Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 78

На пятый день Бог пожелал, чтобы вода произвела пресмыкающихся и рыб, оживил их, то есть наделил душой и поселил в воде. Далее он реализовал желание о возникновении птиц и их способности летать над землёй и по небесной тверди. Он, по-видимому, забыл о том, что к тверди были прикреплены Солнце, Луна и звёзды, или, может быть, он прикрепил их на внешней стороне тверди, но если твердь была непрозрачной, то как они могли просвечивать через неё? Но даже невооружённым глазом можно заметить, что птицы летают ниже и Солнца, и Луны, и звёзд, так что птицам, когда они летают по тверди, не нужно облетать небесные светила.

Интуитивный эволюционизм, заключающийся в этом путанном повествовании, связан с признанием того, что рыбы и птицы менее высоко организованы, чем наземные животные, так как были созданы на «день» раньше.

На шестой день Бог приказал Земле произвести живые души различных родов животных, включая скотов, гадов и зверей. Налицо своеобразная классификация типов живых существ – водных, небесных и земных. Последние, еще раз заметим, подразделяются на скот, гадов и зверей. При этом скот был создан одновременно с дикими животными, а не возник посредством приручения некоторых видов «зверей».

В тот же день Бог сотворил человека по образу и подобию своему, назначив его владычествовать и рыбами, и птицами, и скотом, и гадами. Создав одновременно мужчину и женщину, Бог благословил их и напутствовал плодиться и размножаться, наполнять Землю и обладать ею, и владычествовать на ней. Религиоведами давно отмечалось, что здесь наблюдается несостыковка мифов, заимствованных из разных источников, поскольку миф о творении человека явно противоречит мифу об изгнании из рая после грехопадения Адама и Евы. Редакторам библии, безусловно, было важнее нравоучительное содержание космогонического рассказа, чем непротиворечивость его изложения. Поэтому они скрупулёзно компоновали источники, имевшиеся в их распоряжении, несмотря на их очевидную несовместимость.

На седьмой день Господь почил от дел по созданию неба и земли, животных и человека. Следует заметить, что это были именно дела, а не только слова, Слово использовалось только как средство, орудие для производства реальных вещей. Поэтому вполне прав Гёте, когда в «Фаусте» он восклицает: «Вначале было дело!» Практика создания, как и у людей, вызвала перенапряжение естественной составляющей творческих сил, что потребовало отдыха для их восстановления. Бог благословил этот день, а вместе с ним и будущее мира, который Он создал.

Именно так следует понимать слова о том, что Бог благословил и всякий полевой кустарник, которого ещё не было на земле, и всякую полевую траву, которая ещё не росла. Растительность же, уже созданная до создания Солнца, поддерживалась паром, который поднимался с земли и орошал её поверхность, поскольку Бог ещё не посылал дождя на землю.

Какая же философия стоит за этой противоречивой космогонической картиной? Она заключается, прежде всего, в попытке рационального объяснения возникновения всех наблюдаемых явлений. Это означает, что перед нами не просто мифология, а мифологическая преднаука, синкретически (нераздельно) соединяющая в себе антропоморфно-креационистические, натурфилософские и наблюдательно констатируемые элементы. Ведущая концепция, заимствованная, по-видимому, из зороастризма, или же созданная независимо по той же схеме, состоит в представлении о хаосе как нераздельном единстве противоположностей.

Материя как хаотическое переплетение стихийных сил не могла сама по себе породить порядок, и потребовалось творческая, созидательная духовная Сила, чтобы установить этот порядок путём своеобразной «антидиалектики», разделения противоположностей и установления чётких границ между ними. Эта Сила обладает абсолютной властью над вещественными образованиями, но сама ограничивает свою волю, чтобы устроить мир «хорошо». Она, безусловно, не обладает всезнанием, и лишь проведя определённое действие, убеждается, что это «хорошо».

Эта Сила не является Абсолютной Идеей в духе Гегеля, она не материализует итоги своей познающей природу деятельности, она лишь оперирует Словом как духовным инструментом, чтобы создавать альтернативу природному хаосу («да будет свет, и стал свет») и формировать порядок путём отделения смешанных стихий (отделил «свет от тьмы», «твердь от воды», «небо от земли», «сушу от морей», «зелень от воды», «день от ночи», «рыб от воды», «птиц от неба», «животных от земли», «человека по образу и подобию Своему», то есть от Себя).

