Читать онлайн «Австро-Венгерская империя». Страница 50

Пирровы победы

Франц Иосиф, которому довелось править рекордно долго, 68 лет без нескольких дней, впоследствии неоднократно говорил о князе Феликсе Шварценберге как о лучшем из министров, когда-либо служивших ему. Возможно, теплые воспоминания, которые остались у императора о его первом премьер-министре, связаны с тем, что именно при Шварценберге и во многом благодаря нему было покончено с революцией, а сам князь стал для Франца Иосифа преданным слугой и политическим учителем в одном лице. Кроме того, деятельность Шварценберга была недолгой и оборвалась трагически (в 1852 г. он неожиданно умер от инфаркта), так что между императором и его министром не успели возникнуть сколько-нибудь существенные противоречия.

Шварценберг был первым в австрийской истории высокопоставленным государственным деятелем, проводившим в жизнь принципы Realpolitik, которая ставила во главу угла целесообразность, с презрением относясь к таким «пустякам», как идеология или договорные обязательства. Шварценберг сделал для крушения меттерниховской системы в Австрии и Европе в целом едва ли не столько же, сколько сама революция[64]. Будучи отпрыском одной из самых знатных фамилий империи, он не любил аристократов и в ответ на предложение сделать верхнюю палату австрийского парламента аналогом британской палаты лордов заметил, что во всей Австрии вряд ли найдется дюжина людей, достойных заседать в такой палате. С не меньшим презрением относился глава правительства и к либералам. В январе 1849 года, сообщая одному из друзей о том, что правительственный проект конституции почти готов, он не удержался от ядовитого замечания в адрес кромержижского парламента: «А потом (после обнародования конституции Штадиона. – Я. Ш.) всему этому никчемному собранию будет приказано убираться».

Шварценберг претендовал на роль австрийского Бисмарка или Кавура. Однако для успешного исполнения этой роли ему не хватало очень многого. Во-первых, за австрийским министром, в отличие от его немецкого и итальянского коллег, пришедших к власти несколько позже, стояла не нация, стремящаяся к объединению вокруг уже сложившегося крепкого государственного ядра (Пруссии в одном случае и Сардинии в другом), а многонациональная империя, только что пережившая революцию, которая едва не разрушила ее. Во-вторых, Австрия не только не располагала значительной военной мощью, но и не имела надежных союзников, которые могли бы компенсировать этот недостаток, – таких, каким для Италии стала Франция Наполеона III. В-третьих, сам Шварценберг не обладал столь же неограниченными полномочиями и влиянием на своего государя, как Кавур при Викторе Эммануиле II или Бисмарк при Вильгельме I. Все эти факторы в совокупности привели к тому, что политические и дипломатические победы Шварценберга и его преемника графа Буоля оказались пирровыми, а сама их деятельность не только не упрочила положение Австрии в Европе, но и послужила прологом к поражениям, которые империи было суждено потерпеть в период с 1859 по 1866 годы.

Война в Венгрии еще продолжалась, когда перед Шварценбергом, как в свое время перед Меттернихом, встала проблема борьбы за влияние в Германии. Хотя объединительные поползновения германских либералов не увенчались успехом, а король Пруссии Фридрих Вильгельм IV отверг императорскую корону, предложенную ему франкфуртским парламентом, события 1848–1849 годов дали сильнейший толчок делу объединения Германии, причем Пруссия вышла на передний план в качестве фактора интеграции. В 1850 году был создан так называемый Эрфуртский союз немецких князей во главе с прусским королем, что представляло собой открытый вызов Австрии. Шварценберг перешел в дипломатическое наступление, и Фридрих Вильгельм, не чувствовавший единодушной поддержки германских монархов, дал задний ход.

Перед Рождеством 1850 года в Дрездене собралась конференция Германского союза, на которой Шварценберг выступил с проектом «империи семидесяти миллионов», согласно которому вся Австрия, включая Венгрию и славянские земли, должна была вступить в Германский союз и таможенное соглашение германских государств (Zollverein). От такой идеи не были в восторге ни Пруссия, ни многие германские государства, опасавшиеся чрезмерного усиления Вены, ни западные державы, ни Россия, которым не улыбалось появление огромной империи в центре Европы. Шварценберг хотел слишком многого. В результате в мае 1851 года было решено вернуться к старым принципам Германского союза, существовавшим еще при Меттернихе. Австрия и Пруссия заключили оборонительное соглашение сроком на три года. Статус-кво был восстановлен, но на самом деле, как заметил один баварский министр, «борьба за гегемонию в Германии решена, и Австрия в ней проиграла». Окончательно убедиться в этом Францу Иосифу предстояло через 15 лет; пока же он был в целом доволен.

