Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 247

Весьма характерно, что именно в 70-80-е годы XX века поверхностные наблюдения жизни обезьян на воле, которые порождали убеждения приматологов в «семейственном» образе жизни обезьян, стали сменяться длительными наблюдениями с помощью современной техники, которые показали огромное разнообразие форм сексуальных отношений у различных видов как ближних, так и дальних «родственников» человека. В настоящее время наука располагает довольно обширным набором проверенных сведений о сексуальном поведении, «семейных» объединениях и предпочтениях самых различных видов обезьян, и эти сведения продолжают дополняться и уточняться.

Современные исследования показали, что гаремные семьи и прочие устойчивые «семейные» образования являются скорее исключением, чем правилом сексуальной жизни приматов, возникают и сохраняются главным образом в экстремальных условиях. Брачные пары имеют главным образом временный характер, а совместное проживание, которое ранее принималось за показатель семейственности, представляет собой форму родственной близости, а не постоянства сексуальной связи. Такое постоянство является крайне редким явлением, и если его и можно интерпретировать как некий аналог супружества, то только в силу длительных и партнёрских привязанностей, а не в качестве формы видового приспособления. Лишь у некоторых видов семейные группы являются нормой видового приспособления, да и то они могут представлять собой скорее групповые объединения, выделившиеся в сообществе.

Сексуальная привязанность пар, сохраняющаяся годами, встречается и у обезьян, но довольно редко. Сексуальная мобилизация играет огромную роль в обезьяньих сообществах вследствие постоянного участия особей в сложных групповых взаимодействиях. Возможно, именно «общественным» характером жизнедеятельности приматов объясняется их естественная склонность к промискуитету.

Так, павианы чакма, павианы анубисы, макаки резусы, лапундеры, бурже, боннет и японские, саймири образуют временные пары, т. е. промискуитетные связи образуются путём недолгих отношений и последовательных смен партнёров. При этом лишь немногие пары могут по взаимному согласию сохранять половые контакты более длительные периоды времени. Повышенная сексуальность обезьян и постоянная способность к сексуальным контактам сочетаются с использованием секса для решения «общественных» проблем, для снятия стрессов, блокирования агрессии. Это обусловливает и повышенную частоту сексуальных контактов. Использование секса, таким образом, выходит далеко за пределы потребностей деторождения.

Так, у макак лапундеров частота половых актов между самцом и самкой может достигать 50 садок в час. Как отмечают М. Бутовская и Л. Файнберг, такая пара у макак лапундеров может держаться вместе до 14 дней. У человекообразных обезьян горилл и орангутангов средняя продолжительность контактов «брачных» пар составляет 1–6 дней, а половые контакты значительно реже, чем у павианов и макак. С одной стороны, самец и самка могут формировать «брачную» пару продолжительностью 1-28 дней, с другой – та же самка или самка, не образующая «брачной» пары может спариваться с разными самцами в течение одного и того же дня (Бутовская М.Л., Файнберг Л.А. У истоков человеческого общества – М.: Наука, 1993 – 256 с., с. 103–104). Те же авторы подчёркивают исключительное разнообразие у приматов типов сексуальных отношений, диапазон которых так широк, что включает практически все варианты: гаремные группы, моногамные пары и промискуитетные связи (Там же, с. 99).

Однако понятно хотя бы из вышеприведённых фактов, что при всём разнообразии всё это – не что иное, как разновидности промискуитета. Что бы мы сказали о человеческой паре, которая заключила брак, но продержалась всего 1–6 или же 19 дней? Да к тому же муж и жена вступали в сексуальные контакты в этот период с другими партнёрами каждый прожитый вместе день? Конечно, это промискуитет в различных формах и вариациях, а пары, которые держатся у обезьян достаточно продолжительное время, а также гаремные группы, как свидетельствуют те же авторы на основании самых разнообразных исследований, также постоянно занимаются сексом «на стороне».

