Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 400

Это ключевое положение напрямую подводит к признанию ведущей эволюционной роли мобилизационных структур и проводимой ими биологической работы, их способности регулировать отбор, сопротивляться его негативному действию и приобретать поддержку с его стороны. Тем более, что Дарвин далее рассуждает о роли так называемого «физиологического разделения труда» и его взаимодействия с отбором. Всё это говорит о том, что Дарвин находился только на один шаг от признания эволюционной роли биологической работы и даже косвенно признавал возможность её направленного воздействия на случайности отбора. И только отсутствие в его время конкретнонаучных знаний о космологической роли эволюционной работы не позволило ему выработать категорию биологической работы и поставить эволюционную работу в один ряд с естественным отбором, по их значению в эволюции.

Сегодня в полном соответствии с эволюционным учением Дарвина и вполне доказательно, насколько позволяют достижения генетики, можно утверждать, что биологическая работа находится во взаимодействии с естественным отбором прямо или косвенно влияет на наследственные изменения через ряд каналов влияния, которые предстоит ещё более тщательно изучить. В генетическом аппарате также протекает биологическая работа, связанная с функционированием регуляторных генов и влиянием гормональных вещественно-энергетических и информационных структур.

Значит, был всё-таки прав Дарвин, а не его поверхностные последователи, донельзя упростившие теорию эволюции и приспособившие дарвинизм к преходящим и требующим дальнейшего развития результатам исследований молекулярной биологии и популяционной генетики. Нельзя, однако, и подчинить развитие науки мнениям XIX века, приняв на вооружение некий лозунг возврата к Дарвину. Нужно идти не назад к Дарвину при всём могуществе выработанных им принципов теории эволюции. Нужно идти вперёд к развитию дарвинизма на основе нового эволюционного синтеза и с учётом возможностей теоретических обобщений, предоставляемых развитием общей теории эволюции.

То, что отбор может благоприятствовать образованию новых форм только при том условии, что сами виды оказываются способными к инновациям, к выработке этих форм, к изменению и усовершенствованию своих форм и структурных особенностей в непрерывной борьбе за существование и оптимизацию своей жизнедеятельности, Дарвин понимал вполне отчётливо. Это значит, что не отбор направляет случайные наследственные изменения, а сами организмы определённого типа направляют своё развитие в процессе жизнедеятельности, вырабатывая свои приспособительные механизмы и структурные особенности в тех рамках, которые заданы нормами наследственности. А уже эти механизмы и особенности поддерживаются и отбраковываются отбором.

Об этом Дарвин заявлял неоднократно, и всякая иная точка зрения, даже если она поддерживается иллюзией всезнания законов наследственности, представляет собой не обновление, а искажение дарвинизма. «Если при всеобщем стремлении организмов захватить своё место в экономии природы, − подчёркивал Дарвин, − какой-нибудь вид не будет изменяться и совершенствоваться наравне со своим соперником, то он будет истреблён. Без унаследования благоприятных изменений хотя бы некоторыми из потомков, естественный отбор бессилен что-либо осуществить» (Там же, с. 108).

Не естественный отбор вырабатывает благоприятные изменения, а сами организмы в ходе постоянной биологической работы для удовлетворения своих насущных потребностей. В экономии природы, как и в рыночной экономике наибольшую вероятность на продолжение своего существования получают те, кто вырабатывает определённые конкурентные преимущества. Конечно, конкурентные преимущества могут и предаваться по наследству, но если они не поддерживаются и не развиваются неустанной деятельностью, то очень быстро утрачиваются и превосходятся конкурентами. Результатом является превышение эволюционных издержек над эволюционной прибылью, неизбежность банкротства и прекращение линии наследования состояний.

Отбор не оценивает степени совершенства тех или иных особей или их типов, точно так же как усовершенствование организмов не определяется их стремлением к совершенству в духе Ламарка. Усовершенствование живых существ достигается их биологической работой для удовлетворения потребностей, приводящей к вынужденной тренировке, укреплению и изменению органов в соответствии с их употреблением, а также к соответствующему изменению всего организма на основе коррелятивных взаимодействий под контролем мобилизационной структуры, встроенной в каждый организм всем предшествующим ходом эволюции.

