Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 513

«Модификационная изменчивость, – вполне резонно замечает В. Иванов, – присуща всем видам организмов, от самых примитивных до наиболее сложных, включая человека. В зависимости от режима питания человек может полнеть или худеть; в зависимости от интенсивности ультрафиолетового облучения кожа человека может темнеть или светлеть. Однако, при переходе от переедания к недоеданию человек теряет вес, а при переходе от летнего режима освещения и открытой одежды к зимнему режиму освещения и закрытой зимней одежде пропадает летний загар» (Там же, с. 114).

Эти всем известные бытовые наблюдения, однако, не учитывают, что у представителей негроидной расы пигментная окраска кожи, вызванная концентрацией меланина вследствие проживания многих поколений в насыщенной солнечными лучами африканской среде, не пропадает никогда. В этом отношении представители белой европеоидной расы, сформированные в относительно более изменчивой обстановке умеренного климата, ближе к трансформерам, исходной породе, а представители негроидной расы – к консерверам.

На протяжении миллионов лет своей эволюции от прямоходящей обезьяны формирующийся человеческий род был видом-трансформером, что подкреплялось его глобальными переселениями. Особенно резкие трансформенные модификации развились у европейских неандертальцев вследствие их проживания в условиях смены ледниковых периодов и локальных потеплений. Человек современного типа стал видом-консервером. Уже около 40 тысяч лет в его фенотипе не наблюдается заметных изменений.

Мы полагаем, однако, что регулярное сознательное самосовершенствование, осуществляемое в течение многих поколений, может придать человеческому роду ещё более гармоничный облик и поможет преодолеть многие негативные животные атавизмы в человеческом поведении и поможет человеку овладеть способностью направленно эволюционировать в сторону всё более высокого уровня совершенства и стать гуманным и разумным создателем самого себя и мира вокруг себя. Человек способен по своему выбору отбирать лучшее в себе, вкладывая труд в самого себя и изменяя себя регулярной и целенаправленной биологической работой, становясь тем самым для самого себя отбором.

Традиционное же, устоявшееся в науке геноцентристское объяснение эволюции, принятое в СТЭ, исключает подобную возможность последовательного самоизменения человека посредством целенаправленных модификаций. Геноцентризм знает только один путь «улучшения человеческой породы» – евгенику. Не самостоятельный выбор, самоотбор и развитие лучшего в себе, а искусственный отбор генетически удачных фенотипов – таков путь эволюции человека, предлагаемый геноцентризмом. Это – путь животного, а не человека, ибо лучшее в человеке не задаётся генетически, а приобретается в долгой и трудной работе над собой. Итоги развития евгеники были плачевны, они и не могут быть иными, ибо это путь создания благополучного скота, путь упрочения в человеке животного начала, к тому же осуществляемый без участия и без усилий самого человека, сводимый к половому отбору его родителей.

Такой отбор не может обойтись без снижения уровня генетического разнообразия человеческих популяций, без дискриминации тех, кто может быть генетически неудачен, даже физически ущербен, но способен своими человеческими усилиями, получая стимулы к развитию в самих своих недостатках, далеко превзойти умственно, нравственно и даже физически тех, кто получил свои преимущества за счёт родительских генов.

Путь самосовершенствования направлен не к тому, чтобы создать из человека лучшее животное, а к тому, чтобы повысить уровень человеческого, усовершенствовав в то же время и биологическое, животное начало, мобилизуя его на помощь проявлению высоких человеческих качеств и преодолевая шаг за шагом подлые, нездоровые и скотские побуждения. Это путь сознательной выработки позитивных модификаций и унаследования их прежде всего социальным генезисом, путём распространения в общественной среде.

А потом и проверим, насколько здоровый образ жизни и общественной деятельности ряда поколений отразится на генетике человека. По крайней мере его антипод, нездоровый образ жизни, действует ужасающе. Так что вряд ли гены остаются от образа жизни в стороне. Мы глубоко верим, что человек способен взять в свои руки процесс эволюции, стать воплощённой эволюцией и превратить себя из полуживотного консервера в гармоничного и человечного трансформера.

