Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 234

Все три варианта могли последовательно сменять друг друга в зависимости от изменения условий существования. Соответственно, одним из решающих факторов выживания первобытных сообществ в процессе антропогенеза становились качества лидера. Лидер является связующим звеном всё ещё рыхлых, нестабильных социально-мобилизационных структур, во многом определяющим их состояние и выживание, а значит, шанс на продолжение антропогенеза.

Две основных отрасли первобытной «экономики» – охота и собирательство – взаимно дополняли друг друга и как факторы антропогенеза, и как факторы формирования первичных социальноподобных мобилизационных структур. Различие между собирательством и охотой образует демаркационную линию между правотой учёных, называющих сообщество предков человека первобытным стадом или первобытной стаей. Сообщества собирателей было настоящим стадом, бродящим по степи в поисках корма, чтобы утолить голод чем угодно – ягодами, грибами, кореньями, улитками, насекомыми, семенами злаков – и в этом мало отличалось от сообществ травоядных. Когда же наиболее активная часть собирателей отправлялась на охоту, чтобы получить хотя бы малейший шанс на успех, они должны были уже быть определённым образом отмобилизованы, вооружены, организованы и управляемы.

Загонная охота первобытных сообществ в некотором смысле может ассоциироваться со стаей хищников. Но хищники добывают себе пропитание главным образом преследованием жертв. Недаром говорится, что волка кормят ноги. Стая волков при опытном вожаке также способна загонять преследуемую жертву, окружая её в процессе погони. Но совсем другой характер носила загонная охота в сообществе протолюдей.

Будучи неспособны к беговому соревнованию с объектами охоты, сообщества предлюдей были вынуждены распределять роли в процессе охоты, что привело к более или менее постоянному распределению функций между охотниками, разделению биологической работы, ставшему в конечном счёте предпосылкой разделения труда.

Биосоциальные мобилизационные структуры были необходимы предкам человека не только для добычи пищи, но и для расселения и постоянного продвижения в новые места обитания. Сообщества предлюдей, исчерпав запасы пищи в одних местах, продвигались в другие. Происходили изменения и в самих сообществах: из больших сообществ выделялись средние и малые, и наоборот, средние и малые разрастались или соединялись в большие. Переселения приводили к завоеванию новых сред обитания и порождали такой фактор антропогенеза, как универсальное приспособлению к различным условиям существования.

Важную роль в качестве фактора антропогенеза сыграло и использование огня. Оно наряду с изготовлением орудий считалось одним из наиболее надёжных критериев окончательного выделения человека из животного царства. Ни одно животное не способно на пользование огнём, который можно рассматривать как природное по происхождению орудие человека, обеспечивающее получение тепловой энергии. Древесные обломки были первыми энергоносителями, позволявшими формирующемуся человеку осваивать новые среды обитания, выживать в холодных климатических зонах, в холодные времена года и при глобальных похолоданиях, а также размягчать твёрдую пищу приготовлением её на огне, делать её более вкусной и питательной, легче усвояемой, получать из неё больше энергии, несмотря на определённые потери витаминов.

Не умея ещё добывать огонь искусственно, предки человека длительное время поддерживали его, подбрасывая сухой хворост и сучья. Так, в пещере Чжоукоудянь в Китае на стоянке синантропов был обнаружен семиметровый слой золы и пепла, что недвусмысленно свидетельствовало о поддержании огня в течение многих лет. Огонь мог служить и оружием в борьбе против хищников, которые все как один панически боялись огня. Похищение огня у природы стало одной из важных предпосылок формирования протоцивилизации, а на её основе – и цивилизации. Однако археолого-исторические исследования показали, что пользование огнём, как и изготовление орудий труда – это только фактор антропогенеза, а не свидетельство его завершённости, не критерий окончательного перехода той грани, которая отделяет человека от животного царства. Переходные к человеку формы пользовались огнём и изготовляли простейшие орудия, но они были полуживотными, полулюдьми, обезьянолюдьми и по своей морфофизиологической организации, и по состоянию социально-мобилизационных структур, которые лежали в основе их биосоциальных сообществ.

