Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 348

Исследование Космоса как грандиозной электронно-вычислительной машины, гигантского суперкомпьютера, действующего методом проб и ошибок и порождающего необозримое многообразие упорядоченностей на основе энергоинформационных процессов, продолжается. Неживая природа постоянно экспериментирует, порождая упорядоченности и оперируя самой разнообразной информацией. Этот эксперимент составляет сущность эволюции и создаёт информационные предпосылки для развития и прогресса.

19.1. Системный метод и общая теория систем

Системное мышление свойственно науке вообще и оно пронизывает философию как преднауку всех древних цивилизаций. Однако создание систем объяснения мира, в основе которого лежал системный метод, и попытки создания системологии как системного учения о системах явились достижениями главным образом европейской философии и были связаны с технологической ориентацией европейской цивилизации и европейского взгляда на мир. Уже древнейшие греческие философы размышляли прежде всего о первоначале образования и системной организации мира, т. е. о природе того вещества, из которого возникли все видимые вещи и о технологии формирования вещей из этого первовещества. Технология познания вытекала из технологии созидания вещного окружения человека.

Такая технология уже содержала в себе некий зародыш представления об эволюции, ибо для того, чтобы вещи могли сформироваться из этого первоначала, необходим был определённый процесс самопроизвольного, без воли богов происходящего перевоплощения этого первоначала и обособления, самоорганизации вещей. Так возникали ранние представления о системе природы и системности окружающих человека вещей. Они резюмировались в древнегреческом понятии космоса как определённого строя, системного строения, устройства окружающего человека мира. В переводе с греческого слово «система» означает «состоящее из частей». Греческая ментальность воспринимала части как результат обособления от целого, выделения из целостности, а система трактовалась в рамках этой ментальности как некое скрытое от наблюдения целое, состоящее их частей, но несводимое к ним. Именно такой способ объяснения и получил в современной науке название системного метода.

В использовании этого метода уже с первых шагов европейской философии выступили в определённом единстве наивный эволюционизм, умозрительный технологизм и представление о дроблении систем на части, или элементы. При этом понятие системы связывалось с представлением о едином, а части, или элементы – с представлением о множестве, что потребовало изучения количественной определённости этих множеств и дало импульс к развитию математики. Слово «элемент» возникло как перевод на латинский язык греческого слова «стихия», которое обозначало определённое первоначало. К числу стихий различные греческие философы относили воду, воздух, землю и огонь, т. е. вещественные образования, проявляющиеся в наблюдаемых явлениях, но в качестве первовеществ скрытые от наблюдения и составляющие основу так понимаемого космоса. Апейрон Анаксимандра, числа Пифагора, идеи Платона уже не относились к стихиям, а представлялись как первоначала, альтернативные видимым вещественным образованиям. Таковы и Единое Парменида и альтернативные ему множественные сущности – гомеомерии Анаксагора и атомы Демокрита и Эпикура.

В отличие от них, Эмпедокл представлял систему мира как смешение всех четырёх стихий, или элементов. Сократ первым попытался воспроизвести в философском мышлении систему человеческих отношений. Первоначалом, объединяющим людей в систему общества, он считал стремление к истине и справедливости. Его ученик Платон в качестве первоосновы системы природы и общества полагал особые духовные сущности – эйдосы, или идеи. Вышедший из его школы Аритстотель по праву считается основателем системологии – философского учения о системах и их взаимодействии с элементами. Он рассматривал элементы как предельные части, на которые делимы тела, но которые уже не делимы на другие, отличающиеся от них по виду. На основе учения Аристотеля была создана первая в истории человеческого познания системная картина мира – система Аристотеля-Птолемея.

