Читать онлайн «История целибата». Страница 84

Такой тип целомудрия соблюдать было почти невозможно, даже мужчинам, стремившимся соответствовать высоким моральным принципам. Попытка увязать мораль с чисто механическим процессом вела к принижению ее значения и – что было еще хуже – делала ее смешной, когда, например, решительные или нервные молодые люди пытались воспрепятствовать неконтролируемым процессам, происходившим с ними во сне, обвязывая половые члены веревками, чтобы не допустить непроизвольной эрекции.

Респектабельных джентльменов поощряли соблюдать режим, который никак нельзя было назвать аскетическим. Доктор Уильям Эктон, британский пропагандист идеала респектабельного целомудрия, рекомендовал ежедневно принимать ванны, спать на жесткой постели, соблюдать умеренную диету без алкоголя, заниматься интеллектуальным стимулированием, религиозными исследованиями и большое внимание уделять физическим упражнениям. Последняя его рекомендация была с энтузиазмом включена в школьную программу и в лучшем виде представлена как «мускульное христианство».

На позднем этапе викторианского периода в истории Англии сторонники респектабельного джентльменского целомудрия разработали не имеющее отношения к медицине его рациональное обоснование, основанное на экономической модели того времени. Они исходили из общей идеализации самоконтроля во всех сферах жизни и доказывали, что, как и налоговая умеренность, сексуальное воздержание является благом и его можно достичь благодаря самоконтролю и сублимации, предпочтительно за счет рационального использования времени. Результатом соблюдения такого рода целибата должно было стать накопление капитала. С другой стороны, невоздержанность была злом, она вела к заключению слишком ранних браков и нищете.

Из этих положений следовало, что соблюдение целибата – до приемлемо позднего вступления в брак, после того, как было накоплено достаточно средств, чтобы купить приличный дом, – должно было стать интегральной частью образа жизни английского индустриального общества. В конце концов, разве не были сексуальное воздержание и трудолюбие связаны как ценности единой системы? Ведь говоря об индивидуально ограниченном запасе спермы, можно было прийти к выводу о том, что та же хваленая бережливость, создавшая британскую промышленную империю, позволила бы стабилизировать общество в случае рождения меньшего числа людей, которые становились бы достойными гражданами.

В более провинциальной, сельской версии взгляда на экономию спермы она называлась семенем – так к ней применялось образное выражение, присущее аграрным библейским временам. Однако сперма как семя имела совсем иное значение, чем сперма как ограниченная биологическая сила. Если семена не посеять, они сгниют, и бедные землепашцы проводили здесь аналогию со спермой, становившейся бесполезной, если она не была использована. Более того, если семя не пустило корни и не проросло, оно оставалось таким же бесполезным. Поэтому сельские мужчины обычно женились на уже беременных от них женщинах. Экономия спермы, за которую ратовали некоторые представители среднего класса, была бессмысленна с точки зрения работников и фермеров, веривших в раздутые от их семени животы жен[497].

Различные общественные движения возникали и действовали в ответ на настоятельные призывы к обращению в новую веру таких деятелей, как Сильвестр Грэм и его красноречивые сторонники в Северной Америке, в Европе и в Индии с ее собственной строгой и сложной системой сохранения спермы – брахмачарьей. На протяжении десятилетий развивалось «Движение за мужскую чистоту», пока не подошло к закономерному завершению, как и отпущенный природой запас спермы, который раньше или позже также подходит к истощению.

Ах, эта Америка Викторианской эпохи, как же замечательно и витиевато ты внушаешь подавление сексуальных желаний! Причем на этот раз целями внушения являются не столько его обычные жертвы – женщины в шелестящих юбках, которые если не очень хороши, то очень плохи, – а молодые холостяки. Однако пора переходить к делу. Давайте обратимся к сбившемуся с пути добродетели холостяку до того, как он обретет спасение, и тогда мы его уже не узнаем.

Назовем нашего молодого человека Дэви[498] – ему бы это понравилось, потому что его кумиром был Дэви Крокетт[499]. Наш Дэви хорошо знал своего тезку по «Альманахам» Крокетта. На самом деле его душила зависть, когда он читал печатавшиеся там сентенции, сдобренные небылицами о лукавстве, мошенничестве, распутстве, подвыпившем удальце, сумевшем избежать ремня злого папы и с тех пор жившем в страхе.