Наконец, определённое место среди факторов антропогенеза принадлежало и особенностям половых отношений, сексуальной мобилизации и полового отбора в предчеловеческих и первобытных человеческих сообществах.

13.6. Биологическая работа животных как предпосылка деятельности человека

Изучение познавательной (когнитивной) и преобразовательной деятельности животных имеет долгую историю и прошло длительный путь эволюции. Начало систематическому изучению поведения животных положили труды Аристотеля и других авторов естественноисторических сочинений древности. Источником натурфилософских обобщений и умозрительных выводов в этот период были наблюдения и описания, носившие выборочный, порой случайный характер. Объяснения же черпались из философско-мировоззренческой схемы, которой придерживался тот или иной мыслитель.

В Новое время основы изучения поведения животных заложил Р. Декарт, предложивший механическую модель функционирования нервной системы и понятие рефлекторной дуги типа «действие раздражителя – реакция – ответное действие». Декарт рассматривал животных как своеобразные механизмы, механические автоматы, лишённые разума; человека от животных отличает наличие разума, мышления, но есть и то общее, что связывает человека и животных – наличие тела. Человек как животное, по Декарту, зависим от тела, представляющего собой машину для жизнедеятельности. Импульс, заданный теорией Декарта, наложил отпечаток на всё последующее изучение психики и поведения животных, в том числе и постоянной недооценки возможностей этой психики и поведения, которые сохранялись в науке вплоть до второй половины XX века.

В XVIII веке исследования Ж. Бюффона и Э. Кондильяка прояснили некоторые моменты инстинктивного поведения животных. В первой половине XIX века зоолог Фредерик Кювье (брат Жоржа Кювье) применил сравнительный подход к изучению поведения животных. Будучи директором зверинца Ботанического сада в Париже, Ф. Кювье получил огромный наблюдательный материал, который позволил ему заложить основы сравнительно-зоопсихологических исследований.

Огромное значение для методологии исследований поведения животных имели труды Ч. Дарвина, который в «Происхождении видов», а также в работах «Происхождение человека и половой отбор» и «Выражение эмоций у человека и животных» доказал единство эволюционного пути представителей животного мира и человека. Под влиянием теории Дарвина, показавшей родство человека и животных, пробуждается интерес учёных к проявлениям биоинтеллектуальных способностей животных. Некоторые исследователи, стремясь преодолеть идущую из Средневековья, а отчасти и от картезианства тенденцию изображения животных в качестве бездушных автоматов, впадают в противоположную крайность: приписывают животным наличие человеческого интеллекта.

Так, в 1882 г. была издана книга биолога-дарвиниста Д. Романеса «Ум животных», в которой животные изображались в качестве мыслящих существ, не имеющих лишь средств словесного выражения своих мыслей. Выводы Романеса были основаны не на строгих научных экспериментах, а на историях, рассказанных различными очевидцами. Для них, как и для автора книги, было свойственно некритическое, умилительное отношение к описываемым случаям и героям своих повествований. Идеализация животных, попытки их изображения в качестве чрезвычайно умных, хотя и бессловесных существ, которые даже порой умнее и гуманнее человека, продолжались неоднократно и продолжаются и поныне. Они не раз подвергались серьёзной научной критике и проявили такую же несостоятельность, как и недооценка интеллектуальных способностей животных, которая господствовала в науке очень длительный период времени.

Дарвинизм создал мощную интеллектуальную основу для изучения психики животных и особенностей биоинтеллекта. В 1863 г. вышла из печати книга русского учёного М. И. Сеченова «Рефлексы головного мозга», в которой интеллектуальная деятельность психики человека и животных получила объяснение как рефлекторная деятельность головного мозга. Такой подход открывал широкие возможности для экспериментальных исследований психики. Следует отметить, что, будучи последователем Дарвина, Сеченов был первым переводчиком «Происхождения видов» на русский язык и самым активным распространителем идей Дарвина в России.