Читать онлайн «Психодиахронологика: Психоистория русской литературы от романтизма до наших дней». Страница 87

120

П. Кропоткин, Этика, Петербург, Москва 1922, passim.

Цит. по: Б. П. Козьмин, Из истории революционной мысли в России, Москва 1961, 249; ср. осмысление Прудоном анархического человека как монархиста наизнанку («О федеративном принципе»): «Chacun alors pourrait se dire autocrate de luimême, ce qui est l’extrême inverse de l’absolutisme monarchique» (P.-J. Proudhon, Œuvres complètes, t. 14, Paris 1959, 279).

«Общий смысл искусства» цит. по: В. С. Соловьев, Сочинения в 2-х тт, т. 2, Москва 1988, 395–396.

При этом Ницше выражал в «Рождении трагедии…» уверенность в том, что мудрость и познание природы невозможны помимо инцеста: «…wie könnte man die Natur zum Preisgeben ihrer Geheimnisse zwingen, wenn nicht dadurch, daß man ihr siegreich widerstrebt, d.h. durch das Unnatürliche? Diese Erkenntnis sehe ich in jener entsetzlichen Dreiheit der Ödipusschicksale ausgeprägt: derselbe, der das Rätsel der Natur — jener doppelgearteten Sphinx— löst, muß auch als Mörder des Vaters und Gatte der Mutter die heiligsten Naturordnungen zerbrechen» (Friedrich Nietzsche, Werke in zwei Bänden, Bd. 1, Darmstadt 1973, 48).

H. К. Михайловский, Соч., т. 4, С.-Петербург 1897, стлб. 235.

Не употребляя термина «эдипальность», И. Паперно, в сущности, сводит именно к ней жизнедеятельность Чернышевского: Irina Paperno, Chemyshevsky and the Age of Realism. A Study in the Semiotics of Behavior, Stanford, California 1988, passim.

Ср. об инцестоидности сексуальных контактов взрослых с детьми: С. Lévi-Strauss, Les structures élémentaires de la Parenté, 12.

Ср. сопоставление «Смерти Ивана Ильича» с «Царем Эдипом» в кн.: В. Н. Топоров, цит. соч., 257–258.

Только анализ, выявляющий смысл литературного текста в целом, позволяет сделать выводы о психическом облике автора. В книге А. Кашиной-Евреиновой «Подполье гения. (Сексуальные источники творчества Достоевского)» (Петроград 1923, passim), одной из первых русских работ по характерологии на материале литературы, утверждается — после рассмотрения отдельных мотивов в творчестве писателя, — что Достоевский по своему типу был садистом. При этом, однако, вовсе не учитывается, что садисты в романах Достоевского (Свидригайлов, Ставрогин и др.) — это либо гибнущие, либо безоговорочно осуждаемые фигуры.

С психоаналитической точки зрения чрезвычайно интересно, что мотив убийства старухи-процентщицы у Достоевского имеет источником откровенно эдипальный сюжетный ход в «Петербургских трущобах» Вс. Крестовского, который изображает попытку убийства сыном отца-ростовщика.

См. также: И. П. Смирнов, На пути к теории литературы, Amsterdam 1987, 35–36.

Относя драматическую трилогию А. К. Толстого к реализму, нужно признать, что его ранняя проза была откровенно романтической (см. об этом: С. Ф. Васильев, Проза А. К. Толстого: направление эволюции и контекст, Ижевск 1989, passim). Как и ряд других авторов реалистической эпохи, А. К. Толстой начал с подражания романтизму. Эдипальный психотип, прочерчивающий в онтогенезе аналогию между собой и родителями, может быть подобен в филогенезе, переворачивающем личностное становление, предшествовавшим ему романтикам.

Ср. психоаналитический подход к трилогии Сухово-Кобылина в: кн.: Walter Koschmal, Zur Poetik der Dramentrilogie A. V. Suchovo-Kobylins «Bilder der Vergangenheit» (= Slavische Literaturen. Texte und Abhandlungen, Bd. 5, hrsg. von W. Schmid), Frankfurt am Main e.a. 1993, 131 ff.

Двуликость нигилизма обычно не учитывается исследователями, которые стараются свести его лишь к какому-то одному принципу. Так, для Л. Ландгребе нет иного нигилизма, кроме того, который мы назвали деидеализирующим: «Wesentlich ist <…> die Überzeugung, daß der Mensch von sich selbst aus mächtig ist…» (Ludwig Landgrebe, Zur Überwindung des europäischen Nihilismus. — In: Der Nihilismus als Phänomen der Geistesgeschichte in der wissenschaftlichen Diskussion unseres Jahrhunderts, hrsg. von D. Arendt, Darmstadt 1974, 26). Однако не только инобытие уступает в нигилизме место бытию, но и наоборот. Заметим в оправдание нашей терминологии, что тот, кто выхолащивает смысл бытия, по большей части (хотя и не всегда) верит в реальность инобытия. Тем не менее нигилист этого типа (например, раннехристианский аскет) вовсе не полагает, что он, отрекаясь от бытия, уже находится в ином бытии. Главное для деонтологизирующих нигилистов — именно процесс де-онтологизации, а не онтологизации потустороннего.

