Читать онлайн «История России. XX век. Деградация тоталитарного государства и движение к новой России (1953—2008). Том III». Страница 176

Совершенно иначе поступила Российская Федерация и другие одиннадцать республик СССР (за исключением балтийских). Все они объявили себя правопреемниками СССР, а Россия даже и его продолжателем. Напомним, что в юридической терминологии правопреемник – это иное лицо, вступающее в права умершего, а продолжатель – это тоже лицо, но под другим именем (например, вышедшая замуж и сменившая фамилию женщина). Президент Путин прямо объявил в сентябре 2004 г., что СССР распался, но мы сохранили большую его часть и присвоили ей имя Российской Федерации. Проблема усугубляется тем, что сам СССР и создавшая его РСФСР юридически провозглашали себя новыми государствами, «построенными рабочими и крестьянами», и никак не связывали себя конституционно со старой Россией. Потому и нынешняя РФ юридически со старой Россией никак не связана и ни один ее действующий закон не взят из правового порядка, действовавшего до 25 октября 1917 г. Нынешняя Россия юридически остается государством революционных рабочих и крестьян, как бы мы к этому ни относились.

Такое решение имело множество вполне закономерных следствий. Во-первых, все преступления коммунистического режима легли на его продолжателя, и нынешней РФ приходится отвечать и за ГУЛАГ, и за Катынское убийство, и за оккупацию Прибалтики, и даже за Красный террор НКВД 1918–1920 гг. Во-вторых, страна – продолжатель СССР воспринималась в мире как продолжатель политики СССР, а эта политика и в эпоху холодной войны, и до того носила ярко выраженный агрессивный характер. Нынешней РФ приходится терпеть поношения за преступления режима, насильнически овладевшего Россией в пятилетней Гражданской войне.

В-третьих, вместо восстановления собственнических прав в России происходило бесконечное перераспределение той собственности, которая была награблена большевиками во время их владычества и приумножена рабским трудом заключенных или недоплаченным трудом формально свободных рабочих и колхозников. Собственность не становилась более законной от того, что она переходила из рук в руки среди новых богатых, но еще печальней стало полное отчуждение от собственности подавляющего большинства граждан России, которым и не думали возвращать то, что отобрали у их отцов, дедов, прадедов.

Наконец, в России и иных республиках бывшего СССР повсюду высятся статуи Ленина, Дзержинского, Свердлова, Кирова. Улицы и площади носят имена тяжких бандитов и убийц. Только незнание собственной истории позволяет людям терпеть это. В самом сердце России, на Красной площади Москвы лежит в стеклянном гробу тело Владимира Ленина, преступления которого против народа России безмерны. Всё это нравственно растлевает общество, а не исцеляет его.

В такую Россию потомки русских изгнанников возвращаются без большой охоты. Они не могут получить здесь гражданство в автоматическом порядке, не могут и вернуть собственность, которую потеряли. Ведь и лишение гражданства, и конфискация собственности в РФ как в продолжателе СССР не могли считаться незаконными. Поэтому-то эмигранты посещали Россию большей частью «вахтовым методом» – наездами, а не переселялись в неё. Две России – Зарубежная и Внутренняя – оставались и в 2000-е гг. во многом разъединёнными тем, что одна вела себя от старой России, а другая – от СССР.

Разные ученые по-разному объясняют, почему столь различны оказались пути стран Восточной Европы и большей части исторической России. Одни полагают, что всё дело в сроках – за 70 лет к коммунистическому режиму привыкли, его стали считать «своим», а за 40–50 привыкнуть не успели, смена поколений не произошла. Другие объясняют случившееся глубиной и массовостью репрессий, их жестокостью. Нигде культурный класс не был истреблен столь тщательно, как в России, и потому память о другой России, ее культурное продолжательство осталось только в Зарубежье, где нашли спасение многие представители российской старой культурной элиты. Третьи говорят, что причина всему – то, что восточноевропейские страны были захвачены Сталиным, коммунизм им был навязан, всегда считался чужим, «русским», а Россия коммунизм избрала сама и утвердила его в долгой и кровопролитной Гражданской войне.

Но, как бы там ни было, продолжательство СССР и нравственно, и политически, и даже экономически, приносит намного больше вреда, чем пользы нынешней России. Выбравший в 1991 г. продолжательство СССР как форму правового существования послесоветской России, Президент Борис Ельцин с годами пересмотрел тот свой выбор. Уже после ухода с высокого поста, в 2000 г., он записал в свой дневник:

«… В 1991 г. Россия объявила себя правопреемницей СССР. Это был абсолютно грамотный, логичный юридический шаг – особенно в области наших международных отношений, где мы были связаны целым рядом серьезнейших обязательств как члены различных международных организаций, конвенций, соглашений. Выйди мы из этого юридического пространства, и возникло бы столько вопросов, такая «головная боль», к которой в то сложное время мы были явно не готовы.

