получил западный ветер и прекратил пары. Погода была подозрительная: небо покрыто сплошь тучами и зыбь шла от NW, предвещая свежий ветер от того же румба. Я шел ходом 8 узлов в полветра левым галсом и нес марсели в 1 риф и брамсели.