Читать онлайн «Управление войсками». Страница 14

Другое дело, когда даже при трезвом рассуждении что‑то кажется невозможным, однако отдается приказ на проведение этого, ибо иного выхода нет. Оправданием этому служит безвыходность. Как свидетельствует опыт, даже в самых сомнительных ситуациях всегда тлеет искра надежды. И это основывается на неясности, которая присуща на войне любой обстановке и любому боевому действию.

Приказ, который я получил в октябре 1944 года на совершение марша 20–й горной армией из района Лапландии в Норвегию, рассматривался многими, в том числе и нашими врагами, как невыполнимый. Армия располагалась в то время на восточной границе Лапландии; фронт был растянут на 800 км. Лишь две дороги вели отсюда к границе Норвегии, находящейся на удалении 1000 км. Местность представляла собой почти полностью непроходимую скалистую лесотундру. Уже по этой причине была видна вся авантюристичность предстоящей операции — [59] преодолев сопротивление втрое превосходящего противника, вывести армию из трехкратного окружения и перебросить ее, располагая сначала двумя, а затем одной одноколейной дорогами в Норвегию. За исключением транспортных тыловых частей, армия состояла сплошь из пеших войск (200 тыс. солдат и 70 тыс. лошадей), которым предстояло пройти от 1500 до 2500 км. Передвижение осложнялось тем, что оно совершалось большей частью в условиях арктической зимы. На этот раз даже сам Гитлер, как он сказал мне при встрече в январе 1945 года, считал операцию невыполнимой.

Командир оказывается в тяжелом положении, когда речь идет об оценке технических возможностей; определенную роль в отыскании правильного решения может играть риск. В середине июля 1941 года 53–й армейский корпус в составе двух дивизий продвигался по дороге через Бобруйск в направлении Рогачева. Северную колонну корпуса, отделенную 15–километровой полосой леса от основных сил, составляла возглавляемая мной 52–я пехотная дивизия, которой предстояло форсировать Березину у Свислочи. В лесной зоне этого района находились части некоторых русских дивизий, оказавшихся здесь несколько дней тому назад в результате продвижения к Днепру танковой группировки Гудериана. Под Свислочью глубоко врезанную в местность реку и прилегающий к ней район затопления пересекал многокилометровый старый деревянный мост, южнее которого находился одноколейный железнодорожный мост. Грузоподъемность деревянного моста позволяла осуществлять передвижение через него пеших войск и конных повозок при соблюдении значительных дистанций. Учитывая это, моторизованным частям, находившимся еще далеко в тылу, было приказано совершать передвижение по основной дороге; в отношении артиллерии сделать это не представлялось возможным, ибо в этом случае она смогла бы соединиться с основными силами дивизии лишь несколько дней спустя. Все говорило за то, что ее следует переправить через реку по железнодорожному мосту.

Однако дивизионный инженер, подчеркивая свою ответственность, доложил, что осуществить это невозможно из‑за узости железнодорожного моста и отсутствия на нем необходимого настила. Это подтвердил и осмотр моста. Тем не менее я принял решение попытаться осуществить [60] переправу через железнодорожный мост с импровизированно оборудованной проезжей частью. Имелся риск, что орудия упадут в реку, но тем не менее я был уверен в безопасности переправы расчетов, следуемых впереди орудий и за ними. В ходе переправы создавались, правда, критические ситуации, однако проведена она была без материальных потерь. На принятие мер, кажущихся нереальными, можно решиться лишь тогда, когда другого выхода нет. Но в этом случае было бы ошибкой страшиться попытки или же предпринимать ее с раздвоенным чувством.

Известным источником ошибок руководства являются вопросы престижа. Они даже были поводом для войн. Нас они интересуют лишь постольку, поскольку могут оказать влияние на решение военного руководителя. В первую очередь сюда относится неоправданная оценка местности, где вопросы престижа проявляются чаще всего. Так, за участки местности или населенные пункты часто ведутся тяжелые бои не потому, что овладение ими важно для боевой обстановки, а только потому, что они были до недавнего времени в собственном владении и их отнял у нас враг.

