Читать онлайн «Управление войсками». Страница 46

Армия насчитывала 200 тыс. человек, имела более 60 тыс. лошадей. Части и подразделения снабжения корпусов и армии были моторизованы.

Примыкавшая с юга финская армия имела в своем составе 16 дивизий; ее фронт протянулся на 700 км и своим южным флангом упирался в Финский залив.

Такая большая протяженность фронта обороны армии, если учесть ее силы и состав, а также незанятую брешь между обеими группами армии (здесь находился только финский егерский пограничный батальон), объясняется лишь особенностями условий местности. [188]

Лапландия представляет собой поросшую девственным лесом скалистую местность, к которой на -севере примыкает зона заболоченных лесов, переходящая за 150 км до побережья Ледовитого океана в безлесный район непроходимой скалистой тундры.

Деревья лесисто–скалистой зоны растут на беспорядочных нагромождениях скальных обломков, часто достигающих высоты человеческого роста и больше. Во время первых рекогносцировок я иногда пытался сойти с дороги и проникнуть в лес, но это удавалось мне крайне редко. Чаще всего это можно было сделать только на четвереньках. Уму непостижимо, как при такой тесноте здесь могут расти деревья. Их корни проникают в расселины скал и узкие щели между обломками, где образовался перегной. Они растут в среднем в пять раз медленнее, чем в наших широтах, и прочность их древесины на 40 проц. выше.

Движение через скалы и между ними — дело крайне утомительное. Лишь в очень редких случаях их можно обойти. О движении автомашин, даже после вырубки деревьев, не может быть и речи. Не проходят там и вьючные животные. В нагромождениях скал после долгих поисков, правда, можно найти тропки для пеших солдат, но они очень извилисты, запутаны, и людям все равно часто приходится карабкаться через скалы. Передвижение и ведение боевых действий в построениях, обычных в нормальных условиях местности, здесь исключены.

Район заболоченных лесов также густо покрыт деревьями. Передвигаться там еще труднее, чем по лесисто–скалистой местности. В тундре нет лесных зарослей, но в остальном эта местность такая же, как и в лесисто–скалистом районе.

Рельеф примыкающего района России имеет аналогичный характер.

Следует заметить, что местность Лапландии дает наступающей стороне большие возможности для реализации ее инициативы.

С оперативной и тактической точек зрения, чрезвычайной трудностью при такой непроходимости местности было то, что в этом районе имелось крайне мало шоссейных дорог. Через Лапландию, от Рованиеми, главного города этой провинции, на север проходят шоссейная дорога, которая в Наутси разветвляется в направлениях Киркенеса [189] и Петсамо. Ее протяженность до Киркенеса — 550, до Петсамо — 600 км. В своей южной части она проходила в 450, а в северной — в 200 км от линии фронта.

За Рованиеми от этого шоссе ответвляется дорога, которая через Саллу вела к 36–му корпусу (400 км), а через Кусамо — к 18–му корпусу (550 км).

От Рованиеми другая шоссейная дорога идет через Мунио на Шиботн, расположенный на Атлантическом побережье (650 км). В Мунио с этой дорогой сливается шоссе, идущее от Кеми (Кемь–Атлантика, 650 км), вторая дорога, связывающая с Атлантикой, ответвляется в Ивало от шоссе Рованиеми — Киркенес и идет на Лаксельев, расположенный на берегу Порсангер–фьорда (400 км). По побережью Ледовитого океана и затем Атлантического проходит норвежская государственная дорога 50, связывающая Киркенес с Нарвиком (1000 км).

В районе боевых действий дороги прокладывались войсками. Так, в полосе 36–го корпуса была построена дорога, которая шла параллельно фронту дивизий и имела ответвление к отдельным участкам обороны.

В полосе 18–го корпуса никаких дорог, связывающих дивизии, не было. Такое положение обусловливалось характером местности: если из дивизии, расположенной на северном фланге корпуса, нужно было попасть в дивизию, находившуюся на южном фланге, приходилось делать крюк через Кусамо и проезжать более 300 км.

В полосе 19–го корпуса имелось несколько дорог, построенных силами войск. Они шли от фронта к шоссейным дорогам Петсамо — Салмиярви и Петсамо — Киркенес. Немало было и рокадных дорог. Район боевых действий корпуса был сравнительно богат дорогами, построенными в 1941 году, когда после немецко–финского наступления там установилось длительное затишье.

Довольно‑таки богатым дорогами был район Саллы, так как фронт там, остановившись в 1941 году, долгое время оставался неподвижным. Обилие дорог сказывалось на обороне 19–го корпуса так же отрицательно, как и на боевых действиях 36–го корпуса в районе Саллы.

