Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 465

Здесь явно в позиции этих достаточно авторитетных представителей генетики развития под давлением фактов прослеживается переход от геноцентризма к признанию негеноцентрических факторов развития. Но этот переход остаётся неполным вследствие абсолютного непонимания значения биологической работы.

У термитов, как и у муравьёв, и у пчёл к морфологическим различиям приводит разделение биологического труда. Это биоэкономический фактор, закрепленный генетически. Кстати у людей, также общественных существ разделение на касты и классы не привело к морфологическим различиям вследствие достигнутой в долгих трансформациях предельной стабильности рода хомо сапиенс. К тому же в пределах каст и классов сохранялись огромные возможности для перемены деятельности, ибо люди, даже порабощённые – не насекомые. Напомним, что Герберт Уэллс в своём знаменитом романе «Машина времени», тем не менее предрёк в случае неограниченного во времени сохранения жёсткого разделения человеческого общества на классы развитие двух морфологически различных типов – изнеженных и неспособных к труду элоев и агрессивных, полуслепых и низкорослых морлоков, живущих и работающих в подземных индустриальных лабиринтах.

Что касается общественных насекомых, то у них разделение биологического труда, как правило, выражается в очень значительных морфологических различиях, возникающих в рамках генетически обусловленного диапазона норм выработки и обусловленных воздействием гормонов на регуляторные гены и белки. Это не означает ничего иного, как то, что приспособление к определённой биологической работе является результатом совместной работы генетической и соматической частей организма в раннем периоде индивидуального развития. А возникнуть это приспособление в филогенезе могло только одним путём – путём закрепления отбором в генетическом аппарате признаков, приобретенных в течение миллионов лет разделением функций биологической работы. Пусть, кто может, оспорит это положение с позиций геноцентризма.

Ещё Дарвин, как мы уже отмечали, рассматривая сходные примеры, писал об эволюционном значении разделения труда в экономии природы. Учитывая это, мы с немалой иронией воспримем, если критики, считающие себя дарвинистами, в хорошей компании с Дарвином отнесут нас к ламаркистам за то, что мы, признавая тезис Вейсмана о ненаследуемости приобретенных в онтогенезе признаков, уверены в закреплении в генетическом аппарате при условии осуществления в течение жизни очень большого числа поколений результатов однотипной биологической работы, поддерживаемой отбором. Хотя этот эволюционный механизм действует не по Ламарку, а по Дарвину, роль активности организмов в формировании наследственных признаков была впервые продекларирована именно автором первой в истории науки теории эволюции.

Недаром дочь Ламарка, ухаживая за ослепшим и доведенным до крайней нищеты учёным, в порыве возмущения издевательствами над его эволюционными идеями со стороны современников, произнесла пророческую фразу: «Потомки отомстят за тебя, отец!». Эти слова выбиты на памятнике Ламарку в Париже, где великий биолог изображён вместе с дочерью, ухаживающей за слепым стариком. При открытии памятника один из членов Французской академии произнёс речь, в которой высказал убеждение, что будущее развитие науки расставит всё на свои места и объединит важнейшие достижения эволюционных теорий Дарвина и Ламарка. И хотя такого объединения в прямом смысле не получилось, многие идеи Ламарка постоянно всплывают в сознании ученых при обсуждении проблем образования наследственных признаков.

Современная генетика развития шаг за шагом вносит всё возрастающий вклад в понимание механизмов выработки системы признаков организма под действием как генетических, так и фенотипических факторов в определённой среде. Одним из таких механизмов выступает так называемая эмбриональная индукция.

Ещё в 1924 г. немецкий генетик Ганс Шпеманн в соавторстве со своей ассистенткой Хильдой Мангольд опубликовал работу, в которой был теоретически обоснован и экспериментально подтверждён феномен эмбриональной индукции. В 1935 г. за это исследование Г. Шпеманну была присвоена Нобелевская премия (Хильда Мангольд после завершения экспериментов умерла ещё до опубликования знаменитой статьи).

