Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 429

Однако, несмотря на заведомую предрасположенность нетерпеливого человеческого сознания к перескакиванию через препятствия, и невзирая на вполне созревшее в философии XIX века убеждение в реальности разрывов постепенности развития во всех сферах бытия, доводы сальтационистов долгое время не создавали особых затруднений для роста популярности дарвинизма.

Даже для обыденного наблюдения не секрет, что прогресс в любом деле чаще всего осуществляется толчками, рывками, определённой величины скачками, тогда как достижение прогресса требует постоянных, регулярных усилий, постепенности и последовательности эволюционно ориентированной работы.

С возникновением и развитием экспериментальной базы науки о наследственности сальтационизм получает определённое экспериментальное подкрепление, поддержку в научных кругах и становится весьма опасным соперником дарвинизма в теории эволюции. В истории эволюционной биологии был период, когда этот соперник едва не вытеснил дарвинизм из биологической науки.

Уже в период своего зарождения экспериментальная генетика, всё ещё дополняемая умозрительными конструкциями, стала приносить сюрприз за сюрпризом и шаг за шагом нарушать стройную систему классических представлений.

Основатель неодарвинизма Вейсман, стоявший у истоков экспериментальной генетики, был убеждённым противником признания эволюционной роли сальтаций. Он первым выдвинул довод, что резкие скачкообразные изменения не могут продвигать ход эволюции, так как они неизбежно нарушат жизнеспособность вида. Но этот довод был отнесён к категории умозрительных рассуждений.

Открытие Менделем порядка передачи наследственных признаков и соотношения доминантных и рецессивных признаков стало первым шагом на пути экспериментально обоснованного проникновения человеческого познания в устройство, строение и порядок работы генетических структур. Тем самым было опровергнуто наивно-механистическое представление о характере наследования, в соответствии с которым каждое живое существо,

размножающееся половым путём, наследует смесь половых признаков – кое-что от мамы, кое-что от папы. Что-то вроде смешения кофе с молоком или жёлтой краски с зелёной. Главное мировоззренческое значение открытия Менделя состоит в выявлении роли доминанты в порядке наследования. Доминирование определяет порядок наследования в опытах Менделя, доминирующий очаг возбуждения в мозгу определяет порядок в восприятии и мышлении согласно опытам Ухтомского, отношения доминирования определяют порядок во всех сообществах животных, доминирование в виде публичной власти определяет порядок в человеческих сообществах. Мобилизующее определяет порядок мобилизуемого. Чтобы был порядок, необходимы доминирование и мобилизация. Немобилизованное хаотизируется.

В то же время жёсткое доминирование с максимальным ограничением свободы образует лишь примитивный порядок, неспособный гибко реагировать на изменения среды. Жёсткий порядок есть не более чем застывший хаос. Это касается и природы наследственности. Доминантное вытесняет рецессивное. Но рецессивное при определённых благоприятных условиях становится доминантным.

Будучи монахом, Мендель хотел выявить замысел Творца, который определил порядок наследования признаков и свойств живых организмов. Опыты Менделя проводились с самыми различными растениями, но моделью для наиболее чёткого проявления законов наследственности послужили семена гороха. Взаимодействие признаков, идущих от отца и наследуемых от матери, Мендель изучал путём скрещивания разных сортов, т. е. создания гибридов. Он «совокупил» горох, имеющий гладкие семена и жёлтые семядоли, который послужил прообразом «отца», с горохом, имеющим морщинистую кожицу семян и зелёные семядоли, условно рассматриваемый в качестве «матери». В первом поколении «родился» и вырос горох, полностью унаследовавший «отцовские» признаки – гладкие семена и жёлтые семядоли. «Мама» полностью уступила «папе» и продолжала уступать во всех аналогичных опытах. Однако во втором поколении четвёртая часть семян получила «материнские» признаки.

