Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 231

Что касается трудовой модели антропогенеза, то она возникла на базе дарвиновского учения и на том уровне развития знания, который основывался на изучении морфофизиологических свойств организмов, их фенотипов. О генотипах, микроэволюции, генах тогда ещё не было ничего известно, а наследственность рассматривалась как простое смешение отцовских и материнских признаков. Создавая трудовую модель антропогенеза, Ф. Энгельс руководствовался определённой идеологией, идеологией марксизма, он стремился доказать, что все ценности, в том числе и самого человека, создал и создаёт труд непосредственных производителей, тех, кто работает руками. Высшие классы с этой точки зрения рассматривались как неработающие слои, пользующиеся чужим трудом, живущие за счёт прибавочной стоимости, которую не они создали.

Это совершенно превратное мировоззрение основано на полном непонимании мобилизационного фактора эволюции, мобилизационной природы высших классов, элиты общества. Отсюда и вытекают марксистские домыслы о классовой борьбе как движущей силе истории, необходимости мобилизации пролетариата революционной партией для свержения господства буржуазии и прочие идеологемы, которые, будучи осуществлены в условиях «победившего социализма», привели к столь трагическим последствиям.

Тем не менее чрезвычайно высокий мобилизационный потенциал мышления классиков марксизма привёл к весьма значительным и ценным инновациям в сфере гуманитарного знания. В рассматриваемой нами в настоящий момент сфере трудовая модель антропогенеза Ф. Энгельса явилась поистине гениальным открытием, облачённым в очень точные, чёткие, чеканные, безукоризненные формулировки. Столь же классическим достижением, имеющим фундаментальное значение для научной антропологии, явилось обоснование общественной природы человека и зависимости этой природы от изменения систем общественных отношений.

Главным недостатком трудовой модели антропогенеза Ф. Энгельса явилось опять же непонимание роли мобилизационного фактора и существования феномена биологической работы, вытекающего из всеобщности функционирования мобилизационных структур и в свою очередь являющегося одним из важнейших факторов эволюции жизни в целом и антропогенеза в частности. Марксистская теория определяет труд как специфически человеческую целесообразную деятельность. Но если это специфически человеческая деятельность, а животные не обладают способностью к подобной деятельности, тогда непонятно, каким образом труд мог осуществляться до возникновения человека и даже стать главным фактором самосозидания человека, важнейшим специфическим фактором антропогенеза.

Такая логическая несообразность побуждает многих исследователей критиковать трудовую модель антропогенеза за недостаточность обоснования причин, побудивших предков человека к систематическому труду и опять же относить эти причины к мутационному фактору и обнажению радиоактивных урановых руд. Полностью игнорировать трудовую модель антропогенеза или считать её несостоятельной в наше время невозможно, поскольку она нашла огромное количество неоспоримых подтверждений в палеонтологических исследованиях. В них чётко прослеживается соответствие между прогрессом орудий труда и прогрессом морфофизиологических свойств на пути от обезьяны к человеку. Но можно, играя на недостатках трудовой модели, рассматривать мутагенез как первичный фактор антропогенеза, явившийся первопричиной трудовой деятельности уже на животном уровне. И это несмотря на то, что систематическими наблюдениями над животными, в том числе и над человекообразными обезьянами, надёжно установлена их полная неспособность к систематическому труду в человеческом смысле этого слова. Но мутации с точки зрения сторонников мутационной модели способны на чудеса. Сбой в генетической программе может якобы обладать способностью всемогущего Бога: создать человека и заставить его трудиться, в поте лица, добывая пропитание себе.

Но не «богоподобные» мутации, а биологическая работа, совершаемая всеми без исключения живыми существами для поддержания и оптимизации своей жизнедеятельности, явилась предпосылкой и побудительным фактором человеческого труда. Специфика совершаемой обезьяньими предками человека биологической работы способствовала превращению обезьяны в человека по мере превращения самой этой работы в человеческий труд. Этот процесс занял миллионы лет, и если первоначально у обезьянолюдей труд являлся одной из форм биологической работы, то у современных людей биологическая работа тесно переплелась с систематическим трудом.