Но сейчас я думаю: а что бы было, если бы новая Россия пошла другим путем и восстановила свое правопреемство с другой Россией, прежней, загубленной большевиками в 1917 г.? … От 1991-го к 1917 г.?

Конечно, на этом пути возникли бы большие трудности. Идея реставрации всегда сильно пугала наше общественное мнение. Отдавать собственность, землю, выплачивать потомкам эмигрантов долги за потерянное в революционные годы имущество? Все это было бы очень трудно, непривычно, непонятно. Но с революцией проще рвать именно так – жёстко, не затягивая и не усложняя мучительный процесс расставания с историческим прошлым. И у этой коренной ломки общественного (советского. – Отв. ред.) устройства были бы свои несомненные плюсы.

Мы бы жили по совершенно другим законам – не советским законам, построенным на идее классовой борьбы и обязательного диктата социалистического государства, а по законам, уважающим личность. Отдельную личность. Нам бы не пришлось заново создавать условия для возникновения бизнеса, свободы слова, парламента и многого другого, что уже было в России до 1917 г. Кстати, была частная собственность на землю. А главное, мы, россияне, совсем по-другому ощущали бы себя – ощущали гражданами заново обретенной Родины. Мы бы обязательно гордились этим чувством восстановленной исторической справедливости! Иначе бы относился к нам и окружающий мир. Признать свои исторические ошибки и восстановить историческую преемственность – смелый, вызывающий уважение шаг.

Посмотрите, что реально происходило в последние годы. Нам девять лет приходилось ломать и строить одновременно. Жить между двух эпох. И это гораздо труднее, чем приспосабливать под современность, модернизировать старые российские законы.

Несомненные выгоды от такого решения, такого поворота событий, мне кажется, тогда, в 91-м, были нами, вполне возможно, упущены. Да, не все так просто, не все так гладко получается в жизни, как в политической схеме. Быть может, когда-нибудь россияне захотят сделать такой шаг». – Б. Н. Ельцин. Президентский марафон. М.: АСТ, 2000. С. 196–197.

В конце первого десятилети XXI в., когда выросло и вошло в жизнь новое поколение русских людей, свободное от коммунистических штампов в видении и истории и современной жизни, привыкшее к частному предпринимательству, к собственности, хорошо узнавшее мир вокруг и благодаря поездкам, и с помощью Интернета; когда вся тысячелетняя история России явилась нам во множестве книг, публикаций документов, фильмов; когда вера в Бога и нравственная оценка факта вновь стали нормой жизни для очень многих, – это политическое завещание первого Президента России зазвучало, может быть, ещё более актуально, чем в 2000 г.

Путь в Европу: Эстония, Литва, Латвия, Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния, Словения, Восточная Германия / Общая редакция И. М. Клямкина и Л. Ф. Шевцовой. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2008.

Реституция прав собственности. М.: Посев, 2005.

Россия на рубеже веков. 1991–2011 / Ред. и сост. А. Зубов, В. Страда. М.: РОССПЭН, 2011.

Черная книга имен, которым не место на карте России. М.: Посев, 2005.

Православная Церковь в Восточной Европе. XX век / Под ред. К. Шайо. Киев: Дух I Лiтера, 2010.

Л. Люкс. История России и Советского Союза от Ленина до Ельцина. М.: РОССПЭН, 2008 (перевод с немецкого).

Украина для России – не просто самый значимый по демографическому и экономическому потенциалу сосед и второй после Германии внешнеторговый партнер. Это страна, которая в течение почти трех с половиной столетий была частью Российского государства, с которой ее объединяют общие исторические истоки, близкие язык и культура. И русские, и украинцы по праву гордятся многими общими символическими фигурами прошлого – политическими деятелями, военачальниками, писателями, художниками и композиторами. У русских и украинцев много сходных черт в сознании и проблемах, унаследованных как от коммунистического периода, так и более далекого прошлого. При этом миллионы жителей России и Украины имеют близких родственников в соседней стране (в пограничных областях – до 40 % населения). Более 17 % украинских граждан – русские, почти половина предпочитает говорить на русском языке или считает его родным. Русская культура им так же близка, как и украинская.