Вернёмся, однако, к примерам животной трансформации и продолжим отслежение роли в них адаптивных модификаций. В той же книге Б. Медникова даётся исчерпывающее объяснение процесса возникновения и исчезновения адаптивных модификаций с точки зрения СТЭ.

«Причины этого процесса понятны, – излагает точку зрения СТЭ Б. Медников, – хотя модификации и ненаследственны, способность к ним заложена в генотипе. Если нужда в модификации отпадает, отбор уже не контролирует этот механизм. В результате накопления неконтролируемых отбором мутаций происходит утеря реакции фенотипа на давно не встречавшиеся в жизни популяций факторы среды» (Медников Б. М. Дарвинизм в XX веке – М.: Сов. Россия, 1975 – 224 с., с. 128).

Эта точка зрения на первый взгляд кажется вполне убедительной и неопровержимой, она опирается на всю сумму фактов, накопленных в рамках действительного великих достижений генетики XX века. И однако именно в односторонней геноцентрической трактовке фактов и абсолютизации этих достижений содержится основной недостаток этой точки зрения и ограниченность СТЭ в целом. Геноцентрическая установка и редукционистская направленность мышления генетических селекционистов приводят к почти полному игнорированию жизненных корректировок наследственности, связанных с эволюционной ролью биологической работы и возникающих на её основе адаптивных модификаций.

Геноцентрическое мышление, прямолинейно воспринимающее действие генотипа на фенотип, совершенно упускает из виду, что когда нужда в адаптивной модификации отпадает, прекращается биологическая работа организма по её воспроизведению в органах и в организме в целом. Только в результате этого отбор перестаёт контролировать этот механизм.

Отсутствие биологической работы в направлении поддержания и развития модификаций приводит к тому, что ферментативные вещества, выделяемые в процессе такой направленности биологической работы, перестают сигнально действовать на гены, побуждая их синтезировать те или иные белки для воспроизведения данной модификации. При отсутствии биологической работы генетических структур постепенно затухает активность соответствующих генов и из поколения в поколение утрачиваются механизмы воспроизведения ранее обеспечивающих селективные преимущества модификаций.

Биологическая работа, а не случайные и в огромном большинстве вредные мутации является основным источником селективных преимуществ, от которых зависит действие отбора, а от их отсутствия – его бездействие. «Среда, – пишет Б. Медников по поводу возникновения или утраты адаптивных модификаций, – как бы включает один ген, подавляя другой» (Там же, с. 30).

Это высказывание – чистейший неоламаркизм, выраженный причём очень воинственным противником ламаркизма как такового. Включает или отключает те или иные гены не среда в её непосредственном действии на организмы, а биологическая работа, направленная на оптимизацию жизни организма и его выживание в данной конкретной среде. Конечно, накопление мутаций тоже может вытравлять из генетической памяти способность к адаптивным модификациям.

Но пока те или иные адаптивные модификации будут создавать селективные преимущества при осуществлении биологической работы, стабилизирующий отбор будет отметать мутантов, не обладающих этими преимуществами. С изменением среды могут утратиться и эти преимущества, но биологическая работа способна выработать новые, и тогда прежние модификации сменятся теми, которые извлечёт из генов изменение характера и содержания этой работы.

В этих условиях создаётся благоприятная обстановка и для извлечения из рецессивного состояния мутаций, способствующих расширению диапазона изменчивости. Однако не мутации сами по себе, а фундаментальные изменения биологической работы превращают консерверов в трансформеров, генерируют новые модификации, обладающие новыми селективными преимуществами. Они создают давление на отбор, который изменяет своё действие со стабилизирующего на движущее. Только тогда отбор начинает поддерживать мутации, идущие в русле благоприятных изменений.

А это значит, что через фильтры биологической работы и отбора проходят и воплощаются в наследственных изменениях не случайные мутации, а только те, которые соответствуют новым способам биологической работы, унаследованию благоприятных модификаций и приобретённых преимуществ.