Такие бои приносят излишние потери. Их ведение по соображениям престижа является ошибкой. Но последствия принятия решения по престижным соображениям становятся еще более тяжелыми, если их пагубное влияние сказывается на настроении войск. Это затрудняет принятие правильных решений. Часто к тому же это влияние переоценивают. Если войска понимают, что имеется возможность исправить положение, то отрицательное воздействие редко сказывается на их настроении. По–иному обстоит дело, когда ясно видна невозможность восстановить прежнее положение. В большинстве случаев это оказывает гнетущее воздействие, против которого борьбу ведут уже другими средствами.

Весной 1942 года 52–я пехотная дивизия, которой я командовал на Восточном фронте и которая являлась армейским резервом, временно была снята с фронта. Танковая дивизия, имевшая в своем составе сильные части и занимавшая большой фронт обороны на открытой местности, подверглась внезапной атаке противника и была [61] отброшена в низину к опушке леса. Моя дивизия совместно с частями танковой дивизии планировалась для ввода в бой с целью восстановления положения. Командир танковой дивизии расценивал положение как нетерпимое. Поражение вызвало подавленность морального духа солдат дивизии.

Изучив обстановку, я пришел к выводу, что: 1) восстановление прежнего положения возможно, хотя это и связано со значительными потерями; 2) отразить новые атаки превосходящих сил противника, как показал опыт, и удержать позиции будет трудно; 3) положение, которое заняли части танковой дивизии после атаки противника, является несравненно более выгодным, чем прежнее, ибо обороняться от врага, обладающего сильными танковыми соединениями, особенно выгодно было на позициях, перед которыми располагался заболоченный луг, а позади — значительные лесные массивы.

Командир танковой дивизии горел желанием занять потерянные позиции, и мне было трудно убедить командование корпуса в бессмысленности контратаки. Но поскольку моя дивизия являлась армейским резервом, у меня была возможность изложить свою точку зрения командованию армии. Это, видимо, дошло и до командования группы армий, так как некоторое время спустя поступило уведомление, что фельдмаршал фон Клюге решительно выступает против проведения контратаки. Без этого решения атака была бы проведена лишь по мотивам престижа и была бы совершенно ненужной.

Иногда складывается обстановка, в которой при выработке решения каждому «за» противостоит якобы равноценное «против». Это особенно опасно, когда командир склонен к нерешительности. В такого рода ситуациях имеются предпосылки для принятия так называемых половинчатых решений или проявления бездеятельности. Обе предпосылки почти всегда порождают грубые ошибки в руководстве.

В подобных случаях командир должен помнить, что при правильной оценке боевой обстановки не может быть равновесия между взаимоисключающими причинами и что такое равновесие может быть основано лишь на неправильной оценке отдельных компонентов обстановки. Однако [62] в тех случаях, когда командир в своих рассуждения не может прийти к правильному выводу, основополагающими должны быть уставные положения, которые предостерегают его от ошибок в подобной обстановке. Так, в одном из старых уставов мы находим четкие слова: «При сомнениях лучшим является наиболее смелое решение. Ошибка в выборе средств вредит меньше, чем нерешительность или упадничество. Бездеятельность же — пагубна».

Сильное сужение понятия «невозможно», о чем мы уже упоминали, привело также к тому, что в ходе второй мировой войны редко имели место половинчатые решения или факты бездеятельности.

Из сказанного следует, что при выработке решения командир находится в условиях, которые могут затруднить принятие им правильного решения или даже воспрепятствовать этому. Здесь была предпринята попытка показать наиболее часто встречающиеся причины ошибок в руководстве. Но порой складывается обстановка, когда между собой конкурируют сразу несколько причин. Задача состоит в том, чтобы распознать влияние любой из них в каждом отдельном случае. Если этого удастся достичь, значит, сделано уже многое, хотя далеко не все. Командир должен показать силу своего характера и способность исключить влияние побочных причин на принимаемое им решение. А это является наиболее трудным.

Любое действие обосновано решением. Если цель не может быть достигнута с помощью какого‑то одного акта, то для проведения этого действия постоянно требуются новые решения. Нередко они могут оказаться очень простыми. Решения военного руководителя часто также могут быть простыми, хотя и связаны с определенными предпосылками. Но военное руководство сознает чрезвычайную важность обстановки, в которой принимается то или иное решение. Именно такую обстановку имел в виду Наполеон, когда в своем «Мемориале», написанном на острове Св. Елены, утверждал: «Нет ничего труднее, но в то же время и ничего ценнее, чем принять решение».