Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 418

Дарвин полностью отвергал ламарковскую лестницу градации, считал недопустимым отождествление развития и прогресса. В противоположность ему ламаркисты именно эту сторону учения Ламарка выдвигали на первый план, признавая отбор существенной, но не главной стороной развития животного и растительного мира. Совершенно не случайно, что ламаркизм начинает развиваться по стопам отвергнутого современниками и почти забытого Ламарка и приобретает множество именитых последователей именно в период бурного развития дарвинизма. Ламаркисты позиционировали себя как эволюционистскую альтернативу дарвинизму. Признавая заслуги Дарвина, они критиковали дарвиновское стремление всё объяснить отбором, усматривали в «вездесущем отборе» Дарвина некое подобие всемогущего Творца. Они явно недооценивали многогранность учения Дарвина, выражали недовольство кажущимся отсутствием закономерностей и случайностным описанием хода эволюционных процессов. Ламаркисты составляли, таким образом, эволюционистскую оппозицию дарвинизму как доминирующему эволюционному учению.

Считая себя более истинными эволюционистами, чем дарвинисты, они противостояли и креационизму, не замечая, что их эволюционизм был ограничен и деформирован признанием креационистского по сути тезиса о всеобщей устремлённости жизни к совершенствованию, усложнению и прогрессу.

Основателями и признанными лидерами неоламаркизма являются Э. Коп, К. Негели и Т. Эймер. Они были выдающимися учёными, внесшими значительный вклад в специальные области биологической науки, которыми они занимались. Хотя, конечно, этот вклад не идёт ни в какое сравнение с достижениями Дарвина и его ближайших соратников. Неоламаркисты отличались от дарвинистов скорее чувством неудовлетворённости дарвиновской моделью движущих сил эволюции, и уже под это чувство подводили свои рациональные выводы. Наблюдая конкретные проявления эволюционных процессов, они проникались чувством, что в дарвиновской схеме происхождения видов всё правильно, логично, доказательно и тем не менее что-то не так. Не хватало устремлённости живой природы к развитию как главной движущей силы, превосходящей по своему эволюционному значению отбор. Причём в отличие от Ламарка неоламаркисты отрицали происхождение этой силы из первоисточника, заданного всемогущим Творцом, а пытались объяснить её действие некими механическими причинами. Такой способ объяснения получил название механоламаркизма.

Так, американский анатом и палеонтолог Э. Коп, изучая останки ископаемых животных, в частности, лошадей, пришёл к выводу, что вариации, т. е. мелкие наследственные изменения, которые Дарвин считал разнонаправленными и беспорядочными, на самом деле являются определёнными и направленными. Отбор не может задавать направленность эволюции, поскольку он не является причиной тех альтернатив, из которых делает выбор. Альтернативы должны быть представлены до того, как начинается действие отбора.

Согласно Копу, все вариации с одной стороны ограничены признаками предков, а с другой – детерминированы условиями среды. Движущей силой эволюционный процессов выступает, по Копу, некая особая энергия, действующая только в живых организмах и придающая им устремлённость к прогрессивному развитию. Он называет эту энергию силой роста.

Сила роста по-разному действует в организмах растений и животных. В растениях она пробуждается под действие физико-химических факторов. Животные развивают её в поведении и упражнении органов, находясь под действием факторов среды. Изменения, направляемые силой роста, корректируются отбором. Эти изменения в конечном счёте наследуются, подхватываемые силой роста, которая передаётся из поколения в поколение и обусловливает усилия живых существ.

Коп, таким образом, как и другие неоламаркисты, постулирует в качестве движущей силы эволюции некую метафизическую силу роста, которую нельзя ни доказать, ни обнаружить в эксперименте, и которая является не чем иным, как мистифицированным выражением биологической работы.

Немецкий ботаник К. Негели искал подобную же силу внутри клеточных структур. Он подразделял все клетки организма на трофоплазму и идиоплазму. Идиоплазма, являющаяся носителем наследственности, содержит в своих структурных образованиях постоянную устремлённость к усложнению и самоупорядочению. Причём эта устремлённость реализуется практически независимо от действия условий внешней среды.

Трофоплазма, в отличие от идиоплазмы, постоянно подвергается воздействиям внешней среды, но её изменения под этими воздействиями являются лишь модификациями, видоизменениями в рамках присущей данному виду нормы, и не могут передаваться потомкам вследствие жёсткого разграничения функций этих двух типов клеточных структур.