Вскоре после одновременного создания на шестой день мужчины и женщины будет предложен другой вариант в виде отделения женщины от мужчины путём «хирургической» операции» в «крепком сне» путём извлечения из мужского тела ребра и последующего закрывания его плотью. Человека же Бог создал из праха земного, и вдунул в него дыхание жизни, то есть оживил своим дыханием и передал частицу Себя.

Создание из праха – великолепный художественно-философский приём, призванный показать ничтожность человеческого тела, предрасполагающего к греху, и оттенить потенциал человеческого духа, идущего от Бога. Для этого при редактировании сюжета, заимствованного, по-видимому, из вавилонской традиции, слово «глина» была заменена на слово «прах», а исходное понятие глины озвучено в имени первочеловека Адам, означающего не что иное, как «глина».

Как бы ни относиться к физико-биологической стороне библейского повествования о начале мира, которое для своего времени тоже было достижением рационального мышления, художественно-философская сторона этого повествования, безусловно, гениальна и заслуживает восхищения. Ни одному народу не удавалось создать более яркой, убедительной, фундаментальной и драматической картины создания мира.

Это не просто мифологическая космогония, а последовательная (несмотря на все противоречия), стройная, глубокая мировоззренческая система космического креационизма. Недаром она сохраняет свою актуальность вплоть до нашего времени, несмотря на то, что благодаря неустанному труду учёных мы знаем сейчас о космосе в миллиарды раз больше, и он предстаёт перед нами совсем другим, чем он представлялся во времена создания Библии. Начало книги Бытия, посвящённое сотворению мира, задаёт мировоззренческий импульс всей этой великой книге и всей библейской традиции, то есть выступает в качестве космогонического первоначала не только иудео-христианской, но и мусульманской религиозной традиции, охватывая, тем самым, своим влиянием не только Запад, но и постоянно контактирующую с ним часть Востока.

Эта религиозная картина мира ценна и своей поэзией, она концентрирует в себе не только высокохудожественное описание происхождения и сущности мира, но и глубочайшее постижение человека, психологию взаимоотношений мужчины и женщины, борение в сознании человека космического порядка и первобытного хаоса, творческой сущности и греховности, добра и зла, прекрасного и безобразного, возвышенного и низменного и т. д.

Мировоззрение космического креационизма, выраженное в Библии, впитало в себя и ряд прогрессивных для того времени эволюционных идей. Творение мира в Библии – не однократный акт и не последовательность простых действий, как в мифологиях многих других народов. Творение мира проходит ряд последовательных этапов – семь дней творения, но оно продолжается и во взаимоотношениях Бога с человеком и миром на всех последующих этапах относительно самостоятельного развития и мира, и человека.

Идея постоянного творения, творческого процесса как первоосновы бытия, постоянного диалога человека с Богом – это тоже всецело заслуга Библии. В процессе непрерывного творения эволюционно изменяется и мир, и сам человек. В этом смысле космический креационизм Библии выступает в качестве предшественника эволюционизма вообще и предтечи космического эволюционизма в частности.

Библейский Бог – это, в сущности, персонифицированное и антропоморфное перевоплощение мобилизационного фактора, который непрерывно творит порядок в мире и обеспечивает саму возможность прогрессивного развития, как в природе, так и в человеческой истории. В этом смысле космический эволюционизм есть не что иное, как эволюционное продолжение и развитие культурной традиции космического креационизма. Именно космический эволюционизм, как это ни парадоксально, является преемником и наследником этой великой традиции, а не так называемый «научный креационизм» с его нелепыми попытками зафиксировать человеческое познание на уровне, достигнутом более трёх тысяч лет назад.

4.1. Геоцентрическая картина мира

Астрономия была, по существу, первой наукой, созданной на нашей планете. С глубокой древности человек стал задумываться о том, что же представляет собой мир, в котором он живет, та огромная, таинственная Вселенная, малой частичкой которой он является. Но что впервые заставило наших далеких предков отвлечься от суровой повседневной действительности, протекавшей в непрестанной борьбе за существование, и обратить свой взор к небу? Таинственная ли красота ночного неба, усеянного жемчужными россыпями звёзд? Или кажущаяся «вечная» неизменность его? А быть может, и внутренняя потребность познания, развивающаяся вместе с усложнением мозга в непрестанной трудовой деятельности. Все это, по-видимому, сыграло свою роль. Однако необходимость познания окружающего мира диктовалась и непосредственными практическими потребностями людей, удовлетворение которых требовало приобретения всё новых и новых знаний и навыков.