О нигилизме гностиков пишет, например, X. Йонас: «The only thing the pneumatic is committed to is the realm of the transmutance, a transcendence of the most radical kind. This transcendence <…> does not stand in any positive relation to the sensible world. It is not the essence of that world, but its negation and cancellation» (Hans Jonas, The Gnostic Religion. The Message of the Alien God and the Beginnings of Christianity, Boston 1958, 271).

Вяч. Иванов, Идея неприятия мира. — В кн.: В. И,По звездам. Опыты философские, эстетические и критические, С.-Петербург 1909, 115. Ср. еще у Г. Чулкова: «Последовательный анархист должен отрицать не только всякое государство, но и самый мир, поскольку он хаотичен, множествен и смертен» (Г. Чулков, О мистическом анархизме (С.-Петербург, кн-во «Факелы», 1906), reprinted by The Scholar Press Limited, Menston e. a. 1971, 7).

Max Stirner, op. cit., 47.

Friedrich Nietzsche, Der Wille zur Macht. Versuch einer Umwertung aller Werte (начато в 1885 г.), Stuttgart 1964, 10.

Martin Heidegger, Nietzsche: der europäische Nihilismus (1940). — In: M.H., Gesamtausgabe, II. Abteilung: Vorlesungen 1923–1944, Bd. 48, Frankfurt am Main 1986, 13.

Ibid., 40–41. Хайдеггер был сосредоточен не столько на зачеркивании инобытия, сколько на конструктивном осмыслении сущего, и все же вне отнесения его философии к деидеализирующему нигилизму было бы невозможно понять ее центральную категорию — «Sein-zum-Tode».

Как дефензивную определяет функцию нигилизма и Ж. Лакан на примере формулы Ницше «Gott ist tot»: Le séminaire dé Jacques Lacan…, 29.

Sigmund Freud, Studienausgabe, Bd. III. Psychologic des UnbewuBten, Frankfurt am Main 1982, 374.

Ibid., 377.

М. К. Мамардашвили был, безусловно, прав, выводя нигилистическую целеустановку из переоценки личностью возможностей Другого: «…„не-я могу“ <…> Это и есть нигилизм» (Мераб Мамардашвили, Как я понимаю философию, 2-е изд., Москва 1992, 37). Однако квалифицирование нигилизма как не-культуры у М. К. Мамардашвили наивно нормирует культуротворную деятельность.

Peter Sloterdijk, Kritik der zyrtischen Vernunft, Bd. 1, Frankfurt am Main 1983, 205.

Ср. подробно, например: Kurt Rudolph, Die Gnosis. Wesen und Geschichte einer spätantiken Religion, Zweite Auflage, Göttingen 1980, 164 ff.

О развеществлении социофизического бытия в позднем средневековье см.: Д. С. Лихачев, Развитие русской литературы X–XVII веков. Эпохи и стили, Ленинград 1973, 88 и след.; И. П. Смирнов, О древнерусской культуре, русской национальной специфике и логике истории (= Wiener Slawistischer Almanaeh, Sonderband 28), Wien 1991, 62 и след.

Для более полной, чем наша, концептуализации нигилизма следовало бы отмежевать его не только от частноотрицательных высказываний, но и от таких родственных ему по общеотрицательности, однако содержательно вовсе не совпадающих с ним мыслительных стратегий, как, например, апофатическое богословие. Мы обозначим здесь лишь отправной пункт, откуда могло бы взять старт такого рода различение. Апофатика — другое нигилизма, его оборотная сторона. Если нигилизм (в какой бы то ни было из его редакций) есть сознание, отрицающее ту или иную экстенсиональную область, то апофатика берет свой предмет как отрицающий сознание о нем, каг экстенсионал без интенсионала (позиция Бога определяема постольку, поскольку по отношению к нему негируется самая идея места, — ср.: Jacques Derrida, Wie nicht sprechen: Vemeinungen (Comment ne pas parler. Dénégations, 1987), übers. von H.-D. Gondek, Wien 1989, passim). Проще говоря, разница между нигилизмом и апофатикой состоит в том, что в первом случае отрицание исходит от мыслящего, тогда как во втором оно обращается на мыслящего (и становится тем самым основой для особого — познавательного — кенозиса). «Вытеснение» Фрейда принадлежит, скорее всего, к тому же разряду отрицаний, что и апофатика. К проблеме: нигилизм vs. апофатика ср.: A. A. Hansen-Löve, Искусство как религия. Ранний символизм (в печати).

Ср. автомодель нигилизма второй половины XIX в.: по словам Кропоткина, «прежде всего нигилизм объявил войну так называемой условной лжи культурной жизни» (П. А. Кропоткин, Записки революционера (конец 1890-х гг.), Москва 1966, 267). Ср. о нигилизме «шестидесятников»: И. Паперно, Шестидесятые годы. Критика и публицистика. Разночинцы (в печати).