Не будучи ни Богом, ни даже человеком, производящим искусственную селекцию, естественный отбор неспособен оценивать достоинства или недостатки тех или иных организмов. Эти достоинства или недостатки проявляются в конкретных конкурентных взаимодействиях и выступают в качестве конкурентных преимуществ, способствующих выживанию и оптимизации жизнедеятельности более совершенных организмов, либо проявлений неконкурентоспособности, которые не позволяют удовлетворить необходимые жизненные потребности и приводят к чахлому состоянию, ухудшению жизнедеятельности и прекращению существования, недоживанию плохо приспособленного организма, становящегося пищей для конкурентов.

Некоторые неодарвинисты перетолковывали Дарвина таким образом, что жизненный процесс живых существ, поддерживаемый или прерываемый отбором, имеет значение для эволюции только в качестве средства для оставления потомства. Это – чистейшее заблуждение, происходящее из непонимания того, что наряду с наследованием генов, в котором могут и не сохраняться приобретённые в течение жизни родителей полезные и поддержанные отбором видоизменения, существует и наследование способов и форм биологической работы, передаваемых от поколения к поколению через перенимание моделей поведения. В этом наследовании участвуют и особи, которые непосредственно не произвели потомства, оказавшись неконкурентоспособными при половом отборе.

Естественный отбор, в отличие от искусственного, не ограничивается отбором наследственных признаков, не сводится к отбору наследственных изменений. Он представляет собой отбор жизненных процессов, способов биологической работы, форм мобилизации на конкуренцию за жизнь и за качество жизни. В конечном счёте отбор поддерживает или отметает не наследственные признаки как таковые, а приобретённые в жизненном процессе признаки, результаты биологической работы, в которых наследственные признаки выступают в преобразованном, изменённом тренировкой виде.

Наследственность сама по себе консервативна, она подставляет под действие отбора такие изменения, которые обусловлены биологической работой внутри генетических структур, направленной на максимальное воспроизведение и сохранение особенностей предшествующих поколений. К наследственным изменениям приводит борьба за существование, конкуренция мужских и женских структурных особенностей, одни из которых становятся доминантными, то есть играют роль мобилизационных структур, а другие – рецессивными, то есть погруженными в мобилизуемую периферию.

Дарвин отмечает, что наследственность часто образует тенденцию к реверсии, то есть к возвращению к предшествующим состояниям и подавлению изменений, что может помешать или вообще воспрепятствовать действию отбора (Там же).

Исследуя отбор, Дарвин всё время опирается на аналогию естественного отбора с искусственным, производимым человеком. Он отмечает, что «при методическом отборе животновод или растениевод отбирает с некоторой определенной целью, и если допустить свободное скрещивание, его труд будет совершенно потерян» (Там же). Но естественный отбор лишён каких бы то ни было целей, он способствует переживанию лучшего, наиболее конкурентоспособного и передаче им своих наследственных признаков последующим поколениям через победу в половом отборе и оставление потомства.

При естественном отборе происходит именно свободное скрещивание, и если бы отбор был единственным направляющим фактором эволюции, воздействующим на абсолютно случайные наследственные изменения, достигнутые на его основе изменения так же случайно были бы потеряны в большой массе скрещиваний. Лучшими и наиболее конкурентоспособными растения и животные становятся на основе приобретённых биологической работой, а не совершенно случайных наследственных признаков, и именно обладатели выработанных признаков поддерживаются отбором и передают свои наследственные признаки потомству.

И хотя наследственные признаки могут сохраняться доминантными в течение многих последующих поколений, их обладатели не сохранят положение лучших и наиболее конкурентоспособных, если не приобретут в повседневной биологической работе полезных признаков, позволяющих избежать избирательного уничтожения естественным отбором. Отсюда становится очевидным, что естественный отбор, направляя сохранение полезных наследственных признаков, сам направляется приобретёнными признаками, выработанными активностью мобилизационных структур в повседневной биологической, эволюционно значимой работе.