Дэви страха не испытывал. Он сбежал с запущенной фермы отца в сельской Новой Англии и обосновался в портовом городе, где надеялся найти покупателей на свои неквалифицированные услуги. Где-то около года в первой половине XIX столетия, до опустошительной Гражданской войны, Дэви перебивался тяжелой работой на фабрике. Он жил в нищенских условиях вместе с несколькими приятелями и по вечерам, когда было противно возвращаться домой, бродил по кривым улочкам в тусклом свете газовых фонарей. Иногда Дэви доводилось ужинать в ресторанах. Блюда ресторанной кухни казались ему слишком острыми и странными на вкус, который он смывал непривычно крепким кофе. Позже, положив в рот порцию жевательного табака, он задумчиво его жевал, сплевывая мокроту далеко на загаженный тротуар, как будто тем самым выражал презрение к своей жизни, которое чувствовал и тогда, когда жил дома и когда думал о перспективах жизни в городе. Если бы у него оставалось достаточно денег, он, может быть, и ответил бы на заигрывание какой-нибудь очень плохой женщины, кто знает? Он даже мог бы без сопротивления поддаться обольстительным увещеваниям этих распутных женщин.

Но к счастью для Дэви, спасение его уже было близко. Отложил бы ты в сторону, молодой человек, свои «Альманахи» и вместо них обратился к более поучительным и нравственным историям. Почему бы тебе не познакомиться с «Лекциями о целомудрии для молодых людей» Сильвестра Грэма? Или с «Советами молодым» доктора С. Б. Вудворда? Или с «Пособием для молодых людей» Уильяма Элкотта?

Грэм, Вудворд и Элкотт входили в число основателей американского «Движения за мужскую чистоту», начало которого восходит к 1830-м гг., когда Дэви и множество подобных ему молодых людей нескончаемым потоком двинулись в города Новой Англии. Беспорядок, аморфность и нараставшие перемены в этой новой Америке ужасали многих юношей[500]. Отцовский контроль над сыновьями утрачивал силу, а с ним теряли влияние уроки дисциплины, мужества, морали и нравственности. Ученичество – традиционная система обучения рабочим навыкам, исчезало. Дэви и его приятели, неквалифицированные, свободные, как перекати-поле, ничем никому не обязанные, которым нечего было терять, представлялись многим горожанам опасной и разгульной городской вольницей. Сторонники «Движения за мужскую чистоту» подозревали, что они – студенты, продавцы, приказчики и ремесленники – еще и мастурбировали.

«Движение за мужскую чистоту» не принуждало всех американских мужчин к добрачному целибату, потому что не могло этого обеспечить. Тем не менее оно на многих оказало влияние – на скольких именно, мы не узнаем никогда, – и представляло собой единственное скоординированное движение в защиту целомудрия, нацеленное исключительно на холостяков. Аналогичное движение, связанное с женщинами, проповедовало непорочность наряду с набожностью, смирением и приверженностью к семейной жизни, когда половой акт мог преследовать достижение лишь одной цели – материнства, естественно, только после вступления в брак. Непорочные женщины заслуживали непорочных мужчин, которых пытались создать реформаторы.

Пропагандисты «Движения за мужскую чистоту» призывали к умеренности, вегетарианскому питанию, моральному совершенствованию и соблюдению целомудрия до вступления в брак. Алкоголь и жирная, острая пища слишком возбуждали и вели к усилению чувственности, а чувственность, нередко удовлетворяемая самостоятельно, развращала, вызывала психические заболевания, пороки и упадок всего общества.

Особый ужас вызывали мужские оргазмы, «судорожные припадки, требующие сладострастного удовлетворения… <вызывающие> сильнейшее возбуждение всей системы, на которую он оказывает влияние. Мозг, сердце, легкие, печень, кожа и другие органы ощущают, что его воздействие обрушивается на них с ураганной силой», – писал Грэм[501]. Если следовать его жуткой точке зрения, еще и земля не только двигалась, она вздымалась и опускалась, как будто вокруг все уничтожал ураган.

Хуже было то, что из-за менструального цикла женщины отданы во власть своих порывов, оказываются не в состоянии противостоять домогательствам мужчин. Поэтому борьба женщин с самими собой заранее обречена на поражение. Вместо этого они могли следовать прямо к источнику решения проблем: к Дэви и ему подобным – тем, кого призывал клич мужского целибата. Частью этого призыва был страх болезни и помешательства, и потому им рекомендовали умеренную диету, «диету, которая лечит секс»: неприправленные овощи, здоровый безвкусный хлеб и печенья, выпеченные из новой муки Грэма, – крекеры Грэма. Кроме того, им предлагали готовые завтраки доктора Джона Харви Келлога из кукурузных хлопьев, которые тогда рекламировались в объявлениях о здоровой пище как средства, подавляющие чувственные порывы, а теперь (более точно) расхваливаемые как полезные добавки для сбалансированного питания и хорошего, ненавязчивого, проверенного временем вкуса[502].