Читать онлайн «Русская расовая теория до 1917 года. Том 1». Страница 122

Быть может, кто-либо поставит теперь вопрос: есть ли необходимость применять к изучению связи внутренней этиологии болезней с антропологическим типом индивидуумов там, где приходится иметь дело с однородным, по-видимому, материалом, с однородными антропологическими элементами, например, с представителями великорусского народа, который говорит одним языком, исповедует единую веру, имеет одно историческое прошлое? Но на самом деле великорусский народ так же, как и малорусский, не состоит из однородных единиц, а произошел в отдаленном прошлом из слияния, по крайней мере, двух или трех рас. Между великоруссами и малоруссами мы встречаем брахицефалов и долихоцефалов, высокорослых и малорослых, темноволосых и светловолосых, и эти особенности являются унаследованными от тех рас, из слияния которых образовался современный великорусский народ.

В связи с особенностями цвета волос, глаз, формы черепа и пр. унаследованы, конечно, и другие анатомо-физиологические особенности, а вместе с ними — различная степень иммунности и предрасположенности к тем или иным патологическим процессам. В этом отношении интересно наблюдение нашего соотечественника д-ра Эмме, который заметил, что предрасположенность к малярии различна у разных типов малорусского народа: черноволосые малоруссы менее предрасположены к малярии, чем светловолосые. Впрочем, еще Геккель отметил, что черноволосые представители смешанных европейских рас легче акклиматизируются в тропических странах и гораздо реже подвергаются некоторым эпидемическим болезням, например, желтой лихорадке, чем светловолосые европейцы.

Может быть, кто-либо поставит и такой вопрос: имеет ли антропология, помимо научного значения, и практическое применение? На этот вопрос я, прежде всего, позволю себе ответить словами известного антрополога Топинара: «Истинная наука, ведущая к самым блестящим результатам, не имеет в виду практических целей. Ее единственным двигателем служит потребность знания, расширения области человеческой мысли, удовлетворения законной любознательности. Приложения производятся впоследствии и являются сами собою…» Но было бы, однако несправедливо умолчать об имеющемся уже практическом применении антропологии. Я укажу на некоторые случаи такого применения этой науки к судебной медицине.

Относительная длина отдельных частей человеческого скелета, в пределах известных рас, обстоятельно изучена антропологами. Данные такого изучения могут быть с пользою применены в судебно-медицинских случаях при констатировании тождества трупа, когда по отдельным, найденным где-либо, частям скелета приходится определить приблизительно рост и возраст субъекта.

Констатированный Ренье и мною факт, что ногти у правшей на правой руке шире, чем на левой, а у левшей — обратно, может иметь применение при судебно-медицинских вскрытиях трупов. Например, на трупе умершего при неизвестных обстоятельствах человека находится колотая, резаная или огнестрельная рана. Рана эта имеет такое положение, направление и иные свойства, что могла быть произведена или посторонней рукой, или левой рукой самого покойного, но не правой его рукой. Тогда, для выяснения вопроса, имело ли место в данном случае убийство или самоубийство, необходимо, между прочим, узнать, не был ли покойный левша и не мог ли он сам себе нанести повреждение? Этот вопрос с большей или меньшей вероятностью может быть разрешен путем измерения ногтей.

Многие профессии обусловливают в человеческом теле более или менее значительные изменения, как внутренние, так и внешние, составляющие предмет изучения для антрополога, гигиениста и судебного врача. Подобные изменения имеют место, между прочим, на руках и причиняются тем орудием, с которым наичаще приходится работающему человеку иметь дело, например, молоток у каменотеса, игла, наперсток и ножницы у портного, котлетный и хлебный нож у кухарки, ручка с пером у писца и т. п. Подобные орудия ежедневного употребления производят на руках мозоли, ссадины царапины и пр., по форме и положению которых может быть определена профессия, а вместе с тем и личность трупа или живого человека, что очень важно при судебно-медицинском исследовании неизвестных лиц.