Из сил противника перед фронтом южной группы армий находились одиннадцать стрелковых дивизий, перед фронтом северной группы — две стрелковые дивизии, одна [190] гвардейская дивизия, два корпуса, предназначенных для ведения боевых действий в условиях тундры, один «штурмовой» корпус и три — пять бригад морской пехоты. Здесь русские имели и танковые части. Оказалось, что в районе со сравнительно развитой сетью дорог, дополненной путями, которые прокладывали строительные части, следовавшие непосредственно за войсками, можно использовать и танки.

После выхода финнов из войны, 4 сентября 1944 года, силы противника увеличились за счет дивизий, высвободившихся на финском фронте.

Ниже в самых общих чертах дается описание событий, развернувшихся в этом районе. Перипетии боевых действий излагаются лишь в случаях, когда это необходимо для понимания рассматриваемой здесь проблемы — перемещение основных усилий обороны. Я принимал участие во многих боевых действиях на различных участках Восточного фронта. Но нигде, если не считать сражения под Орлом, которое велось в нормальных условиях местности, не создавалось так много кризисных ситуаций и сложных положений в низшем, полковом, дивизионном, корпусном и армейском звеньях, как при отрыве горной армии от противника. Нигде командирам частей и подразделений не приходилось сталкиваться с такими многочисленными трудностями, которые постоянно требовали даже от командиров мелких подразделений самостоятельных решений. Мало можно найти примеров такого героизма, который проявляли в этом суровом районе войска, боровшиеся с противником, местностью и арктическим климатом. Я не могу не написать об этом.

Не буду описывать проведенные в кратчайшие сроки мероприятия по размещению и материальному обеспечению войск, которые совершались в арктическую непогоду, пеший переход в 2000 км (а двум дивизиям пришлось идти 3000 км) по дорогам, по которым можно пройти несколько сот километров и не встретить ни одного населенного пункта. 4 сентября финны заключили с русскими перемирие, которое означало для них окончание войны, а для горной армии создало новую и опасную обстановку, которая, однако, не явилась для меня неожиданностью. По условиям договора о перемирии немецкой горной армии предоставлялся 14–дневный срок для эвакуации из Финляндии. По истечении этого срока против нее [191] возобновлялись боевые действия, и она могла оказаться в плену. Из южной части Финляндии, где находились только части и учреждения службы снабжения, мы могли эвакуироваться в срок, и это было сделано. Для эвакуации же из Лапландии армии требовалось, как показал опыт, от двух до трех месяцев. Русские знали это. Поэтому столкновение с финнами было неизбежным.

В ночь на 16 сентября численность противника увеличилась на 16 отличных, закаленных в боях дивизий, способных, не испытывая больших трудностей, действовать в условиях данной местности. Против армии с ее восемью дивизиями действовали по крайней мере 33 дивизии противника. Сложилась ситуация, когда при таком превосходстве противника главные силы армии должны были добровольно оставить превосходно оборудованные позиции и перейти к маневренным боевым действиям. К этому добавлялось еще и то, что в результате выхода финнов из войны оголился наш правый фланг, который на протяжении 500 км по прямой (до Балтийского моря) прикрывался теперь лишь слабыми силами армии. Мы, конечно, предвидели такую ситуацию и, как могли, подготовились к ней.

Операция развивалась в соответствии с двумя приказами ОКБ. Первый приказ от 3 сентября гласил: горной армии, удерживая позиции 19–го горнострелкового корпуса, отходить в Центральную Лапландию таким образом, чтобы сохранить за собой выходы к морю и в Норвегию. Я воспринял это как благо, поскольку в приказе, кроме этого указания, не определялись ни сроки, ни районы действий, ни порядок его выполнения. Командующему армией предоставлялась завидная самостоятельность. Я, конечно, знал, что рассчитывать на поддержку армии не приходится.

О намерении удерживать Северную Лапландию я узнал еще в начале августа. Это требовало выбора позиций на рубеже Петсамо, Ивало, Шиботн. Я приказал срочно провести рекогносцировку местности. Для тех условий характерным было то, что рекогносцировочные группы, состоявшие из офицеров всех родов войск, были оснащены как экспедиции. Ящики с продовольствием и другими предметами снабжения этих групп, за исключением тех, которые работали в районах, примыкающих к шоссе Рованиеми — побережье Ледовитого океана и к государственному [192] шоссе 50, переносили люди; труднее всего было переносить палаточное снаряжение. Рекогносцировка продолжалась в среднем три недели. Теперь, в конце августа, нужно было начинать оборудование позиций.