Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 390

Вторым исходным интеллектуальным «зерном», из которого выросла дарвиновская теория эволюции, явилась аналогия между сознательной деятельностью человека по искусственному отбору животных с полезными для человека признаками и созидательным действием эволюции по естественному отбору живых существ с полезными для их выживания признаками. Показав селективную роль естественного отбора в дикой природе, Дарвин вскрыл важнейший механизм эволюции.

Встречаясь с английскими скотоводами, Дарвин интересовался методами, которыми они пользуются для разведения овец и поддержания породы. На эти вопросы следовал простой ответ: «Мы отбираем на племя самых лучших животных, а тех, что похуже, пускаем на мясо».

Аналогия между искусственным и естественным отбором была достаточно прямой: выживают и дают потомство наиболее жизнеспособные живые существа, а те, что не выдержали конкуренции в дикой природе, не выживают, не оставляют потомства, не участвуют в дальнейшем процессе воссоздания жизни и становятся пищей для других видов. На модели искусственного отбора особое значение стало придаваться принципам отбраковки, которая стала рассматриваться и как поставщик позитивных качеств.

Суть искусственного отбора заключается в отборе людьми для последующего размножения только тех особей, которые отвечают каким-то человеческим целям и потребностям. Именно такие особи и попадают в категорию «лучшие». Такой отбор проводился в животноводстве в течение всей цивилизованной истории человечества и закрепил у животных признаки, непригодные для выживания в естественных условиях. Если у диких животных полезные признаки образуются с участием постоянной тренировки необходимых для выживания качеств, то домашние животные получают свои признаки за счёт исключительно отбора для размножения. Это обстоятельство наложило отпечаток на теорию Дарвина, поскольку принцип тренировки был расценен как несущественный, как второстепенная составляющая борьба за существование, и стал рассматриваться как устарелое положение из арсенала ламаркизма.

Третий исходный момент также был связан с литературным источником. Создавая первоначальный набросок своей теории, Чарльз Дарвин опирался на весьма спорную концепцию священника Томаса Мальтуса, который в своём «Трактате о народонаселении» утверждал, что рост человеческого народонаселения происходит в геометрической прогрессии, в то время как рост средств к обеспечению жизнедеятельности – только в арифметической. В результате этой естественной перенаселённости, по Мальтусу, возникает нищета, безработица, борьба за «жизненное пространство» и прочие проблемы человеческой цивилизации. Одним из важных средств для решения этих проблем Мальтус считал регулирование рождаемости. Несмотря на явную мифологичность некоторых своих объяснений, Мальтус явился одним из предшественников современной экологии и экологического истолкования всемирной истории. А эта заслуга, возможно, перевешивает очевидные недостатки мальтузнанства.

Дарвин увидел в трактате Мальтуса наиболее рациональную его сторону: он понял, что рост «населения» любых живых существ, их видов и популяций очень быстро привёл бы к перенаселению, если бы не сдерживался некими неблагоприятными факторами, и, прежде всего, – недостатком питания. Исходное зерно дарвиновской теории эволюции земной жизни заключалось в мысли о том, что все виды живых организмов имеют тенденцию к размножению в геометрической прогрессии, но выживает и достигает зрелости лишь ограниченная, как правило, очень небольшая часть потомства. Эта мысль и послужила исходным моментом для создания теории эволюции путём естественного отбора.

Заимствовав у Мальтуса идею об избыточном населении, Дарвин выявил роль «перепроизводства» живых существ как фактора, побуждающего к постоянной борьбе за выживание. Эта никогда не прекращающаяся конкуренция за существование и оставление потомства приводит к благотворным изменениям в составе её участников: в этом постоянном соревновании, в котором ценнейшим призом является жизнь, побеждают в большинстве случаев наиболее жизнеспособные. Соответственно, четвёртым отправным пунктом дарвиновского учения стала аналогия с рыночной конкуренцией, выразившаяся в принципе конкуренции за выживание, или, по дарвиновской терминологии, борьбе за существование.