Перерастание биологической работы предков человека в человеческий труд происходило постепенно, прошло целый ряд последовательных этапов и в свою очередь совершалось под давлением различных природных факторов. В свете современного уровня наших знаний не вызывает сомнений то, что первичным фактором трансформации обезьяны в человека явилось прямохождение. Оно в свою очередь возникло под давлением естественных факторов – генетических, геологических, климатических, экологических.

Обезьяньи предки человека не были первопроходцами ни в использовании задних конечностей для двуногого хождения, ни в высвобождении передних конечностей для иных функций, нежели хождение по земле. Ещё в мезозойскую эру истории земли многие хищные динозавры передвигались на двух ногах, а передние конечности у них превратились в маленькие когтистые «ручки», предназначенные для того, чтобы обрушиваться сверху на спины четвероногих растительноядных динозавров. Постоянная биологическая работа по двуногому хождению укрепила задние конечности, изменила таз этих динозавров. Возможно, мутации и сыграли какую-то роль, но они явно контролировались постоянно биологической работой каждого из двуногих видов, поддержанной отбором.

Другими пионерами в высвобождении передних конечностей для функций, не связанных с хождением по земле, стали птицы. Их передние конечности превратились в крылья, предназначенные для полёта. И тоже потребовались миллионы лет использования передних конечностей в биологической работе по перемахиванию с ветки на ветку, помощи прыжками с земли маховыми движениями, чтобы эти конечности обросли перьями и стали пригодными к полёту. Опять же биологическая работа, а не случайные мутации стали главным фактором трансформации маховых конечностей в крылья. Наследственный аппарат в каких-то формах, которые науке ещё предстоит открыть, только отреагировал на достижения биологической работы и отбора наиболее эффективно работающих организмов.

Обычно считается, что к прямохождению обезьяньих предков человека вынудили изменения окружающей среды, что переход к двуногому хождению произошёл под давлением геологических, климатических и экологических факторов. Главным среди этих факторов считается поредение лесов и образование африканских степей – саванн. Такое объяснение находится в полном соответствии с тезисом Г. Спенсера, о выживании наиболее приспособленных, включённым Ч. Дарвином в его теорию происхождения видов. Оно подтверждается геолого-климатическими и палеонтологическими исследованиями, свидетельствующими о широком распространении степей в результате экспансии однодольных растений и некоторого иссушения климата.

Однако очень многое в истории живой природы (в том числе и само распространение степей) свидетельствует о том, что гораздо чаще источником происхождения новых видов, в том числе и хомо сапиенс, является не пассивное приспособление к резким изменениям окружающей среды, а активное освоение новой среды, требующее повышенной мобилизации усилий и мощной активизации биологической работы в соответствии с условиями этой среды. Резкие изменения среды приводят в большинстве случаев к вымиранию видов, а не к их целесообразному изменению, хотя поток мутаций при этом многократно увеличивается. Классический пример – великое вымирание динозавров и других типов животных суши и моря в результате не столь уж крупных глобальных изменений климата в конце мезозойской эры. В то же время кистепёрые рыбы, будучи исключительно водными животными, в поисках лучшей пищи активно атаковали сушу и стали родоначальниками всех сухопутных животных от земноводных и рептилий до млекопитающих и человека. Киты и дельфины, будучи млекопитающими, вторично переселились в морскую среду и посредством постоянной направленной биологической работы выработали соответствующие полезные приспособления, став, по существу, сугубо водными животными. И таких примеров можно привести великое множество.

Переселенцы, обосновавшиеся на огромных пространствах степной и лесостепной зоны, также получили не меньший импульс для ускоренной эволюции, чем их далёкие предки, переселившиеся на сушу из водной среды и переселенцы с суши в водную среду. «Появление степей, саванн, – пишет российский исследователь Н. Воронцов, – создало новые адаптивные зоны на Земле. Часть лесных млекопитающих осталась в сокративших свою площадь лесах, часть, испытывая более быструю эволюцию, стала осваивать открытые ландшафты» (Воронцов Н.Н. Развитие эволюционных идей в биологии – М.: Издат. отдел УНЦ ДО МГУ, 1999 – 266 с., с. 17).