В 1853 году центр тяжести австрийской внешней политики, во главе которой после смерти Шварценберга встал граф Карл фон Буоль-Шауэнштайн, сместился на восток, где собирались тучи большой войны – первой за почти 40 лет. Россия оккупировала дунайские княжества (Молдавию и Валахию) и начала боевые действия против Турции в Болгарии. Флот под командованием адмирала Нахимова уничтожил турецкую эскадру в Синопской бухте, русские войска успешно наступали на Кавказе, и к 1854 году Турция стояла на грани поражения. Оно могло привести к дальнейшему усилению влияния России на Балканах, в Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Это противоречило интересам как Австрии, так и западных держав – Великобритании и Франции.

Между тем Николай I, большая часть правления которого пришлась на эпоху Священного союза, рассчитывал, что в начавшейся Крымской войне, в которой против него на стороне Турции выступили Британия, Франция и даже Пьемонт-Сардиния, Вена сохранит по меньшей мере дружественный нейтралитет. По мнению царя, помощь, оказанная им Габсбургам в подавлении венгерской революции, должна была наполнить душу Франца Иосифа вечной благодарностью к России. Молодой австрийский монарх, однако, полагал иначе. «Наше будущее – на востоке, – писал он матери, – и мы загоним мощь и влияние России в те пределы, за которые она вышла только по причине слабости и разброда в нашем лагере. Медленно, желательно незаметно для царя Николая, но верно мы доведем русскую политику до краха. Конечно, нехорошо выступать против старых друзей, но в политике нельзя иначе, а наш естественный противник на востоке – Россия». Франц Иосиф оказался хорошим учеником Шварценберга: союзные обязательства и традиции не значат ничего, политическая целесообразность – всё.

В июне 1854 года Австрия предъявила России ультиматум, требуя немедленного вывода русских войск из дунайских княжеств. Петербург скрепя сердце согласился: военная отсталость николаевской России, плохие коммуникации и всеобщая коррумпированность не позволяли ей, помимо уже имевшихся фронтов в Крыму и на Кавказе, открыть боевые действия на своих западных границах. Николай I с горечью заявил австрийскому послу, что наибольшими глупцами в истории были польский король Ян Собесский и он сам, поскольку оба имели несчастье спасти династию Габсбургов. Царь в гневе повернул лицом к стене находившийся в его кабинете портрет Франца Иосифа, написав на обороте: «Du Undankbarer» – «Неблагодарный».

Отныне в Петербурге считали Австрию своим главным соперником на юго-востоке Европы и делали все, чтобы нанести ее интересам максимальный ущерб – хотя, как мы увидим, из тактических соображений Россия и Австрия еще не раз заключали между собой различные соглашения. Тем не менее опрометчивое решение, принятое Францем Иосифом в 1854 году, аукнулось ему 60 лет спустя. Путь к роковому для двух монархий столкновению 1914 года начался в дни Крымской войны. Стратегическая ошибочность курса Франца Иосифа и Буоля (куда менее самостоятельной фигуры, чем Шварценберг) проявилась во время Парижского конгресса держав, который подвел итоги Крымской войны. Вопреки ожиданиям, в изоляции на нем оказалась не проигравшая Россия, а Австрия, не сумевшая извлечь никаких существенных выгод из своих дипломатических маневров двух предыдущих лет. «Крымская война оставила Австрию без друзей. Россия приписывала свое поражение австрийской угрозе выступить на стороне [западных] союзников; союзники же полагали, что Россия не стала бы воевать, присоединись к ним Австрия с самого начала»[65].

Династии Габсбургов и Виттельсбахов соперничали с давних времен. Еще в XIV веке Людвиг Баварский «отбил» германскую корону у австрийского герцога Фридриха Красивого, разгромив его в битве при Мюлльдорфе. Позднее, однако, фортуна чаще улыбалась австрийской, чем баварской династии. В 1740 году Карл, курфюрст Баварский, взял было реванш у Габсбургов, став германским императором под именем Карла VII, но его недолгое правление обернулось катастрофой для Баварии и Виттельсбахов. Его сын и наследник признал претензии Габсбургов на императорскую корону, а дочь Мария Йозефа стала второй женой Иосифа II.