Сложные эксперименты на земноводных – тритонах – позволили Шпеманну установить, что формирование у земноводных зачатка нервной системы, так называемой нервной пластинки определяется сигналами, идущими из определённой области зародыша, который был назван организатором. В качестве признания заслуг Шпеманна в открытии индукционного организатора, он был назван шпеманновским организатором. В 1932 г. исследовательская группа во главе со Шпеманном выявила химическую природу индуцирующих сигналов ткани организатора (Корочкин Л.И., Михайлов А.Т. Введение в нейрогенетику – М.: Наука, 2000 – 274 с., с. 63–69).

Трудности в изучении действия организатора вызвали на долгие годы охлаждение к этой проблеме. Однако английский специалист по генетике развития Джонатан Слэк, используя вещество, выделенное из головного мозга быка, показал, что оно оказывает мощное индуцирующее воздействие на развитие зародышей земноводных (Там же, с. 72).

С нашей точки зрения, шпеманновский организатор представляет собой типичную мобилизационную структуру, которая организует и стимулирует биологическую работу по формированию нервного центра, а затем передаёт ему функцию управления биологической работой организма. Это типичный пример перехвата мобилизационной функции у генетических структур по мере индивидуального развития организма, который завершается лишь при достижении организмом зрелости во взрослом состоянии. С этого момента генетические структуры работают лишь для поддержания постоянства клеточного состава организма. Происходит переориентация мобилизационных структур генетического аппарата с развития на сохранение фенотипа.

Установлено, что у большинства организмов в процессе специализации и дифференциации соматических клеток утрачивается способность к митотическому делению. Потребности восполнения убывающего клеточного материала выполняют неспециализированные стволовые клетки, резерв которых всегда содержится в организме. В то же время у организмов, способных к регенерации утраченных органов мобилизационная функция генетических структур сохраняется.

Утрата генетическими структурами способности к генерации развития организма приводит к его постепенному увяданию.

Половое созревание организма сопровождается потребностью в половых сношениях, обеспечивающих передачу эстафеты мобилизационной активности генетических структур последующему поколению. По достижении взрослого состояния оттеснение генетических структур от роли направляющего и мобилизующего фактора развития и утрата способности к генерации этого развития приводит к постепенному увяданию организма, что является одним из существенных факторов старения. Процесс старения сопровождается накоплением ошибок генетического аппарата, которые высвобождаются из-под действия генетической «цензуры». Организм движется к неизбежной смерти, которой и завершается индивидуальное развитие. Таков жизненный цикл огромного большинства организмов, за исключением тех, которые умирают в процессе размножения. Но продолжительность и качество жизни ни генетически, ни фенотипически не предопределены. Они зависят от образа жизни, от обстоятельств индивидуального существования, от поведения, а главное – от индивидуального способа осуществления видоспецифической биологической работы.

Причём модификации жизненного цикла путём приобретения полезных видоизменений признаков могут осуществляться в таких широких пределах, что они способны даже и во взрослом состоянии раздвигать генетически заданный диапазон норм выработки признаков и свойств организма, присущий данному виду. Так, в опытах российского ветеринара и специалиста по целебному голоданию Аракеляна ему удалось повысить среднюю продолжительность жизни кур в 3 раза, подвергая их регулярному голоданию. Регулярное и целенаправленное психофизическое самосовершенствование человека способно полностью преодолевать, казалось бы, фатально заданные генотипом недостатки фенотипа и обеспечивать практически неограниченное усовершенствование организма, а на его основе – полное подавление болезней и поступательное увеличение продолжительности жизни. Геноцентрический фатализм преодолим, поскольку мощный приток энергии ко всем клеткам организма позволяет активизировать их мобилизационный потенциал, в том числе и на генетической уровне, а регулярные целебные голодания позволяют очищать системы энергообеспечения организма от накапливающихся в них отработанных продуктов жизнедеятельности. Но если целенаправленная биологическая работа способна столь существенно изменять онтогенез, то в длинной череде поколений она может столь же существенно влиять и на филогенез, направляя биологическую работу сообщающихся с ней генетических структур к копированию произошедших в популяции изменений. Отбор же поддержит любое преимущество, достигнутое биологической работой и отбракует всех, кто плохо работал и не приобрёл этих преимуществ.