Механизм выживания наиболее конкурентоспособных в процессе рыночного саморегулирования был раскрыт и описан выдающимся английским экономистом, одним из основателей классической политэкономии Адамом Смитом. Смит показал, что в рыночной экономике каждый её субъект, стремясь к собственной выгоде, работает на общее благо. Этот принцип был перенесен Дарвином для объяснения эволюции живой природы и плодотворно использован при обосновании дарвиновской модели эволюционных процессов.

Основные положения этой теории эволюции были сформулированы Дарвином в 1859 г., т. е. через 50 лет после опубликования концепции Ламарка. К фундаментальным факторам эволюции Дарвин и его последователи относили изменчивость, наследственность и естественный отбор. Важное место отводилось и борьбе за существование. Формирование новых видов, по Дарвину, происходит не путём последовательной выработки полезных качеств в процессе тренировки, а в результате случайной изменчивости, при которой сохранение полезных для выживания качеств осуществляется путём выживания лишь наиболее приспособленных особей, обладающих такими качествами и получающих возможность оставить потомство с передачей своих наследственных признаков. Все остальные, не выработавшие таких качеств и не выдержавшие испытания эволюцией особи убираются из процесса эволюции и не оставляют достаточного для воспроизведения их наследственных качеств потомства.

Весьма характерно, что среди теоретических источников теории Дарвина не нашлось места фундаментальным трудам Ламарка. Дарвин вообще в период подготовки своего главного труда читал Ламарка и был знаком с его идеями лишь по переведенной на английский язык «Биографии» Этьена Жоффруа де Сент-Илера, написанной его сыном Исидором.

Дарвин безусловно выделяет Ламарка среди других натуралистов, но не как своего выдающегося предшественника, а как естествоиспытателя, первым отстаивавшего воззрение, что «все виды, включая человека, произошли от других видов…, что все изменения в органическом мире, как и в неорганическом, происходили на основании законов природы, а не вследствие чудесного вмешательства» (Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора – М.: Тайдекс Ко, 2003 – 496 с., с. 12).

Выдвигая идею естественного отбора как определяющего фактора эволюции жизни, Дарвин первоначально весьма скептически относился к факторам и причина морфофизиологических изменений, изложенных Ламарком. «Что касается причин, вызывающих изменения, – писал Дарвин, – то он приписывал их отчасти непосредственному воздействию физических условий жизни, отчасти скрещиванию между существующими уже формами, но в особенности упражнению или неупражнению органов, т. е. результатам привычки… Но он верил также в существование закона прогрессивного развития, а так как в силу этого закона все живые существа стремятся к совершенствованию, то для объяснения существования в настоящее время и простейших форм он допускал, что они и сейчас появляются путём самозарождения» (Там же).

Дарвин очень чётко выделяет все слабые места трудов Ламарка – закон прогрессивного развития, установленный Творцом и обусловивший всеобщее стремление живых существ к совершенствованию, представление о самозарождении простейших из неживой материи, сведение факторов эволюции к воздействию среды, скрещиванию и тренировке органов при полном непонимании ведущей роли естественного отбора. «Любопытно, – замечает Дарвин, – в каких широких размерах мой дед, Эразм Дарвин, в своей «Зоономии», появившейся в 1794 г., предвосхитил воззрения и ошибочные основания взглядов Ламарка» (Там же).

Дед Дарвина Эразм, между тем, в поэме «Зоономия» предвосхитил не только воззрения и ошибочные основания взглядов Ламарка, но и некоторые представления о естественном отборе своего внука. В дальнейшем, столкнувшись с рядом трудностей в применении своих представлений о естественном отборе к сложнейшим процессам эволюции жизни, Чарльз Дарвин признает правоту Ламарка в вопросе об эволюционном значении тренировки органов и даже предложит гипотетический механизм пангенезиса, призванный обосновать возможность наследования приобретенных в жизненном процессе изменений. В этом вопросе Дарвин станет большим ламаркистом, чем сам Ламарк. Но при этом он останется Дарвином – основоположником эволюционной теории, которая шла в постижении эволюционных процессов гораздо дальше Ламарка, преодолела множество предрассудков Ламарка, предложила системное видение эволюции, которое продолжает сохранять актуальность в наше время и обладает вечной не только в естественнонаучной, но и культурно-мировоззренческой ценностью.