Проанализировав результаты опытов, Мендель открыл, как ему показалось, замысел Творца, а на самом деле – макроскопически наблюдаемый порядок генетической эволюции. Он заключается в своеобразном равноправии мужского и женского начала: в зародышевую клетку поступают оба наследственных задатка. Если они одинаковые, участь потомства предрешена: он получает в наследство данный признак от обоих родителей. Но если они разные, то тогда признак, идущий от одного из родителей, становится доминантным, т. е. не просто преобладающим, а наличным, реально проявляющимся, а признак, идущий от другого родителя – оказывается рецессивным, т. е. ослабленным, уступающим, реально не проявляющимся, но сохраняющим готовность проявляться при других обстоятельствах в следующих поколениях. Бывают случаи, когда у потомства появляются признаки обоих родителей. В такой ситуации, получившей название кодоминирования, оба признака сосуществуют, но они никогда не смешиваются друг с другом. Оба признака становятся доминантными, сохраняя определённую изоляцию друг от друга. Так была доказана дискретность наследственности.

Суть данного феномена заключается в том, что полезные признаки, полученные в ходе эволюции генетических структур, должны проявляться в чистом виде, прочно защищённом от воздействия других, конкурирующих с ними признаков. В противном случае всё живое ожидает «кошмар Дженкина» – размывание порядка наследования закреплённых естественным отбором полезных признаков в череде поколений. В своё время этот парадокс, выдвинутый инженером Ф. Дженкином против теории Дарвина, попортил много крови великому создателю биологической теории эволюции (ситуация повторилась с «парадоксом близнецов», выдвинутым в XX веке против теории относительности Эйнштейна). Дарвин до самой смерти подыскивал объяснения парадоксу Дженкина, но в силу своего умозрительного характера эти объяснения не удовлетворяли и самого Дарвина, посеяв в нём сомнения в дееспособности его теории и превратив последние годы его жизни в сущий кошмар. Этот феномен и получил в истории естествознания название «кошмар Дженкина». Выход из этого кошмара был связан с открытием порядка наследственности Грегором Менделем. Но, к сожалению, результаты исследования Менделя, опубликованные ещё в 1865 г., прошли совершенно незамеченными мировым научным сообществом, оставшись на периферии магистрального пути эволюции научного познания.

Генетика XX века началась именно с переоткрытия законов Менделя. На рубеже веков, в 1900 г. голландский биолог Г. де Фриз, немецкий ботаник К. Корренс и австрийский естествоиспытатель Э. Чермак независимо друг от друга воспроизвели выводы Менделя и переоткрыли его законы. Напомним, что в этом же году была введена постоянная Планка, ставшая точкой отсчёта в развитии квантовой теории и в выявлении негеоцентрического порядка в микромире. Тем самым был заложен первый камень в строительство квантово-релятивистской картины мира. Микромир жизни, как и микромир материи проявил свою странную прерывность.

В 1902 г. Гуго де Фриз открыл возникновение мутаций (от лат. корня, означающего изменения), т. е., по современным представлениям, изменения свойств белков в результате разнообразных трансформаций генетических структур. В том же году американский исследователь У. Саттон и немецкий Т. Боверн независимо друг от друга высказали предположение, что элементарные структуры наследственности содержатся в структурных элементах ядра клеток, получивших название хромосом.

В 1902 г. Саттон, опираясь на правила Менделя, дал их обоснование с точки зрения функционирования внутриклеточных структур. Он предположил, что менделеевская «алгебра» наследственности может быть приложена к распределению хромосом. Отсюда следовал вывод о том, что в соматических клетках один набор хромосом происходит от отца, а другой от матери, причём хромосомы сохраняют постоянство форм в течение всей жизни индивида, его индивидуального развития.

Он даже сделал предположение о сцеплении наследственных структур и о том, что одна и та же хромосома может содержать структуры, предрасполагающие к образованию как доминантных, так и рецессивных признаков. Он сумел также на цитологических препаратах и с использованием точных расчётов по правилам Менделя экспериментально обосновать многие из своих положений.

Уже с опытов Саттона научное сообщество биологов начинает распадаться на стареющих дарвинистов, продолжавших спорить о гипотетических генеалогических древах растительного и животного мира, и молодых амбициозных генетиков, ощущавших своё решительное превосходство благодаря использованию экспериментальных методов.

Спасая дарвинизм от «кошмара Дженкина», генетика по мере становления своих специфических методов и теорий стала оплотом резкой критики дарвиновского учения. Источником антидарвиновского направления в генетике стала, прежде всего, теория мутаций. Её зачинатель Гуго де Фриз пытался обосновать собственную теорию видообразования, в соответствии с которой эволюция сводилась к простому образованию мутаций. В результате подвергалась решительному опровержению роль естественного отбора в качестве главного фактора эволюции.