Однако при длительном раздражении трофоплазмы под действием изменившейся внешней среды изменения трофоплазмы начинают передаваться идиоплазме, образуя в ней соответствующие наследственно закрепленные изменения. Причём происходит это не путём медленных, последовательных преобразований, а рывками, прорывами, в достаточно редких случаях. Так неоламаркист Негели закладывал основные положения будущего неодарвинизма. Эти положения были почти без изменений заимствованы Августом Вейсманом, который с ультрадарвинистских позиций доказывал абсолютную невозможность наследственного закрепления приобретенных в жизненном процессе полезных признаков.

Свою теорию Негели назвал механо-физиологической теорией эволюции, подчеркнув тем самым её механистический характер, созвучный господствовавшей в то время научной картиной мира. В основу этой альтернативной дарвинизму теории эволюции Негели положил так называемый «принцип усовершенствования».

Этот принцип был направлен против дарвиновского положения о случайном, разнонаправленном характере наследственных изменений. Негели считал, что эти изменения не вырабатываются, а направляются с определённой ориентацией и по определённому плану к всё более сложной организации и совершенству строения.

Отбор, согласно Негели, не задаёт направленность изменениям, а лишь поддерживает результаты усовершенствования, когда они обеспечивают более высокую конкурентоспособность тем или иным типам организмов. Но откуда же берётся эта устремлённость к усовершенствованию, этот план, которому следуют изменения организмов? В противоположность Ламарку, Негели отрицает закон градации и его установление Творцом. Он выводит принцип усовершенствования из устройства клеточных структур.

В наиболее типичном виде классический неоламаркизм проявился в концепции ортогенеза Т. Эймера. Эймер определял ортогенез (от «ортос» – прямой и «генез» – происхождение) как определённо направленное развитие. Понятие ортогенеза Эймер развивал в своём основном труде «Возникновение видов», изданном в 1888 г. Свою теорию ортогенеза, или ортоэволюции Эймер сознательно направлял на опровержение основных положений дарвиновского учения, причём не только против положения о случайном, неопределённом характере изменчивости, но и против принципа полезности как регулятора эволюционных процессов под действием отбора.

Отбор, по Эймеру, не может сформировать ничего нового. Он лишь сохраняет, оставляет жить организмы, пригодные для данных конкретных условий существования. Направленность развития определяется не отбором, а шестью взаимодействующими факторами – внешними раздражителями, активностью организма (включая упражнение органов), борьбой за существование, корреляциями органов, приспособлением и скрещиванием. Поэтому эволюция каждого вида может идти не в любых, а лишь в немногих направлениях, соответствующих конституции, или внутренней структуре составляющих вид организмов.

Эймер сравнивает эту внутреннюю структуру со структурой неорганического кристалла, которая при физико-химических воздействиях также может изменяться лишь в немногих направлениях. Выдающийся российский генетик Н. Тимофеев-Ресовский, выражая своё безусловно отрицательное отношение к натурфилософскому содержанию теории ортогенеза и других неоламаркистских концепций, в то же время отмечал важность этих концепций для осознания тех ограничений и «запретов» в эволюции, которые налагаются нынешним состоянием и предшествующим ходом эволюционных преобразований. Концепция ортогенеза, как и другие концепции классического неоламаркизма XIX века, ещё дальше ушла от понимания эволюционной роли биологической работы, чем это было присуще Ламарку. Провозгласив отказ от ламарковской идеи Божественного происхождения всеобщей устремлённостьи живой природы к усовершенствованию, неоламаркисты, как ни пытались, не смогли вскрыть и доказать наличие такой устремленности. Не смогли потому, что ее в природе не существует.

Совершенствование живых организмов есть побочный продукт биологической работы, обеспечивающей во взаимодействии с отбором прогрессивное развитие видов и популяций. Мобилизация организмов на биологическую работу происходит вследствие необходимости удовлетворения потребностей и устремлённости к оптимизации жизнедеятельности, а отнюдь не к реализации «принципа усовершенствования». Коренным недостатком ортоэволюционного подхода явилось прямолинейное представление о прогрессе жизни, соответствующее ламарковскому принципу градации. Теория прямолинейного прогресса выступает здесь как бы в чистом виде, в форме ортогенеза. На самом деле линия прогресса очень редко описывает движение по прямой, она постоянно петляет, описывает зигзаги, замкнутые круги, спирали, поднимается вверх, опускается вниз, разделяется на отдельные траектории и т. д., и лишь в конечном счёте приводит к мобилизационным инновациям и усовершенствованию организации.