Очень блестящее применение получила антропология в науке права. Я разумею антропометрический метод распознавания преступников-рецидивистов, предложенный Бертилльоном. Описание этого метода введено теперь в программу курса судебной медицины для врачей и юристов. Преступники-рецидивисты, или преступники по профессии, для которых та или иная преступная деятельность является правильным источником существования, составляют самый опасный элемент в преступном мире, самых нежелательных нарушителей права. На борьбу с ними должно быть обращено очень серьезное внимание всего цивилизованного мира в целях сделать, тем или иным способом, таких преступников безвредными, безопасными для общества. Поэтому должны быть приняты все средства для распознавания прошлой жизни таких рецидивистов, их прежней судимости. Опыт показывает, что преступников-рецидивистов удерживает от преступления не столько перспектива тяжести возмездия за нарушение права, т. е. тяжести наказания, сколько боязнь неизбежности наказания, боязнь того, что, при новом столкновении с правосудием, все их прошлое будет открыто и все их преступления снова будут хорошо известны представителям правосудия. Существовавшие до введения метода Бертилльона и существующие в настоящее время другие способы определения личности рецидивистов, как то: паспортная система, списки судимости и фотографические карточки, оказались неудовлетворительными на практике. Что касается паспорта, то преступник может пользоваться и чужим, как это нередко и бывает, или же вовсе не иметь паспорта. Списки судимости оказываются полезными лишь только тогда, когда преступник-рецидивист откровенно называет свою собственную фамилию. Фотографические карточки вовсе не оправдали тех надежд, которые на них возлагались. Борода, усы, прическа, костюм, настроение снимающегося субъекта, освещение, искусство фотографа, — все это более или менее значительно меняет физиономию. Далее, карточки не поддаются никакой классификации, так что каждый раз необходимо пересмотреть все имеющиеся в бюро карточки, иногда в количестве нескольких десятков тысяч, чтобы найти ту, которая именно нужна, причем, конечно, ее всегда возможно просмотреть. Метод Бертилльона основывается на многочисленных антропометрических исследованиях, показавших, во-первых, что, по достижении субъектом 23-25-летнего возраста, костные размеры отдельных частей человеческого тела перестают расти и затем остаются до известного времени неизменными и, во-вторых, что нельзя найти двух людей, достигших указанного возраста, у которых все костные длинноты тела были бы одинаковы, т. е. были бы одинаковы длина и ширина головы, рук, ног, пальцев и пр. Отсюда понятно, что если произведены измерения отдельных частей тела у взрослого преступника, то на основании записанных цифр возможно впоследствии, по истечении даже многих лет, при повторном измерении того же субъекта, идентифицировать его личность, т. е. доказать, что он раньше был измеряем. Конечно, можно справиться и о том, по какому поводу он был измерен.

По Бертилльону, измерению подлежат: 1) рост, 2) высота бюста, 3) ширина размаха рук, 4) продольный диаметр головы, 5) поперечный ее диаметр, 6) длина среднего пальца и мизинца левой руки, 7) длина левого предплечья. 8) длина левой стопы, 9) длина и ширина правого уха. Кроме того, отмечается: 1) цвет iris левого глаза, 2) профиль носа, 3) особые приметы на теле (рубцы, родимые пятна и пр.). Все эти данные вносятся в особую антропометрическую карточку, к которой приклеивается и фотографический снимок с рецидивиста. Записывается также имя, фамилия и судимость измеренного лица. Все имеющиеся карточки разделяются в антропометрическом бюро на группы и раскладываются в многочисленные ящики. Главных групп четыре: 1) группа женщин, 2) группа подростков до 17-летнего возраста. 3) группа юношеского и старческого возраста от 17 до 25 лет от роду и от 45 лет и старше. 4) группа взрослых мужчин в возрасте 25–45 лет, у которых костные длинноты отличаются полной неизменностью. Карточки, относящиеся к последней группе, распределяются прежде всего на три отделения (три ящика или шкапа) по величине продольного диаметра головы, т. е. одно отделение с малыми размерами длины головы, другое — со средними, третье — с большими. Каждое из этих трех отделений опять разделяется на три по величине поперечного размера головы. Затем идут дальнейшие подразделения по длине среднего пальца, мизинца, ступни, локтя и т. д. Понятно, что при таком способе подразделения легко отыскать карточку по полученным вновь измерениям преступника-рецидивиста. В виду того, что в группе преступников-подростков нельзя распределить карточки вышеописанным способом, так как костные размеры у таких субъектов еще не установились, принято разделение по цвету глаз. У лиц же в возрасте от 17 до 25 и от 45 и выше в основание подразделения карточек положена длина и ширина головы, как величина постоянная, не подвергающаяся или очень мало подвергающаяся изменениям.