Так, в гаремных группах горилл самцы с посеребрёнными спинами не препятствуют сношениям самок их гаремов с молодыми самцами. Это совсем непохоже на гаремы турецких султанов, арабских халифов или китайских императоров, каждый из которых зорко охранялся евнухами и стражей, а женщина, предавшаяся соблазну, подвергалась жестокой казни. Схватки между самцами за обладание самкой, безусловно нередкое явление и среди обезьян, и бурное кипение крови при виде самца, отнимающего самку, которое у людей называется ревностью и может привести даже к убийству, присуще, конечно же, и обезьянам. Но, как правило, драки на сексуальной почве возникают за «доступ к телу», а не вследствие обнаружения «измены», и агрессия между самцами чаще всего возникает вследствие нетерпения, когда половой акт длится слишком долго и долго не наступает эякуляция (Там же, с. 107). В целом промискуитет способствует гашению агрессии, снятию стрессов, созданию дружелюбных отношений (Там же, с. 28).

Пластичность и приспособляемость полового поведения, терпимость и разнообразие форм сексуальных отношений у обезьян способствуют образованию гибридов путём сексуальных связей между различными видами обезьян, установлению низкого изоляционного барьера и по морфофизиологическим, и по поведенческим признакам (Там же, с. 101). Обезьяны резко отличаются от других животных, например, от птиц, у которых ничтожные изменения ритуала ухаживания или пения полностью препятствуют спариванию и создают жёсткие межвидовые барьеры. Так, в лесах Гонконга наблюдаются смешанные сообщества макак резусов, яванских и тибетских макак, в которых немало гибридных особей. При этом самки одних видов принимают участие в заботе о детёнышах других. Поистине, если где-то может существовать коммунизм, то только у обезьян!

В перекрёстных браках между видами замечены и тамарины, и другие виды обезьян. Но чемпионам межвидового секса, безусловно, являются макаки: в Сухумском заповеднике наблюдались гибриды шестнадцати видов макак. При этом практически все гибриды у обезьян, в отличие от гибридов лошадей с ослами (мулов), тигров со львами и яблонь с грушами оказываются плодовиты. Это эволюционное достижение приматов (Там же, с. 102). Нет сомнения, что именно уникальная способность к межвидовому скрещиванию приматов способствовала в процессе антропогенеза перемешиванию различных видов и форм предков человека и образованию единого вида хомо сапиенс. Те, кто не перемешивался, вымерли!

У огромного большинства видов обезьян половые контакты инициируются самками. Так происходит у всех павианов, макак, горилл, орангутангов. У шимпанзе самка является инициатором акта лишь иногда, чаще это делают самцы. У саймири и тамаринов наблюдается взаимное инициирование путём позирования, обнюхивания и взаимных прикосновений. Весьма разнообразны у обезьян и способы полового возбуждения. Инициирующие секс самки заигрывают с самцами, подставляются, демонстрируют гениталии. Так, у известных сексоманов макак лапундеров самки возбуждают самцов, подставляясь, притягивая самца рукой или ногой, чмокая, поглаживая пенис или мошонку (Там же, с. 103).

Важным средством сексуального возбуждения у многих видов обезьян является ухаживание за шерстью, груминг. Фактически проникновение под шерсть является аналогом человеческого проникновения под одежду, что вызывает мощный возбуждающий эффект. Напомним, что люди унаследовали от обезьяньих предков и предрасположенность к некоторым действиям. Например, когда женщина, стоя к мужчине задом, сильно нагибается, это нередко вызывает возбуждение мужчины, поскольку она принимает позу подставления, свойственную приматам.

Возможно, высокая скорость эволюционных преобразований на пути от обезьяны к человеку, также объясняется промискуитетом приматов, повысившим интенсивность естественного отбора и подстегнувшим половой отбор. У ранних предков человека могло существовать несколько промискуитетных стратегий (Там же, с. 222–223). «Часто основным возражением против существования эволюции гоминид, – считают М. Бутовская и Л. Файнберг, – служит аргумент о необходимости постоянной заботы о детёныше… Этот аргумент не представляется убедительным. Селективный промискуитет мог обеспечить достаточно благоприятные условия для выживания детёнышей… Преимущественная практика моногамии у современного человека – результат недавней культурной эволюции. Анализ биологии репродуктивной системы человека свидетельствует в пользу биологической его предрасположенности к промискуитету… По всем параметрам сексуальность человека более сходна с аналогичным явлением у промискуитетных видов приматов, нежели у моногамных… Она противоречит гипотезе о моногамности человека в ранний период его развития» (Там же, с. 224, 225).