Читать онлайн «Геополитическая концепция истории России П. Н. Савицкого». Страница 38

Савицкий считал, что России «органично» присуща модель смешанной экономики или «экономики третьего пути», которая, по его мнению, опиралась на формы хозяйствования, укоренившихся в истории евразийских народов. Рациональность и обоснованность такой организации экономической системы объяснялась также тем, что экономическое всевластие государства опасно, поскольку «государственная воля» представлена решениями конкретных лиц партийного аппарата[752]. Поэтому план должен быть ограничен «допущением известной меры частной самодеятельности», но ни в коем случае «не нарушающей порядков и навыков государственного хозяйства»[753]. По мнению евразийского экономиста, прежде всего, это касалось области промышленного развития российского месторазвития: «существование в России в довоенное время значительной казенной промышленности являлось одним из признаков своеобразия России-Евразии, так как во многих других странах соответствующие потребности удовлетворялись частными, а не государственными заводами»[754].

Таким образом, в качестве «аксиомы экономического мышления евразийцев» утверждалась своеобразная «плановая государственно-частная система хозяйства» с преобладанием государственного начала, действующего через рынок. Отношения между государственным и частным секторами здесь должны были урегулироваться следующим образом: «Каждый собственник, не исполняющий своих обязанностей перед государством, может быть лишен собственности (с частичным возмещением или без возмещения, в зависимости от характера нарушения)»[755].

Это суждение базировалось на представлении о закономерности принципа «хозяинодержавия» в экономической жизни месторазвития. Он выводился из области геософии и распространялся на экономическую теорию евразийцев. «Сама Россия, – писал Савицкий, – как особый исторический мир есть своего рода личность, (…) в личности видим мы средоточие хозяйства, и не марксова «экспроприация», но «хозяйское ценение хозяйства» есть для нас основной факт экономической сферы. Только личность может быть держателем государства…»[756]. Таким образом, система хозяинодержавия опиралась на «хозяина-личность».

Важно отметить, что при построении данной экономической модели применительно к советской действительности 20-30-х гг., Савицкий брал за основу некие идеалистические, «метафизические» представления о «хозяине-личности», который направляет свою деятельность исключительно на получение наибольшей прибыли через «выжимание» ее из человека, лошади, земли и т. д., а ставит помимо цели получения дохода еще одну «самостоятельную цель – сохранение, повышение порядка и качественности обнимаемых рамкой хозяйства скотов и вещей…»[757]. Такой порядок, по мнению евразийского экономиста, должен стимулировать мотивацию труда.

Как видно, эти положения перекликаются с идеей сторонника сильной империи П. А. Столыпина делать ставку на сильного трудолюбивого крестьянина-собственника.

Веря в приоритетность «частнособственнических инстинктов» русского крестьянства, Савицкий подчеркивал, что интересы колхозников все равно будут «стихийно устремляться в сторону хотя бы и карликового, но «индивидуального», «приусадебного» хозяйства»[758]. Эффективность такой формы, по мнению евразийского экономиста, выражалась, в частности, в гораздо большем доходе прежних единоличников (здесь имелись ввиду, прежде всего, кулаки) по сравнению с доходами колхозников первой половины 30-х годов[759]. Распространение мелких частных сельскохозяйственных предприятий, розничной частной торговли в деревне, по мысли Савицкого, может позитивно отразиться на функционировании крупного «обобществленного» хозяйства, составив ему конкуренцию, и держать его, таким образом, в «постоянном творческом напряжении, не давать ему распускаться», что будет обеспечивать права личности «лучше, чем любые торжественные декларации», поскольку сохраняется свобода выбора хозяйственных форм[760]. Государство же при помощи ценовой, налоговой политики должно будет обеспечить включение мелкого производства, «не подрывая автономности отдельной хозяйственной единицы», в общий плановый замысел. Таким образом, «через посредство плана хаос индивидуальных усилий пронизывается космосом общего дела»[761].