Лишь около 2000 лет спустя с возникновением науки в точном смысле этого слова на базе экспериментального естествознания возникает естественнонаучная картина мира Нового времени, представляющая собой систему совершенно иного характера и связанная уже не с умозрительной, а с опытно проверяемой системологией. Системология Нового времени создавалась путём изучения относительно простых систем, поведение которых подчинялось законам классической механики. Системный метод, на который она опиралась, базировался на физике Ньютона и лапласовском детерминизме. Этот метод господствовал в науке до конца XIX века. Достижения этого метода и системологии Нового времени изложил французский философ Поль Гольбах в книге «Система природы», изданной ещё в 1770 г. Систематическое изложение системного мировоззрения содержалось также в фундаментальной «Энциклопедии», в создании которой приняли участие виднейшие представители французской науки эпохи Просвещения.

Новый импульс в развитии системологии был задан эволюцией биологической науки. Систематика растений и животных К. Линнея, теории эволюции Ламарка и Дарвина явились применением системного метода к исследованию живой природы, распространили системологию на понимание биологических процессов, создали ориентиры для эволюционистской трансформации системы естествознания в целом. Первой попыткой такой трансформации в физике была термодинамическая теория Л. Больцмана. Величайшим достижением системологии XIX века стала также Периодическая система элементов Д. Менделеева, позволившая распространить системное мировоззрение в область химической науки и создать в ней мощный плацдарм для генерации системных идей в смежные области знания.

Значительный вклад в системологию XIX века внесла немецкая классическая философия. Её основоположник И. Кант показал ограничивающее воздействие человеческого способа восприятия на формирование наших знаний о системе природы. Величайшим достижением немецкой классической философии явилась диалектика Гегеля, в которой в идеалистической форме была изображена проникнутая эволюционизмом грандиозная философская картина мира как системы, изменяющейся под действием самопознания Абсолютной Идеи. Отметим, что именно идеалисты Платон в древности и Гегель в Новое время впервые показали активный, по существу, мобилизационный характер формирования порядка в природе, обществе и человеческом мышлении, тогда как материалисты, начиная с Фалеса и кончая Фейербахом, по существу, отстаивали самопроизвольный, механически детерминированный характер изменений материи.

Создание К. Марксом и Ф. Энгельсом материалистической диалектики явилось чрезвычайно ценным вкладом в системное мышление. В материалистической диалектике, явившейся ближайшей преемницей идеалистической диалектики Гегеля, были соединены активность (и своего рода мобилизационный потенциал) как материальный аналог гегелевской Абсолютной идеи с представлением о материальном единстве мира, о материи как первоисточнике мира как системы, развивающейся по законам диалектики. Однако первоисточником развития самой материалистической диалектики как системы взглядов явилась не столько научно ориентированная философия, сколько политическая идеология, которая в ряде стран была использована для формирования ультрамобилизационного (тоталитарного) строя, принесшего народам этих стран неисчислимые беды. Эта идеология, приняв, по существу, религиозный характер, деформировала научное содержание материалистической диалектики, превратила это содержание в трамплин для совершенно несостоятельных выводов о якобы прогрессивном характере уничтожения предпринимательства как класса. Всё это привело к нарушению системного метода и формированию догматических системных представлений.

В XX веке выход науки за пределы исследования механически организованных систем, соответствующих естественному человеческому способу восприятия явлений, предопределил необходимость развития системного метода в направлении приведения в систему кажущихся бессистемными явлений. Начались поиски «системовидения», противоречащего очевидности способного отразить системность, не укладывающуюся в рамки обычных человеческих представлений. Повышение сложности исследуемых наукой систем и связанное с ним резкое усложнение познавательных процедур привели к постоянно возраставшей дифференциации и специализации научных дисциплин, так что познаваемые системы оказались разъятыми спецификой исследовательских подходов. Это в свою очередь настоятельно требовало систематизации достигнутых результатов. В этих условиях особую актуальность приобрела и проблема трансляции знаний, достигнутых в одних областях науки, в другие области. Возрастала потребность в междисциплинарных исследованиях, способных систематизировать разнородные сведения, полученные из исследований в рамках отдельных дисциплин или их обособившихся отраслей.