В коллективной работе «Евразийство. Формулировка 1927 г.», большая часть которой была написана Савицким, в разделе «Земельное дело» утверждалось, что евразийцы «требуют установления личной собственности на землю (…) в функциональном понимании этой собственности. Евразийцы отстаивают обеспечение свободы хозяйственного самоопределения крестьян (землевладельцев) (…). Крестьянские хозяйства, самоопределяющиеся в пользу общинного порядка, остаются при существующем способе землепользования. Евразийцы считают необходимым проведение мероприятий по широкому распространению в их среде (…) кооперативно-аграрных улучшений (выделено мной – А. М.)»[762]. В аграрной сфере, по мнению евразийского экономиста, «лично-хозяйственное» начало должно превалировать, охватывая не только усадебные, но и полевые и луговые угодья[763].

В этой связи, положительно оценивая цели коллективизации, намеченные Советским руководством, Савицкий категорически не одобрял способа ее проведения до 1931 года. Речь шла не столько об «эксцессе принудительности», сколько о «разрушительной» «уравнительной» ставке на «едоков», нажиме на «потребительские инстинкты крестьянства»[764], что нарушало принцип «хозяинодержавия». Евразийский теоретик полагал, что «плачевные результаты» данной политики – следствие «безумного» отрицания советскими экономистами действия «закона малых величин» в небольших хозяйствах. Тогда, «в наиболее лихорадочные моменты «сплошной коллективизации», по мнению Петра Николаевича, предпринимались попытки распространить его в сельскохозяйственной области, что «немедленно порождало необходимость «легализации» также и мелкого предпринимательства в виде «добавочного», «усадебного» хозяйства колхозников»[765]. Здесь имелся ввиду переход к некоторой экономической либерализации в политике советского руководства 1932 года, «на подступах к нео-нэпу», когда были приняты постановления ЦК ВКП (б) и СНК СССР «О плане хлебозаготовок из урожая 1932 г. и развертывании колхозной торговли хлебом» и «О плане скотозаготовок и о мясной торговле колхозников и единоличных крестьян» и «О революционной законности». Последнее («О революционной законности») определялось как возвращение в правовое поле начала 1920-х годов, поскольку и колхозы (1932 г.), и крестьяне-собственники (1921 г.) являлись в некоторой степени автономными хозяйственными субъектами, не совпадающими с властью[766].

Савицкий был убежден, что подобный шаг – следствие того, что «коммунистическая власть убедилась в невозможности справиться с положением в стране без апелляции к частному хозяйственному началу, к производственной активности мелких производителей», но, несмотря на относительную легализацию рынка, нарождающиеся в СССР формы частно-хозяйственного оборота совпадали с «явлениями средневекового городского хозяйства», когда осуществляется непосредственный сбыт продуктов производителя к потребителю[767].

Таким образом, получался «своеобразный «полу-нэп, сочетающийся с режимом «полу-террора», когда определенные, по мнению Савицкого, вынужденные послабления крестьянству сочетались с «беспощадным преследованием скупщиков»[768]. При таком «рыночным дуализме», по прогнозам Петра Николаевича, должен был все же рано или поздно победить свободный рынок. Эта уверенность подкреплялась изменениями в экономическом курсе СССР, с переходом власти с 1931 года[769] к «ставке на сильных», ударников, к «единственному социалистическому способу распределения дохода по труду (с учетом его качества и количества), что создаст материальную заинтересованность трудящегося в размере оплаты его труда»[770].

Данное суждение отражает представления Савицкого об организации социалистической экономики, сообразно с которыми в коммунистическом обществе «каждый будет получать по потребности, ибо всего всем будет хватать, а труд станет привычкой людей»[771]. При этом, им признавалось, что ценой «ставки на сильных» будет ухудшение положения деревенской бедноты, «нетрудолюбивых».

В подобных начинаниях советской власти Савицкий прозревал связь с аграрной политикой дореволюционной столыпинской России, «ведь переход к оплате по труду ставит в привилегированное положение именно те элементы, которые раньше выделялись в кулачество»[772]. Разница заключалась в том, что «лучшие работники» теперь не мелкие производители, а члены «обобществленных предприятий»; не собственники орудий производства, а «прикрепленные к ним». Таким образом, «постоянное отношение между людьми и вещами, отмененное в одной форме (институт частной собственности), восстановлено в другой (институт прикрепления)»[773]. В результате, по мнению Савицкого, вновь, правда, в иной форме, восторжествовала историческая евразийская система «хозяинодержавия», когда И. В. Сталин, стал придерживаться в 1934 году курса «политики нормализации», как единственно отвечающей потребностям страны[774].